tom_1

проблем» Сообщества, из-за которых тормозится развитие экономической интеграции. Право обсуждать все вопросы, касающиеся предполагаемого Евросоюза, Декларация закрепила за Европарламентом.[18]

В феврале 1984 г. парламентская ассамблея ЕС одобрила проект договора о Союзе: 237 голосов – «за», 31 – «против», 43 – воздержавшихся. В проекте все три соглашения (о создании ЕОУС, ЕЭС, Евратома), а также договоры о европейской валютной системе, политическом сотрудничестве и развитии связей в новых областях были объединены общими институциональными рамками. Проект Союза, состоявший из 142 статей, имел целью качественный рывок с помощью совместного освоения новых областей: охраны окружающей среды, культуры и информации, но в первую очередь – сферы международных отношений и безопасности. Документ предусматривал также расширение полномочий Европейского парламента (в ущерб национальным представительным органам), который должен был разделить с Советом законодательную функцию. Совет Союза, состоящий из представителей правительств, был бы фактически равноправен Европарламенту. Вместе эти два учреждения составили бы «законодательную и бюджетную власть» Союза. Со временем предусматривалась отмена принципа единогласия с переходом к практике принятия даже важнейших решений простым большинством голосов. Главным исполнительным органом объявлялась КЕС, председатель, которой назначается решением Европейского совета и утверждается парламентом (также простым большинством голосов).[19]

Как видно, Проект предусматривал существенную перестройку политического механизма ЕС – речь шла о новой конституции Сообщества. Введение «европейского гражданства» и единых паспортов было призвано символизировать качественный прогресс на пути создания подлинной европейской федерации. Пока же с утверждением Договора ЕС превращался в реальную конфедерацию западноевропейских государств.

Было установлено, что Договор вступит в силу, если он будет ратифицирован в шести из десяти стран-членов, представляющих не менее двух третей населения Сообщества. Франсуа Миттеран выступил в поддержку документа и заявил, что проект Спинелли заслуживает изучения, и что существующие договоры нуждаются в пересмотре. Он хотел, чтобы назначенный на июнь 1984 года саммит в Фонтенбло (который должен был завершить срок председательства Франции в ЕС) вдохнул в Сообщество новую жизнь. Но проект Спинелли натолкнулся на решительное сопротивление Великобритании, Дании и Греции. Другие страны-члены ЕС заняли более мягкие и обнадеживавшие позиции. Однако компромисс не был найден – проект в данном виде не прошел. В результате долгих поисков победила традиционная стратегия постепенного развития уже сложившихся интеграционных структур Сообщества. Именно такой функциональный подход был положен в дальнейшем в основу принятого по инициативе Европейского совета Единого европейского акта.

24 мая 1984 года Г. Торн, анализируя проблемы создания Евросоюза, подчеркнул «жизненное значение» единого внешнеполитического курса ЕС для его будущего. Вскоре на сессии Европейского совета (состоявшейся в июне 1984 г. в Фонтенбло) был создан Специальный комитет по вопросам институтов Сообщества под председательством ирландского сенатора Джеймса Дуга. Как указывал министр иностранных дел Италии Дж. Андреотти (в то время - председатель Совета министров ЕС), задачей Комитета было создание в глазах общественного мнения «позитивного образа европейской солидарности». Тут же была выдвинута целая серия инициатив, направленных на повышение престижа ЕС: о введении «европейского паспорта», принятии единого флага и гимна. Руководители правительств договорились также ввести управление расходами на сельское хозяйство (путем введения новоизобретенных квот на молоко), пополнить фонды структуризации и возобновить переговоры о приеме в Сообщество Испании и Португалии.[20]

171

Комитету под руководством Дуга надлежало выдвинуть дальнейшие предложения по созданию «Европы народов». Бывший министр иностранных дел Ирландии Дж. Дуг привлек к выработке своего проекта по одному представителю от каждой страны ЕС (как правило, члена правительства). Комитет приступил к работе, опираясь на одобренный Европарламентом в начале 1984 года «Договор о создании Европейского союза». В марте 1985 года Доклад Дуга был, наконец, обнародован. Основные рекомендации Комитета предусматривали представление Европарламенту реальных законодательных полномочий в ущерб национальным представительным органам и отказ Совета министров ЕС от принципа консенсуса в пользу принятия решений большинством голосов. Специальный раздел рекомендаций был посвящен выработке единой политики стран-членов ЕС в военной области, в частности – в производстве и закупке вооружений. По сути, это был очередной план, направленный на осуществление радикальной реформы Сообщества. Г. Фитцджеральд, премьер-министр Ирландии, отмечал, что инициатива его соотечественника Дуга была направлена на то, чтобы создать у европейских народов «чувство общности интересов», которое объединяет нации.[21]

27 октября 1984 г. возрождается Западноевропейский союз.[22] Однако в области внешней политики основное внимание руководства ЕС в конце 1984 года было направлено на страны «третьего мира». Третья Ломейская конвенция, подписанная 8 декабря, подтвердила привлекательность данной модели сотрудничества с Западной Европой для большинства стран АКТ – их количество увеличилось до 65. Также был увеличен размер финансовой помощи - на пятилетний срок ЕС выделило 8,5 млрд. ЭКЮ. [23] Но проблемы в области осуществления общей внешней политики оставались. Недаром М. Райфкайнд, представитель английского правительства в Комитете Дуга, призывал в самом начале 1985 г. Европейское сообщество проявить политическую волю, дабы политическое сотрудничество вышло за рамки общих взглядов и приняло форму эффективных совместных действий. Период «еврозастоя» подошел к концу. Работа Комитета Дуга не была проделана напрасно. Его предложения относительно расширения круга задач ЕС нашли поддержку нового председателя Европейской комиссии Жака Делора, который добился решающего прорыва в деле западноевропейской экономической и политической интеграции. В середине восьмидесятых годов прошлого века действительно начался новый этап в развитии Сообщества.

Выдающийся французский финансист и политический деятель, Жак Делор стал инициатором важнейших реформ, кульминацией которых стало подписание 7 февраля 1992 г. Договора о Европейском Союзе. Именно Ж. Делор в решающей степени способствовал тому, что формирование единого внутреннего рынка в ЕС было успешно завершено, и Сообщество приступило к созданию Экономического и валютного союза. Истинный католик и социалист в духе «новых левых», он многому научился у Ж. Моннэ, с которым, однако, никогда не встречался. Делор – типичный пример человека, самостоятельно сделавшего себе карьеру (‘a self-made man”). Он проявил себя не только как политик, выдвигающий новые стратегические идеи, но и как организатор, способный проводить в жизнь разработанные программы. Д. Сиджански пишет: «Сильная личность Делора плюс его ум, богатое воображение, трудоспособность и упорство, глубокое убеждение в необходимости создания единой Европы сослужили хорошую службу в деле ускорения процесса становления Сообщества».[24]

Еще в 1983 г. Делор, бывший тогда министром финансов, экономики и бюджета в правительстве Пьера Моруа, поставил президента Франции Франсуа Миттерана в известность, что его интересует должность председателя Европейской комиссии. Она казалась ему наилучшим постом, которого следовало добиваться, раз уж не получилось стать премьер-министром. Интерес Делора к единой Европе медленно вызревал на протяжении всей его карьеры. В 1950-е годы он перенял у своих друзей, левых католиков, идеал федеративной Европы. Затем ему открылась экономическая взаимозависимость западноевропейских государств. Двухлетнее пребывание Делора в Европейском

172

парламенте (с июня 1979 по май 1981 г.) ознаменовалось образованием «группы Амиго» (по названию одного брюссельского отеля), открытой для новых идей и сотрудничества со всеми конструктивными силами. Делор не любил идеологических противостояний, в силу чего у него были натянутые отношения со многими социалистическими депутатами Европарламента. Он возглавил комитет, ведавший экономическими и денежными делами, который поддержал создание Европейской валютной системы (ЕВС). В докладах комитета поднимался вопрос о свободе перемещения людей, товаров, услуг и капитала, ибо единый рынок еще практически не существовал. Мартовский кризис 1983 г., окончательно убедил Делора в том, что без ЕЭС Франция решить свои проблемы не сможет. В октябре 1983 г. на очередной встрече министров финансов стран ЕЭС Делор заявил, что речь идет не просто о европейском идеале, а о необходимости. Он подчеркнул, что Европа должна говорить в один голос, чтобы справляться с непредсказуемыми колебаниями доллара, нежеланием японцев принимать на себя ответственность, соразмерную их экономической мощи, и бедами третьего мира. Выбор, по его мнению, был только между объединенной Европой и упадком. В последний министерский год Делора, закончившийся в июле 1984-го, его отношения с Миттераном портились все больше. Однако и в самой Франции, и в других странах ЕЭС он завоевал себе репутацию честного реалиста, противостоящего «социалистическим динозаврам». На выборах в Европарламент в июне того же года социалисты получили только 21% голосов – самый низкий их результат после 1973 г.

Срок председательства в Комиссии люксембуржца Гастона Торна, который оказался неэффективным руководителем, истекал в декабре 1984 г. Кто станет новым председателем Европейской комиссии, должно было решиться в споре между правительствами, по очереди же это место принадлежало Германии. Однако Франсуа Миттеран предложил на встрече 28 мая в Париже с Хельмутом Колем две свои кандидатуры: Клода Шейссона (министра иностранных дел Франции), и Делора. Коль находился под сильным впечатлением от деятельности Делора в министерстве финансов и согласился его поддержать, так как своего проходного кандидата у него не было. Во время последовавшего вскоре саммита ЕЭС в Фонтенбло вопрос о председателе Комиссии формально не обсуждался. Однако во время официального завтрака Коль сказал Миттерану, что не намерен настаивать на председателе-немце и предпочел бы остановить свой выбор на Делоре. Тогда же в кулуарах М. Тэтчер сообщила Миттерану, что могла бы дать согласие на Делора, но не на Шейссона. Она знала о Делоре только то, что он человек умный, энергичный и не слишком левый.[25] В результате подобных закулисных переговоров 18 июля правительства стран ЕЭС выдвинули Делора в председатели Европейской комиссии.

Осень 1984 г. уже признанный кандидат в председатели провел в поисках идеи, которая позволила бы ЕС обрести второе дыхание. Он посетил столицы государствчленов Сообщества и уяснил, что только единый внутренний европейский рынок находит поддержку всех десяти правительств. Тогда же он встретился в Брюсселе с группой официальных лиц и промышленников, приглашенных Максом Конштаммом (бывшим помощником самого Моннэ) Эта группа посоветовала Делору сделать создание единого внутреннего европейского рынка первоочередной задачей и составить на восемь лет вперед (срок работы двух Комиссий) расписание действий, необходимых для достижения этой цели.

Делор прибыл в Брюссель и приступил к своим обязанностям в январе 1985 года. Подобрать более благоприятное время для вступления в должность едва ли было возможно. 1 января 1985 г. в большинстве стран-членов ЕС впервые был введен европейский паспорт. Образец данного паспорта был представлен еще в июне 1984 г. президентом Франции Ф. Миттераном на сессии Европейского совета в Фонтенбло.[26] Появление подобного документа означало новый символический шаг на пути к европейскому единству. 14 января 1985 года Делор объявил Европейскому парламенту,

173

что Комиссия намерена убрать к концу 1992 года все внутренние барьеры в ЕЭС. Он указал на факт институционального паралича и вину за него возложил на процедуры принятия решений, требовавшие единогласия. Делор заявил, что справиться с этой бедой в рамках существующих нормативных правил можно, если правительства согласятся не прибегать к процедуре Люксембургского компромисса. Но и этого недостаточно – нужен новый Договор.[27]

Шефом своего кабинета Делор назначил Паскаля Лами, также француза, католика и умеренного социалиста, который занимал эту должность с января 1985 по май 1994 года, разрабатывая и воплощая в жизнь нужный председателю режим работы. Именно ему Делор многим обязан в своем успехе. Лами реально пользовался большей властью, чем большинство комиссаров, и ведал связями председателя с правительствами других стран. «Главный конструктор» так называемой Системы Делора оставил в ведении шефа стратегию, общение и переговоры, а все остальное взял на себя (и передал со временем на усмотрение Системы). Лами занимался текущим администрированием, к которому не лежала душа Делора, а иногда был вынужден даже давить на председателя, заставляя его принимать четкие решения. Он утверждал, что Делора «идеи занимают несколько больше, чем власть», сам же предпочитал разбираться с властными полномочиями больше, чем с идеями. В свою очередь, Делор открыто утверждал, что «не справился бы» без Лами. Плохо управляемый, несобранный и медлительный бюрократический аппарат Комиссии был под руководством Делора и Лами преобразован в организацию, способную действовать быстро и эффективно.[28]

Новый председатель Комиссии считал, что единый рынок остановит упадок Европы, прекратит ее экономическое отставание от США и Японии. По поводу места единой Европы в мире он проявлял озабоченность, сходную с переживаниями де Голля в отношении Франции. Будущее Европы безнадежно, заявлял Делор, если она не научится «говорить в один голос и действовать сообща».[29] «Европейское социальное пространство» выдвигалось в ряд первоочередных целей. Делор действительно стремился сблизить (хотя бы в минимальной степени) правила социальной жизни стран-членов ЕС. С другой стороны, в ближайшие четыре года валютного союза создавать он не планировал, хотя и декларировал «существенное укрепление валютного сотрудничества и контролируемое расширение роли ЭКЮ».

В марте 1985 г. на очередной сессии Европейского совета в Брюсселе Комитет Дуга представил Доклад, в котором содержалась обширная программа реформ Сообщества. Предлагалось, в частности, образовать «однородное внутриевропейское экономическое пространство», а также «европейское социальное пространство» и «технологическое сообщество», усилить общую внешнюю политику (затрагивающую, в том числе, и вопросы безопасности). Для Совета министров был рекомендован порядок принятия решений большинством голосов, а для Европарламента – процедура «сопринятия» решений. В Докладе Дуга содержалась также идея созыва специальной межправительственной конференции, которая подготовила бы проект Договора о Европейском союзе, исходя из собственных соображений, опираясь на Штутгартскую декларацию и с учетом проекта Спинелли.[30] Главы государств и правительств выразили удовлетворение по поводу содержавшихся в Докладе предложений. Было заявлено, что подробное обсуждение Доклада будет продолжено в процессе двусторонних контактов.

Лорд Артур Кокфилд, британский аристократ-консерватор (бывший министр торговли в правительстве Маргарет Тэтчер), стал при Делоре комиссаром по делам единого рынка. Он сразу же выступил в поддержку скорейшего создания единого внутреннего рынка стран-членов ЕС (и даже утверждал, что сам придумал назначить крайний срок на конец 1992 года, но никогда не оспаривал роли Делора).[31] По общему мнению Делора и Кокфилда, реального экономического единства стран-членов ЕС следовало достичь за два срока работы Европейской комиссии. 14 мая 1985 г. лорд Кокфилд представил Европейскому совету Белую книгу, содержащую программу

174

завершения строительства единого внутреннего рынка к концу 1992 г. Документ содержал 297 предложений и расписание мер по их воплощению в жизнь. Первая глава была посвящена устранению физических барьеров, разделявших страны ЕС. Таможенные формальности отменялись. Перевозимые растения, животные и продукты питания подлежали досмотру в месте отправления, а не на границе. Государства ЕС должны были отказаться от введения ограничительных квот на импорт из третьих стран. Во второй главе речь шла об устранении технических барьеров в торговле товарами и услугами. «Взаимное признание» должно было означать, что никакое государство не могло воспрепятствовать ввозу товаров другого государства, ссылаясь на их несоответствие национальным стандартам. Всякое изделие, отвечающее стандартам какого-либо государства-члена ЕС, допускалось к продаже в любой стране Сообщества (коль скоро оно соответствовало минимальному уровню требований охраны здоровья и безопасности, установленных директивами ЕС).

Белая книга предусматривала ужесточение правил проведения тендеров на крупные государственные контракты и распространение этих правил на секторы транспорта, электроэнергии, водоснабжения и телекоммуникаций. Принятие законов о взаимном признании дипломов и свидетельств о профессиональной квалификации должно было содействовать свободе передвижения людей. В несколько неопределенной форме говорилось также о либерализации условий движения капиталов. Одной из самых оригинальных идей Белой книги было распространение принципа взаимного признания на сферу услуг. В банковском деле, брокерском бизнесе, страховании жизни «единый паспорт» должен был позволить фирме, имеющей лицензию в одном государстве, получить регистрацию в другом и предоставлять свои услуги через границы. Тарифы на авиаперевозки подлежали частичной либерализации. Для компаний, занятых автомобильными перевозками, предусматривалось право действовать в любой стране ЕС. Телевизионным компаниям предоставлялось право вести вещание в любом месте Сообщества при условии, что они будут соблюдать нормы общего приличия, выполнять правила рекламы и наполнять передачи европейским содержанием. Интеллектуальная собственность подлежала защите торговым знаком ЕС.

Темой третьей (и заключительной) главы документа стали фискальные барьеры. Если пограничный контроль снимается, а ощутимые различия в ставках НДС и размерах пошлин остаются, покупатели будут скапливаться в странах с низкими налогами. Поэтому Кокфилд предложил сблизить налоги на добавленную стоимость и уровни взимаемых пошлин, дабы нормализовать движение торговых потоков. Новая система сбора НДС предусматривала создание своего рода «клирингового дома»[32] для того, чтобы уравновесить доходы стран, преимущественно экспортирующих, и стран с большими объемами экспорта. Однако именно это предложение Кокфилда вызвало наибольшее возражение правительств государств-членов ЕС и не вошло в законы вплоть до 1993 года. Все остальные предложенные в Белой книге меры были реализованы полностью уже к концу 1992 года, как это и было намечено.

Делор лично внес в Белую книгу разделы о корпоративном праве и сближении ставок НДС. Но гораздо более существенным вкладом председателя Комиссии была полная энтузиазма пропаганда Программы-92. Он выступал на многих конференциях работодателей и регулярно участвовал в работе Европейского круглого стола, которую возглавлял тогда руководитель фирмы «Вольво» Пер Гилленхаммар. В результате многие крупные западноевропейские предприниматели выступили сторонниками планов Комиссии. Но для Делора и Кокфилда единый внутренний рынок стран ЕС был не самоцелью, а лишь средством достижения цели, что и разъяснялось в заключительных положениях Белой книги: «Как таможенный союз должен был предшествовать экономической интеграции, точно так же экономическая интеграция должна предшествовать европейскому единству».[33]

Углубление западноевропейских интеграционных процессов сопровождалось

175

дальнейшим расширением ЕС. Испания и Португалия добивались вступления в Сообщество с 1970-х годов. Переговоры об их приеме стали для Делора первым крупным вызовом. В феврале 1985 г. по завершении очередного заседания новый председатель Комиссии подверг испанцев публичной критике за их притязания и недостаточно широкий взгляд на вещи. Многим телезрителям в Испании даже показалось, что их нацию оскорбили. Но в марте Делор выступил с пакетом предложений, включавшем «Сводную средиземноморскую программу». Данная программа была нацелена на помощь странам «оливкового пояса» и предусматривала скидки на взносы в общий бюджет и ряд хитроумных форм отчетности по рыболовным квотам. В совокупности эти новые предложения снимали разногласия между странами Иберийского полуострова и «десяткой». 12 июня 1985 г. Испания и Португалия подписали договоры о вступлении в Сообщество.[34] Официально они стали его членами с 1 января 1986 г. Новое расширение было более существенным, чем предыдущее: территория ЕС увеличилась на 596,8 тысяч квадратных километров, население – более чем на 49 миллионов человек. Однако уровень экономического развития новых стран-членов существенно отставал по большинству показателей от уровня первоначальной «шестерки».

В то же самое время, то есть в начале июня 1985 года, состоялась встреча министров иностранных дел стран-членов ЕС в итальянском городе Стреза. Италия и страны Бенилюкса выступили с инициативой созвать межправительственную конференцию для пересмотра Римских договоров. Но Джеффри Хау, британский министр иностранных дел, сделал встречное предложение, целью которого было усовершенствование механизма принятия решений без изменения текстов договоров. В частности, он предложил правительствам заключить «джентльменское соглашение», чтобы в случае своего несогласия с законами о едином европейском рынке они воздерживались бы от голосования, а не использовали свое право вето. Предлагалось также заключить новый договор о Европейском политическом сотрудничестве, который бы нормативно закрепил существующую практику и вобрал в себя некоторые рекомендации Доклада Дуга. В результате долгих дебатов большинство собравшихся высказалось в поддержку британских инициатив.

На сессии Европейского совета, проходившейся в Милане 28-29 июня того же года, снова активно обсуждались проекты реформирования Сообщества и создания Европейского союза. Итальянский премьер-министр Беттино Кракси выступал за кардинальный пересмотр Римских договоров. Италия рассчитывала отметить завершение срока своего председательства в ЕС созывом межправительственной конференции. Но в центре дебатов поначалу, как и ожидалось, оказался британский план «джентльменских соглашений». По всем признакам его должны были принять. Но М. Тэтчер без околичностей заявила, что, поскольку пересмотр договоров возможен лишь на основе единогласия, а Великобритания выступает против, ничего подобного произойти не может. После таких резких слов поддержка британских инициатив стала угасать. Премьерминистра Ирландии Гэррета Фицджеральда, к примеру, возмутила манера Тэтчер повторять «мы с ирландцами полагаем», как будто его собственная страна все еще оставалась колониальным владением британской короны. За «джентльменские соглашения» в результате однозначно высказались лишь Андреас Папандреу и Поул Шлютер, премьер-министры Греции и Дании.

Многое решило и яркое выступление Делора, который убедительно доказал, что если ЕС всерьез намерено воплощать в жизнь предложения Белой книги, в договоры совершенно необходимо внести изменения. Даже если правительства согласятся не прибегать к праву вето и воздерживаться от голосования, для большинства предложений Белой книги потребуется (согласно Римским договорам) единогласное утверждение. Делор напомнил, что закону, позволяющему архитекторам работать в любой стране ЕС, потребовалось 15 лет, чтобы пробиться через Совет министров, и что закон о проверке межфирменных слияний «торчит там с 1973 года». Председатель Комиссии предложил

176

немедленно внести в три статьи Договора, учреждающего ЕЭС, поправки, которые позволили бы Совету принимать большинством голосов решения по всем законам, касающимся единого рынка, и наделили бы Европейский парламент полномочиями вносить дополнительные изменения. Данные поправки можно было, по мнению Делора, внести даже в Договор о приеме в ЕС Испании и Португалии, который был подписан 12 июня, но еще подлежал ратификации.

Подводя итоги первого дня встречи, Кракси поддержал Делора и попросил министров подготовить к завтрашнему заседанию предложение о поправках к Договору. Однако Великобритания, Греция и Дания дали ясно понять, что на любые поправки они наложат вето. Поэтому ночью Джулио Андреотти, министр иностранных дел Италии, с помощью служащих Делора подготовил альтернативное предложение, для принятия которого единогласие не требовалось. Открывая заседания второго дня саммита, Кракси пошел на беспрецедентный шаг – поставил на голосование вопрос о созыве межправительственной конференции (МПК). Статья 236 Договора, учреждающего ЕЭС, гласит, что Совет министров может принять решение о созыве МПК простым большинством голосов. Ошеломленная Тэтчер возразила, сославшись на то, что Европейский совет всегда действует на основе консенсуса. Шлютер заговорил о насилии, а Папандреу – о «государственном перевороте». Но семеро, включая Хельмута Коля и Франсуа Миттерана, проголосовали за МПК.[35]

Таким образом, в Милане решено было продолжить консультации по поводу реформирования Сообщества на специально созванной межправительственной конференции. МПК открылась 9 сентября 1985 г. в Люксембурге. Ее целью явился пересмотр Римских договоров и оформление политического сотрудничества стран-членов ЕС. Первоначально состоялось несколько встреч министров иностранных дел и их помощников, где присутствовали в качестве наблюдателей представители Испании и Португалии. Формально Комиссии никакой роли на МПК не отводилось, но Делор постоянно присутствовал на заседаниях министров иностранных дел, а Эмиль Ноэль, генеральный секретарь Комиссии, участвовал в работе чиновников аппарата. Делор, Ноэль и Франсуа Ламурё, эксперт по институциональному устройству, самостоятельно, без консультаций с комиссарами, готовили проекты выступлений от имени Комиссии. В первые недели конференции набор именно их предложений позволил определить повестку дня и удержал многие правительства от выдвижения собственных идей. Первый доклад Делора, проект главы о едином европейском рынке, понравился даже англичанам, поскольку в нем подчеркивалась важность Программы-92. Теперь представители Великобритании на конференции стали склоняться к мысли, что из МПК может выйти что-либо путное.

Далее Делор представил проекты статей о Европарламенте, охране окружающей среды, исследованиях и содействии развитию отсталых регионов. В частности, «процедура сотрудничества» позволяла бы Европарламенту навязывать определенные поправки Совету министров, коль скоро Комиссия их принимает, а Совет в своих возражениях не единодушен. До конца ноября Делор придерживал свой проект главы об Экономическом и валютном союзе (ЭВС). В нем утверждалась сложившаяся практика Европейской валютной системы и содержалось положение, позволяющее правительствам единогласно принять решение об образовании самостоятельного Европейского валютного фонда. Для представителей ФРГ, Великобритании и Нидерландов это было чересчур – допускать в договоре какие бы то ни было упоминания об ЭВС (и зачаточной форме Центрального банка) они не хотели. Кроме того, участники конференции постоянно вносили все новые оговорки в статью о едином внутреннем рынке. На заседании министров иностранных дел, состоявшемся 25-26 ноября, Делор пожаловался, что в тексте документа образовалось дырок больше, чем в швейцарском сыре, и пригрозил бойкотировать оставшуюся часть МПК. Затем Делор повидался с Колем и Миттераном – и не безрезультатно: на следующем заседании министров на основе совместной франко-

177

западногерманской инициативы была восстановлена первоначальная версия главы о едином внутреннем рынке стран ЕС. Таким образом, в результате долгих дебатов появился проект Единого европейского акта (ЕЕА), который вносил существенные изменения в Договоры об учреждении ЕОУС, ЕЭС и Евратома.[36]

2-4 декабря 1985 г. на сессии Европейского совета в Люксембурге проект ЕЕА, предусматривавший создание единого внутреннего рынка и усиление внешнеполитического сотрудничества государств-членов, был одобрен главами государств и правительств ЕС. Собственно, получили одобрение два документа: пересмотренный Римский договор о Европейском экономическом сообществе и новый межправительственный договор о Европейском политическом сотрудничестве. Делор помог Миттерану и Колю договориться о неформальной сделке, суть которой заключалась в следующем. ФРГ, изменив Великобритании, соглашалась на скромное упоминание об ЭВС. Франция же признавала принцип свободного движения капиталов. Таким образом, новая Преамбула перекликалась с принятым в 1972 году обязательством о постепенном образовании Экономического и валютного союза. В главе, названной «Сотрудничество в экономической и денежной политике (Экономический и валютный союз)», оговаривалось, однако, что для любых перемен в денежных институтах Европы потребуются новые решения МПК.

Глава об ЭВС и некоторые иные нововведения привели в ярость М. Тэтчер, которая была на грани применения вето. Лишь собственное министерство иностранных дел убедило ее, что это не послужит интересам Британии. Однако сразу после саммита Тэтчер заявила на пресс-конференции, что содержащиеся в договоре слова об ЭВС ровным счетом ничего не значат. Не очень доволен был и Делор – он хотел бы видеть в договоре четкое указание на то, что Комиссия (а не представители национальных бюрократий) должна иметь решающее слово в комитетах, управляющих единым внутренним рынком стран ЕС. Когда 19 декабря 1985 г. министры собрались вновь, чтобы «причесать» текст, Делор убедил их в том, что следует объединить межправительственный документ о Европейском политическом сотрудничестве и обновленный Римский договор в один документ. Оба текста были, в результате, связаны общей Преамбулой (которая повторяла федералистскую риторику Штутгартской декларации и подчеркивала общность задач ЕПС и Сообщества в строительстве Союза). Министры приняли также предложение Делора именовать весь документ Единым европейским актом (или просто Единым актом), чтобы подчеркнуть неразрывность обеих составляющих его частей.[37]

Окончательный текст ЕЕА (состоящий из четырех частей) был подписан 17 и 28 февраля 1986 г. в Люксембурге и Гааге. Ст.1 закрепляла связь между ЕС и механизмом европейского политического сотрудничества, причем подчеркивалось, что их органичное соединение служит долгосрочной цели создания Европейского Союза. Ст.2 вносила изменения в Римские договора, дополняя их положением о Европейском Совете. Ст.6 устанавливала процедуру сотрудничества Совета ЕС с Европейским парламентом и Комиссией. Здесь закреплялся отход от принципа единогласия в разработке европейского права. Ст. 30 ставила задачу разработки и проведения общей политики стран ЕС, что также не было предусмотрено в Римских договорах. Специально создаваемый с этой целью Секретариат в Брюсселе должен был обеспечить регулярные консультации Политического комитета с Комиссией и Европейским парламентом.[38]

Единый акт не мог вступить в силу прежде, чем его ратифицируют все 12 государств. В десяти из них это было сделано парламентским голосованием. В Дании и Ирландии провели референдумы и одобрили документ соответственно 56 и 70 процентами голосов. Таким образом, ратификация ЕЕА завершилась к концу 1986 г., и уже 18 января 1987 г. председатель Комиссии выступил с заявлением «Единый Европейский Акт: новые рубежи Европы». Однако документ вступил в силу лишь 1 июля 1987 года.

Акт, кроме всего прочего, предусматривал создание единого внутреннего рынка стран ЕС к 31 декабря 1992 г. Именно поэтому он был поддержан даже прагматичными

178

британцами и датчанами, полагавшими, что ЕЕА предназначен главным образом для выполнения Программы-92. Таким образом, документ неожиданно оказался приемлемым для правительств с самым разным видением долговременных целей ЕС. К примеру, южные страны (те, что победнее) получили конкретные обязательства о выделении денег по статьям о региональной политике. Более идеалистично настроенные члены изначальной «шестерки» смотрели на ЕЕА как на ступеньку лестницы, ведущей к Европейской федерации. Для них самыми важными в документе были разделы, посвященные ЭВС и Европарламенту.

ЕЕА сделал устаревшим название «Европейское экономическое сообщество», заменив его на «Европейское сообщество» (ЕС). В 1986 г. была утверждена и государственная символика ЕС – важный шаг на пути превращения интеграционного объединения в федерацию. До этого отдельные институты Сообщества имели собственные флаги. Так, Европарламент использовал синее полотнище с надписью «ЕР/РЕ», а Комиссия предпочитала стилизованную греческую букву «эпсилон». Современный флаг ЕС – синее полотнище в форме прямоугольника с соотношением длины и высоты 1,5:1, в центре которого расположены по кругу 12 золотых звезд. Радиус звездного круга соответствует одной трети высоты флага. Все звезды – пятиконечные, их верхние лучи ориентированы строго вертикально. Впервые новый флаг был поднят перед зданием Европейской комиссии в Брюсселе 29 мая 1986 г. Тогда же прозвучал впервые и государственный гимн ЕС – «Ода к радости», фрагмент Девятой симфонии Людвига ван Бетховена.[39]

На Лондонском саммите 5-6 декабря 1986 г. Делор представил подробный доклад о деятельности ЕС, предупредив, что бюджет Сообщества находится в плачевном состоянии. В ответ Тэтчер попросила председателя Комиссии разработать план для решения таких проблем, как рост затрат на хранение сельскохозяйственных излишков и увеличение фондов структуризации (и общих размеров бюджета ЕС) по требованию беднейших стран. На состоявшейся затем совместной пресс-конференции Делор отмалчивался, а Тэтчер бралась отвечать на все вопросы. Между ними впервые возникло недопонимание и отчуждение. 9 декабря Делор и Тэтчер отправились в Страсбург, чтобы доложить об итогах прошедшего саммита Европарламенту. И здесь председатель Комиссии выразил свое крайнее неудовольствие по поводу того, что ЕС не смогло согласовать общую политику развития, достичь договоренности о новых программах НИОКР и об Эразмусе (сотрудничестве между университетами и предприятиями, включающей новую программу обмена студентами). Это были именно те вопросы, которые Тэтчер помешала поднять на саммите. Тэтчер поднялась и парировала: «Хорошо бы он сказал все это в Лондоне. Я ему предлагала сделать это, когда он сидел рядом со мной на пресс-конференции. Он был поразительно молчалив».[40] Затем во время обеда с Кокфилдом Тэтчер высказывалась о Делоре в выражениях, недостойных истинной леди. Личные отношения председателя Комиссии и премьер-министра Великобритании были основательно испорчены.

В 1987 году Делор поставил главой юридической службы Комиссии француза ЖанаЛуи Дево (вместо немца, ранее занимавшего эту должность). Сразу возросла вероятность того, что выносимые этой службой заключения будут иметь политическую окраску. Когда Делор не был согласен с предложениями того или иного комиссара, мнение юридической службы давало ему лишний довод, часто позволявший одержать верх в споре. В сентябре того же года в отставку ушел француз Эмиль Ноэль, занимавший пост генерального секретаря Комиссии с 1958 года. На смену ему пришел англичанин Дэвид Уильямсон, добросовестный администратор, абсолютно преданный Делору. Ставя на ключевые посты «своих людей», Делор и Лами создавали себе постепенно сеть надежных сторонников. Смысл существования «сети Делора» состояла в том, чтобы поставлять председателю информацию и проводить в жизнь его пожелания.

179

В феврале 1987 г. Делор обнародовал в Европарламенте свои предложения, которые в дальнейшем получили известность как «Пакет Делора». Он призвал заранее, на пять лет вперед, установить постоянный объем средств, выделяемых по каждой крупной статье расходов (к примеру, общая сельскохозяйственная политика, затраты на управление, финансирование НИОКР). В годовых бюджетах следовало лишь уточнять подробности, так Сообщество избавилось бы от ежегодно повторяющихся финансовых распрей. В течение пяти лет можно было удвоить размеры фондов структуризации, оставив при этом для Великобритании предусмотренные в ее случае скидки по взносам в бюджет. Справиться с накоплением излишков сельскохозяйственной продукции рекомендовалось путем введения схемы автоматического снижения цен, если производство превышает определенный (заранее установленный) уровень. Все вопросы, связанные с «Пакетом Делора», было решено вынести на Копенгагенский саммит, намеченный на декабрь 1987 г.

В апреле 1987 года был опубликован Доклад итальянского банкира Томмазо ПадоаШоппа, написанный по личной просьбе Делора и посвященный последствиям, которые Программа-92 может иметь для будущего ЕС. В документе содержалось предупреждение, что «полная либерализация движения капиталов несовместима с сегодняшним положением, которое сочетает в себе стабильность валютных курсов и значительную самостоятельность национальных государств в проведении денежной политики». ПадоаШоппа рекомендовал «значительно усилить координацию денежной политики и механизм Европейской валютной системы, без чего не смогут ни сохраниться, ни сосуществовать свобода движения капиталов и дисциплина валютных курсов». В итоге автор намекал, что пришла пора рассмотреть вопрос о создании Экономического и валютного союза (ЭВС): «Мобильность капитала и фиксация валютных курсов в сочетании друг с другом не оставляют места для независимой денежной политики».[41]

Под влиянием этого доклада были достигнуты Базельско-Нюборгские соглашения, подписанные в сентябре 1987 года министрами финансов и управляющими центральными банками стран ЕС. Целью соглашений было укрепление Механизма валютных курсов за счет введения новых правил сотрудничества центральных банков, способствующих поддержке слабых валют. После биржевого краха 19 октября 1987 г. Делор заявил, что бури, поднимаемые колебаниями доллара, создают риск дестабилизации Европейской валютной системы и «следующим шагом может быть только создание Европейского центрального банка … и выдвижение ЭКЮ на роль международной резервной валюты». [42]

Для ускорения темпов экономического развития стран ЕС Европейский совет принял 28 августа 1987 года Вторую рамочную программу НТР, рассчитанную на 1987-1991 годы. Но последовавший затем долгожданный Копенгагенский саммит завершился безрезультатно, будучи омрачен взаимным озлоблением участников. Дело в том, что в соответствии с ЕЕА Совет министров стал решать многие проблемы единого рынка «квалифицированным большинством голосов», хотя в том, что касалось свободного передвижения людей, прав наемных работников и налогообложения, сохранялось еще правило единогласия. С учетом принятой в Совете сложной системы взвешенных голосов «квалифицированное большинство» означало, что три страны (две крупные и одна небольшая) могли наложить вето на любой закон. Однако ЕЕА основательно изменил распределение власти, сместив ее от национальных правительств к учреждениям Сообщества (и к Комиссии от Парламента). Комиссия получила возможность предлагать законы в новых для себя сферах, и ее проекты могли теперь гораздо легче проходить через Совет министров. Государства-члены не только передавали ряд своих полномочий институтам Сообщества, но и переводили деньги из собственных бюджетов в бюджет ЕС. Не всем это одинаково нравилось. В частности, у «Пакета Делора» не было никаких шансов быть принятым, пока ФРГ не согласится взять на себя оплату большей части

180