XIX в., ф. И. Щербатской вместе с тем отразил в

своем творчестве те научные открытия, которые принесли с

собой 20-е годы нашего столетия. Он продемонстрировал не

только блестящее знание философии, но и живой интерес к

новым течениям в психологии, логике, точных науках. Это

позволило ему избежать судьбы ряда европейских и особенно

индийских ученых, которые оказались в плену традиционного

подхода, и взглянуть на развитие индийской философии

и логики с позиций общемировой философии, глазами

человека XX в., перевести сложную систему индийской

мысли на знакомый ему язык европейской науки. Таким

образом, то был новый подход, диктовавшийся отнюдь

не стремлением противопоставить индийский мир и его

философию Западу или, напротив, искусственно сблизить их,

как иногда ошибочно считают некоторые современные

•философы.

Востоковед широкого диапазона, крупный санскритолог

и тибетолог, внесший значительный вклад в изучение индий

•ской литературы, Ф. И. Щербатской был- прежде всего буддологом.

'К тому времени, когда он приступил к разработке

проблем буддийской доктрины, 'мировая буддология достиг.

ла значительных успехов. Уже были опубликованы многие

памятники буддийской культуры, в том числе южной, палийской

традиции тхеравадинов. Научный мир познакомился

с важнейшими палийскими и санскритскими текстами:

с буддийской хроникой Цейлона «Махавамсой», с

«Дхаммападой», палийскими джатаками, с .переводом «Сутта-

нипаты».

В 1883 г. Г. Ольденберг и его коллеги завершили многотомное

издание одной из частей палийского канона — «Виная-

питаки» («Корзины дисциплинарных сочинений»). Супруги

Рис-Дэвиде, создатели «Pali Text Society» — общества

по исследованию и публикации оалийских сочинений, выпустили

«Дикха-никаю», «Датхавамсу», перевод «Милиндапанхи

», «Висудхимагу» и др.

Богато представленная палийская литература порождала

убеждение в необыкновенной древности южной традиции и

аутентичности именно палийского канона, который часто

рассматривался как истинное учение самого Будды. Однако

этот традиционный взгляд был поколеблен в связи с находками

(И публикациями санскритских, тибетских и китайских

буддийских источников, принадлежавших школам северного

буддизма. Благодаря изысканиям Б. Ходжсона стали известны

буддийские манускрипты Непала, венгерский ученый

Чома Де Кёреш ввел в научный оборот разнообразные

тексты Тибета. Особое значение для буддологии имел труд

Эжена Бюрнуфа «Введение в историю буддизма в Индии»,

где впервые были исследованы санскритские памятники северного

буддизма — «Дивья-авадана», «Ланкаватара-сутра

», «Саддхарма'пундарика» и т. д.

Работы европейцев Макса Мюллера, С. Бендалла,

JVL Валлезера, Сельван Леви, русских ученых И. П. Минаева

и 'В. П. Васильева, индийского — С. Видьябхушана убедительно

показали, что проблемы соотношения хинаяны и

махаяны, характера и хронологии первоначального учения

Будды невозможно решить, опираясь лишь на палийскую

традицию, без обращения к санскритским, тибетским и китайским

текстам. Однако защитники палийской традиции не

собирались сдавать своих позиций. Они объявили санскритский

канон хаотичной сводкой, в которой ничего нельзя

разобрать.

В обстановке острых научных дискуссий по центральным

проблемам буддизма, по установлению ведущих критериев

при его исследовании и приступил к своей деятельности в

буддологии Ф. И. Щербатской. «Хотя прошло уже сто лет

с начала изучения в Европе буддизма, мы все еще блуждаем

'в темноте в вопросах основных положений этой религии

я философии»,— писал он.

После всемирного конгресса востоковедов в Риме в