_Вернуться в Россию стихами (поэзия РЗ)

ИЛЬЯ

БРИТАН

Лампа под зеленым абажуром; Библия, — раскрыт Екклезиаст;

Часики с подклеенным амуром. —

Прошлого могила не отдаст?

Призраки бездушные без плоти; Пес уныло дремлет на ковре;

Строки о забвеньи на блокноте. —

Прошлое вернется на заре?

Пальма никнет серая горбато;

Мебели потрескавшейся вздох. —

Разве сил, растраченных когда-то, Так и не заметит гордый Бог?

Память ищет правды в знаках стертых. Тленное раздумие откинь:

Чаю воскресения из мертвых,

Жизни в веке будущем... Аминь!

Холодный черный сон запущенной усадьбы;

Немая плесень стен, разбитые карнизы...

Напрасная мечта: хотелось увидать бы В твоем глухом саду мне милый профиль Лизы!

На крыше куст растет; остаток от террасы; Ни бкон, ни дверей: гнездятся в залах птицы;

На мраморных богах — застывшие гримасы;

Крапива грубо жжет узорные теплицы.

Над мертвым прудом — мост; в воде лежат перила; Поникший павильон — совсем как гробик детский; Широкая скамья под старой липой сгнила:

Не здесь ли, Боже мой, познал любовь Лаврецкий?

Часовни древней след: темна, грустна икона;

Придушенный фонтан; забытая дорожка. — Несется из села хрипенье граммофона, Обрывки бранных слов и нудная гармошка.

Время было к вечерне. Огнями заката

Догорали поля. По дороге небес

Табуны облаков — золотые телята

Промелькнули домой за коричневый лес.

101

НИНА

БРОДСКАЯ

Как от ветра дугою согнулись недвижные ветви

под листвой белокаменной.

Об осеннем, угасшем, багряном огне пожалеть ли в этот час хладнопламенный?

Пестроту и покой, и мерцанье, и мраморность линий пьют глаза опьяненные, в зелень бледную неба и в режущий блеск паутинный

изумленно влюбленные.

Пусть все просто, обыденно мило,

мы — чужие среди чужих.

Что разбито внутри, что застыло,

это все не видно для них.

Говорить про погоду, смеяться,

ужасаться, печенье хвалить...

Как легко может вдруг оборваться из эрзаца непрочная нить.

И нельзя позабыть на полмига,

как провал между нами велик. Нам они — устарелая книга, мы для них — непонятный язык.

Я потеряла родину и сад, где я ребенком яблони сажала.

Не знаю — много ль это или мало.

Яне грущу. Я не гляжу назад.

Ядалека от своего начала.

Япотеряла родину и сад,

где я ребенком яблони сажала.

Страшно, безвыходно страшно. За окном топот

и крики.

Кого-то бьют, стреляют, обыскивают кого-то. Зажимаю глаза и вижу ужас безликий. Поджимаю ноги и знаю, что под ними болото.

Зловонная, вязкая тина. И много их, много там барахтается задыхающеюся грудой.

И я знаю, знаю, что и мне туда же дорога.

Вывернуться? Где уж там. А если вдруг — чудо?

103

ВЕРА

БУЛИЧ

Ветер по дому ходит хозяином,

— Шорохи, вздохи, смятенье — Холодом вдруг обольет нечаянным,

Длинной метнется тенью...

Вот у окна занавески отброшены, Дверь открывается настежь.

Встал на пороге незваный, непрошеный, Руку заносит на счастье.

Мы ль не молились, мы ли не плакали,

Мы ль не метались в вихре!

Только теперь от ветра, от мрака ли Наши мольбы затихли.

Знаю: вынудит, выкинет, выметет, Склонит, согнет и сломит.

Счастье из сердца птицею вылетит В холод и мрак бездомья.

РОЗОВЫ Й ВОЗДУХ

Прошумела в небе эскадрилья, На рассвете пробудив от сна, И опять лишь ласточкины крылья, Облака, заря и тишина.

Как чудесно, выйдя из подвала, Подойти к высокому окну, Окунуться в воздух небывалый,

В тепло-розовую тишину.

Спят дома, и улицы — пустые, Пахнет медом липовый бульвар. Так глубоко я дышу впервые И благословляю утра дар.

Много раз в подвал сбежим сегодня,

Просчитав площадки этажей...

Но запомню этот дар Господний, Всех даров чудесней и свежей.

105

Лишь одно для сердца непонятно,

Что над черным бедствием войны

Розлит этот воздух благодатный Розово-медовой тишины.

1941

Лиловеют прозрачные рощи,

Проступает сквозь ветки заря.

И деревья строже и проще

В обнаженности октября.

Время взгляд человеческий сушит.

Он с годами острей и трезвей...

Нет, не вещи я вижу, а души.

Невесомую суть вещей.

В изменяющемся неизменно

Та же тайная прелесть жива. Зеленеет сквозь иней нетленно Замороженная трава.

А когда я смотрю на лица,

Я не знаю, сколько им лет. Человеческий облик двоится. Сквозь него проступает свет.

За стареющими чертами

Очертанья иные сквозят, Те, которых не видишь глазами,

Память сердца вернее, чем взгляд.

Сквозь огромную каменоломню

Нашей жизни проходит путь.

Нет, не лица, а души я помню. Сокровенного облика суть.

1947

ВЕТВИ

Г. П. Светлику

О графика, о музыка ветвей!

Не тех, что шелестят листвой в истоме Июльской ночи в сумраке аллей,

Скрывая месяц в лиственном затоне,

106

ИВАН

БУНИН

КАНАРЕЙКА

На родине она зеленая...

Брэм

Канарейку из-за моря

Привезли, и вот она

Золотая стала с горя, Тесной клеткой пленена.

Птицей вольной, изумрудной

Уж не будешь, — как ни пой Про далекий остров чудный

Над трактирною толпой!

10. V. 21

У птицы есть гнездо, у зверя есть нора...

Как горько было сердцу молодому, Когда я уходил с отцовского двора,

Сказать прости родному дому!

У зверя есть нора, у птицы есть гнездо...

Как бьется сердце, горестно и громко,

Когда вхожу, крестясь, в чужой, наемный дом С своей уж ветхою котомкой!

25. VI. 22

РАДУГА

Свод радуги — Творца благоволенье. Он сочетает воздух, влагу, свет — Все, без чего для мира жизни нет. Он в черной туче дивное виденье

Являет нам. Лишь избранный Творцом, Исполненный Господней благодати, — Как Радуга, что блещет лишь в закате, — Зажжется пред концом.

15. VII. 22

108

Зарос крапивой и бурьяном

Мой отчий дом. Живи мечтой, Надеждами,самообманом!

А дни проходят чередой, Ведут свой круг однообразный,

Не отступая ни на миг

От пожелтевших, пыльных книг Да от вестей о безобразной,

Несчастной, подлой жизни там, Где по родным, святым местам, По ниве тучной и обильной И по моим былым следам

Чертополох растет могильный.

27. VIII. 22

Мечты любви моей весенней, Мечты на утре дней моих, Толпились как стада оленей У заповедных вод речных:

Малейший звук в зеленой чаще —

И вся их чуткая краса,

Весь сонм блаженный и дрожащий Уж мчался молнией в леса!

26. VIII. 22

Печаль ресниц, сияющих и черных, Алмазы слез, обильных, непокорных, И вновь огонь небесных глаз,

Счастливых, радостных, смиренных, — Все помню я... Но нет уж в мире нас,

Когда-то юных и блаженных!

Откуда же являешься Ты мне? Зачем же воскресаешь Ты во сне,

Несрочной прелестью сияя, И дивно повторяется восторг,

Та встреча, краткая, земная, Что Бог нам дал и тотчас вновь расторг?

27. VIII. 22

1 0 9

ВЕСНА 1886 г.

Была весна и жизнь была легка.

Зияла адом свежая могила, Но жизнь была легка, как облака,

Как тот дымок, что веял из кадила.

Земля, как зацветающая новь, Блаженная, лежала предо мною —

И первый стих и первая любовь

Пришли ко мне с могилой и весною.

Где этот взор, сиявший небом мне?

Где та весна и гробные рыданья?

Один погост в далекой стороне, Один призывный сон воспоминанья!

Ичто ни год, тем все призывней он, Все радостней, все чище и нетленней,

Иуж другой, нездешний небосклон Сияет мне красой своей весенней.

Иэто ты, простой степной цветок, Забытый мной, отцветший и безвестный,

Ты первая взошла на мой порог, На утре дней попрала смерть, как Бог,

Иувела в мир вечный и чудесный!

9.IX. 22

Льет без конца. В лесу туман. Качают елки головою:

'’Ах, Боже мой!” — Лес точно пьян, Пресыщен влагой дождевою.

Всторожке темной у окна Сидит и ложкой бьет ребенок. Мать на печи, — все спит она,

Всырых сенях мычит теленок.

Всторожке грусть, мушиный гуд...

— Зачем в лесу звенит овсянка, Грибы растут, цветы цветут

Итравы ярки, как медянка?

— Зачем под мерный шум дождя, Томясь всем миром и сторожкой,

Большеголовое дитя Долбит о подоконник ложкой?

110