_Вернуться в Россию стихами (поэзия РЗ)

ЛИДИЯ

ВОЛЫНЦЕВА

ЛЕДЯНЫЕ УЗОРЫ

Узор морозных ледяных цветов На стекла лег причудливой каймою,

Сверкая самоцветною игрою И голубых и алых огоньков.

В тиши ревнивых старых теремов Царевны, над церковной пеленою Трудясь, — красе замерзших лепестков

Давали жизнь искусною иглою.

В затейных травах расцветал атлас

И шелком, и царьградской канителью Под нянюшкин неторопливый сказ,

Внимая чудесам, от рукоделья Вдруг поднимались взоры синих глаз, Забыв узор, подаренный метелью.

П рим ечание: "В старой Руси боярышни для вышивок пользовались узорами замерзших окон".

(Профессор Бицилли)

Уже закончен круг дневных забот,

И долгое шипенье самовара

Уж утомительно домашним Ларам,

Ижизнь его вот-вот сейчас замрет; Проверены задвижки и замки, Раэнежась, кот зевает на диване,

Раскрылись розы в узеньком стакане,

Ив разговор вплетаются зевки;

Обед на завтра утвержден сполна, Живее в рамках дорогие лица, От стекол путь серебряный струится,

И сходит в нем Царица Тишина.

За город выйти, и тихо, без цели,

Узкой тропинкой брести, Только бы дали вокруг голубели,

Строфы слагались в пути; Только бы тяжкая туча сурово Не преграждала им путь.

Только б из бездны восставшее слово

Жизнью дало им дохнуть...

141

Я помню: ложился ты в воды Босфора,

Ворловских полях окунался ты в рожь,

Вливийских песках — где б я ни был, без спора, По-своему всюду бывал ты хорош.

Таким же — тебя я не видел доселе,

Ты как-то скромнее бывал до сих пор. Я вижу, как вспыхнули полымем ели,

Как весь запылал окровавленный бор.

Играют сполохи, и мечется пламя, И взметы, и вздыбы, и рыжая муть...

Как будто художник смеется над нами, Швыряя мазки наобум, как-нибудь.

Там хлопья и пятна, крутя в беспорядке,

Ввысь синюю чья-то бросает рука,

Аниже друг друга в отчаянной схватке

Сметают и топчут и рвут облака.

Ты знаешь, таких ведь, как ты, не бывает. И красок таких я найти бы не смог.

Так что ты такое — видение рая,

Жар-птица иль просто дешевый лубок?

Вдруг все изменилось. Спокойная осень...

Сменяются краски, как сказки, как сны — Из пламени — бронза, из облака — просинь,

Ислез чистота — из багровой волны.

Ивот уже вечер, лилов и прохладен. Обратной тропою я к дому бреду,

Ихоть я и полон царапин и ссадин, Зато словно душу омыл на ходу.

STILL COVE (Спокойная бухточка)

Still Cove — это Яхт-клуб, бронза купальщиц, лимонный песок, невероятно яркая зелень, маг­ нолии, необычайная синева океана — в общем, незабываемый уголок...

(Из руководства для туристов)

Мы на скале — ты помнишь это утро? И смотрим мы, дыханье затаив, Как врезался осколком перламутра

В песчаник невсамделишный залив.

144

ВЛАДИМИР

ГАЛЬСКОЙ

ЧЕРНЫЙ ГОРОД

В черном городе стали и угля Серой пылью подернуты лица. Труд, рабочие плечи сутуля,

Над убожеством жизни глумится.

Вечерами, у стынувшей печи, Учит мать ненавидеть богатых, Злобой детскую душу калечит,

Добиваясь найти виноватых.

Втом — что сказки так рознятся с былью,

Втом — что дети сегодня не ели,

Втом — что харкает угольной пылью Умирающий муж на постели.

Но весной, когда синие глуби

Открываются в пепельном небе,

Здесь, как всюду, мечтают и любят, Забывая о стали и хлебе.

Шарлеруа, 1937

Это было — в Брюсселе? В Париже? Может быть, и не здесь, и не там?

Помню: серые скользкие крыши Ввысь ползли, к дождевым облакам,

А вокруг что-то мчалось, скрипело, На распутье махал полисмен Парой рук ослепительно-белых, Дирижируя хором сирен.

Город шумно дышал, шевелился,

Липла к лицам фабричная гарь, И над всем этим нежно круглился

Фиолетово-бледный фонарь.

Каждый знал, — ночь ничто не заменит, Смятых крыл не расправит полет.

Никаких не рассеет сомнений От зари до зари проползет. Может, кто-то кого-то задушит, Пустит кто-нибудь пулю в висок? Но ничто никогда не нарушит

Этой жизни размеренный ток.

Это было в Брюсселе? В Париже?

146

Может быть, и не здесь, и не там?

Помню серые скользкие крыши

Ввысь ползли, к дождевым облакам.

BA SSIA N A

Графу Адаму Оршичу-Славетичу

Колеса мельницы в глухом канале

Гекзаметром торжественным стучат. В осеннем небе цвета пыльной стали

Пионом распускается закат.

Но стройный хор былых великолепий Не прозвучит из кукурузных чащ.

Ужели здесь державный Рим на степи

Когда-то опустил багряный плащ? Молчит земля. Лишь имена и даты Еще хранит могильный мрамор плит,

Где строй отточенный классической цитаты

Рукою грубой варвара разбит.

Да мирный плуг, возделывая нивы, Из темноты выносит вновь на свет

Лик четкий ’’Августов Благочестивых’’

На бронзе зеленеющей монет.

И только в сумерки, в прозрачной сини Над древним форумом дрожит звезда —

Вечерняя спокойная богиня Свои обозревает города.

В. А. С.

Губ твоих румяных зрелый мед Береги для радостных и чистых, Но топи во мне неверья лед

Теплым блеском глаз твоих лучистых.

Ласковая, боль мою уйми,

Слов не трать ненужных укоризны. Просто в руки голову возьми, Убаюкай песнями отчизны.

Память стран чужих и городов Бременем тяжелым горбит плечи. Эту пыль и сор пустых годов

Только ветер родины размечет.

147

ЛЕОНИД

ГАНСКИЙ

Звезды купались в асфальтовых лужах. Черные стены парижских домов Прятали в комнатах серенький ужас

Снов непристойных, удушливых снов.

Шинами чмокали автомобили.

Изредка ночь разрывали свистки.

Женщин в отчаянье били, любили, Женская доля: любовь, синяки.

Счастье? Но счастья лишь малые крохи Перепадает: насмешка и срам.

Прячется боль от дневной суматохи,

Снам не мешая — удушливым снам.

В небе, везде одинаковом небе,

Звезды и, может, обещанный ад.

Солнце взойдет, но заботы о хлебе Опередят его, опередят.

Никто не провожал. Никто не встретил. Никто не знал, какая боль была

Виспуганной душе, в вечернем свете,

Вночных огнях, сжигающих дотла.

И было тускло все и без привета

В стране скупой, в стране совсем чужой.

Ябодрствовал всю ночь. Я ждал рассвета. И он пришел, холодный и пустой.

Под мертвым небом европейским Голодная земля суха.

Ни плакать, ни молиться не с кем, — Теперь не миновать греха.

И только хорошо, что с нами

Веселый, непристойный джаз, А за прозрачными горами Смиренно молятся за нас.

Нас разделяют границы, Сторожевые посты.

Перелетают их птицы. Только не я и не ты.

149