Якунин В.И. и др. - Новые технологии борьбы с российской государственностью - 2009

Глава 2. Феноменология разрушения несиловых факторов российской государственности

Несмотря ни на что национальная наука в России все еще существует. Однако ее существование ограничено неким изолированным пространством (рис. 115). Без соответствующей государственной поддержки она не только лишается каких-либо перспектив, но и само государство оказывается лишено важнейшего факторного основания жизнеспособности. Современная российская власть отделена от науки рядом непреодолимых барьеров в виде:

а) идейных филиалов западных экспертных центров; б) академических институтов, не способных в связи с чрезмерной специ-

ализированностью к решению комплексных задач; в) паразитирующего на ниве руководства науки чиновничества всех уров-

ней.

Представителям высшей государственной власти в России нелишне напомнить в этой связи слова Ф. Жолио-Кюри: «Наука необходима народу. Страна, которая ее не развивает, неизбежно превращается в колонию».

Идейные

филиалы

экспертных

центров

Запада

Академические институты — расщепленное знание

Чиновники от науки

Рис. 115. Наука и власть: коммуникационные барьеры

2.6. Деградация национальной системы образования

Деградация образования и, как следствие, снижение квалификационных потенциалов населения представляет угрозу национальной безопасности России. Такая постановка вопроса не является чем-то беспрецедентным в мировой практике. Достаточно обратиться к опыту США. Сама за себя говорит формулировка принятых в разное время американских федеральных законов: «Об образовании в целях национальной обороны», «Об образова-

251

Новые технологии борьбы с российской государственностью

нии в целях укрепления экономической безопасности», «О национальных целях образования».

По уровню квалификационного потенциала имеющиеся в распоряжении России трудовые ресурсы оцениваются многими экспертами как попрежнему лучшие в мире. Данное качественное преимущество основывалось на эффективности советских традиций образования. Однако по мере деградации отечественной образовательной системы снижается и квалификационный ресурс.

Декларации о переходе к «постиндустриальному обществу», «наукоемкой экономике», «обществу знаний» представлены сейчас едва ли не в каждой платформе развития России. В действительности же, страна развивается в прямо противоположном по отношению к обозначенным ориентирам направлении. Все более возрастает сырьевая составляющая экономического роста, относительно свертывается инновационная компонента. Растрачиваются невосполнимые ресурсы — при том, что возобновляемый интеллектуальный продукт минимизируется. Динамика же высокой развитости задается соответствующим уровнем образования населения. Важно определить угрозы подрыва системы национального образования как фактора, лишающего Российское государство перспектив долгосрочного развития.

Тренды депрофессионализации

«Системыобразования,—утверждалвидныйдеятельамериканскогопро- свещения Ф.Г. Кумбс, — существуют для того, чтобы обучать учащихся, а не для того, чтобы поставлять статистические данные об их численности»125.

Справедливость этого высказывания особо наглядно иллюстрирует российская образовательная конъюнктура. За фасадом статистического благополучия основных параметров развитости высшей школы в России камуфлируется ее глубокое кризисное состояние. Однако и статистика, при комплексной подаче, позволяет зафиксировать наличие системного кризиса. При сопоставлении различных статистических трендов в образовательной сфере выявляются огромные диспропорции, указывающие на дисфункцию системы в целом.

Взятый за основу образовательной системы в России поточный принцип подготовки кадров обнаруживает свою несостоятельность. Будучи действенен в эпоху индустриального общества, в современных условиях экономики он безнадежно устарел. Инновационный путь развития обеспечивается ныне не количеством работников, а уровнем креативности единиц. К со-

125 Вульфсон Б.Л. Стратегия развития образования на Западе на пороге развития XXI века.

М., 1999. C. 9.

252

Глава 2. Феноменология разрушения несиловых факторов российской государственности

жалению, российская система образования реорганизуется в направлении, противоположном новым историческим реалиям126.

По доле лиц, получающих высшее образование в общей структуре учащихся, Россия — «впереди планеты всей». Только в ней, среди всех высокоразвитых стран мира, число студентов вузов (22%) больше, чем учеников в системе начального общего образования (17%). Соединенные Штаты имеют наиболее близкое к России представительство лиц, обучающихся на ступеньке высшего образования, — 21%. Вместе с тем, США обладают более чем в полтора раза превышающим Россию контингентом учеников начального уровня обучения — 34%127. Таким образом, статистика лиц, получающих высшее образование, может быть охарактеризована как одно из проявлений диспаритетов постсоветской экономической деформации (рис. 116).

Численность средних специальных учебных заведений также обнаруживает тенденцию возрастания (рис. 117)128. Однако отмечаемый рост явно отстает от динамики вузов. За постсоветский период российской истории высших учебных заведений было учреждено даже больше, чем среднеспециальных. Рост числа техникумов осуществлялся за счет сокращения профессионально-технических училищ. В свою очередь, сверхвысокая динамика вузов была достигнута за счет перехвата студентов, которые в советские годы, очевидно, поступали бы в техникумы или ПТУ. Сложившийся в РФ тип экономики испытывает все меньшую потребность в стратах «синих воротничков», связанных с производственными секторами.

Рост численности вузов не может быть адекватно оценен без учета того обстоятельства, что фиксируется отрицательная динамика в отношении иных ниш российского образования (рис. 118)129. Характерно, что в послевоенный период существования СССР статистика дошкольных образовательных учреждений устойчиво возрастала, свидетельствуя о государственной заботе в отношении проблемы материнства и детства. Данный рост выглядит еще более впечатляющим, если принять во внимание происходящее в тот же период сокращение показателей рождаемости. Напротив, во вторую половину 1980-х гг. фиксировалось увеличение репродуктивности советского населения. Казалось бы, на начало 1990-х гг. должен был произойти еще более резкий прирост дошкольных образовательных учреждений. Однако, вопреки этой логике, началось их резкое сокращение. Государство максимально сняло с себя бремя ответственности за воспитание дошкольников. В то же время, частный сектор оказался не заинтересован взять на себя данную миссию. Частные детские сады и ясли материально недоступны для подавляющего большинства россиян.

126Вульфсон Б.Л. Указ. соч. C. 17.

127Индикаторы образования. Статистический сборник. М., 2006. C. 21.

128Российский статистический ежегодник. 2005. Стат. сб. М., 2006. C. 238.

129Там же. C. 223, 235.

253

254

России

Советский Союз обладал высококвалифицированными рабочими кадрами. Их квалификационный потенциал признавался одним из наиболее высоких в мире. Основным фактором данного успеха являлась советская система профессионально-технических училищ. Созданные в СССР

с 1959 г. ПТУ не имели аналога в западных странах. Через них в Советском Союзе велась целенаправленная подготовка кадров по более чем 1200 рабочим специальностям. С начала 1990-х гг. система профессиональнотехнического образования рухнула. Квалификационный потенциал российского рабочего класса стремительно девальвируется. В отличие от вузов и учреждений СПО, профессионально-технические училища не смогли перейти на рельсы коммерциализации. Кто станет платить за диплом ПТУ, если по сравнительно невысоким расценкам можно получить высшее образование?

Важным компонентом системы образования в СССР являлись дополнительные образовательные учреждения для детей и юношества. Многие выдающиеся советские изобретатели вышли из структур домов пионеров и станций юных техников. Демонстрируемый на рис. 119130 кризис детскоюношеского дополнительного образования не мог не сказаться на общем квалификационном потенциале молодых россиян. Характерно, что некоторое улучшение статистики в начале 2000-х гг. сменилось очередным резким

130 Российский статистический ежегодник. 2005. Стат. сб. М., 2006. C. 234.

255

Рис. 118. Динамика численности дошкольных (a) и начальных профессиональных учебных заведений (б)

256

Глава 2. Феноменология разрушения несиловых факторов российской государственности

Рис. 119 (а). Число учреждений дополнительного образования с 1950 г. по 1997 г.

257

Рис. 119 (б). Число учреждений дополнительного образования с 2000 г. по 2005 г.

Глава 2. Феноменология разрушения несиловых факторов российской государственности

Коммерциализация высшего образования привела к его общедоступности, вне зависимости от интеллектуального уровня и багажа знаний абитуриента (рис. 120)131. Существовавшая в СССР система экзаменационного отбора действует лишь применительно к учебным заведениям, финансируемым из федерального бюджета. Поступление в вуз для обучения на коммерческой основе, за редким исключением, не предполагает прохождения конкурса. В студенты зачисляют всех желающих — были бы деньги.

год

год

Рис. 120. Динамика численности учащихся (тыс. чел.) в истории России

Одной из специфических черт российской системы высшего образования является непомерно раздутый контингент студентов-заочников. Профанизация заочного образования стала в настоящее время притчей во языцех. Общее правило составляет то положение, что студент-заочник не получает необходимого минимума знаний, определяемого образовательными программами. Экономический аспект данной проблемы составляет неокупаемость государственного финансирования бюджетного обучения

131 Российский статистический ежегодник. 2005. Стат. сб. М., 2006. C. 221, 235, 239, 247.

259

Новые технологии борьбы с российской государственностью

заочников. Столь значительного, по отношению к студентам очного обучения, студенческого контингента заочников, как в России, нет ни в одной другой стране мира. За рубежом (за исключением ближнего зарубежья) это буквально единичные учреждения. Отсутствовала заочная форма обучения и в Российской империи. Создание системы заочного образования в СССР

было ориентировано на решение практической задачи в условиях форсированной индустриализации — обучение управленческих кадров без отрыва от производства. Данная миссия была с успехом выполнена, после чего от полного упразднения его, вероятно, спасла включенность в модель продвижения по партноменклатурной лестнице. Через «заочку» высшее образование получали партийные функционеры. Несколько последних десятилетий советской власти доля студентов-заочников в общем студенческом контингенте устойчиво сокращалась.

Однако в постсоветский период именно заочное образование приобрело наибольшую динамику развития (см. рис. 120). Совместно с вечерним обучением оно охватывает в настоящее время почти половину всех российских студентов. Вместо того чтобы идти по пути сокращения их численности, активно развиваются новые формы нестационарного обучения. Причина сложившейся ситуации банальна — сравнительно низкая затратность организации учебного процесса для студентов-заочников. В предлагаемом проекте заочное отделение должно быть минимизировано, будучи сведенным главным образом к целевому образованию.

Кадры для сырьевой экономики

Огромные диспропорции, в целом характеризующие развитие экономики России, наглядно проявляются и в сфере образования. Одним из современных российских диспаритетов является перекос в подготовке специалистов по рыночно привлекательным, в условиях экспортноориентированной экономики, экономическим и юридическим специальностям. Постсоветское развитие высшего образования характеризовалось резким падением престижа специальностей прикладной направленности.

Существует большой диспаритет между различными направлениями подготовки специалистов в российском образовании (рис. 121–123)132. Экономистов и гуманитариев готовится несоизмеримо больше, чем представителей какой-либо другой группы специальностей. Значительная часть выпускников вузов не может трудоустроиться в соответствии с профилем полученных знаний.

Иллюстрируемый диспаритет есть индикатор отсутствия образовательной политики государства.

132 Российский статистический ежегодник. 2007. Стат. сб. М., 2008. C. 254–262.

260