§ 1. Страх как феномен

Верно ли, что страх владеет каждым человеческим существом без исключения? Что он обладает всепроникающей мощью? ЧтЗ он — глубочайшая бездна, в которой гибнут люди и народы? Haw > нец можно ли преодолеть это чувство или человечество пожизнен но обречено влачить вериги многоликого ужаса?

Люди начали размышлять о страхе, едва задумавшись о миро, i дании. Какая леденящая тайна заключена в звездном небе? Пощ му так величествен и грозен просверк молнии? Отчего неумолим огнедышащий вулкан? Можно ли умилостивить вездесущих дух< и г,'

Позже, обратив взор на самого себя, человек стремился раз1 .> дать собственные наваждения. Какая неодолимая сила приковал! меня к земле, когда появились враги? Отчего ужас заставляет тр#« петать сердце? Почему рождается странное, неотвязное искупим шг, побуждающее разглядывать лик ужаса?

Многие мудрецы, от античного философа Демокрита до сонр< менного мыслителя Ж.-П. Сартра, пытались проникнуть в природу страха. Художественная литература коснулась разных граней »тн го феномена человеческой природы. Предположим, однако, что HIM неизвестны никакие философские постижения этого чувства, п< и<

Все ли люди испытывают страх?

домы ни интуиция древних, ни прозрения писателей. Попробуем поразмышлять, что называется, от Адама.

Не вооруженные опытом поколений, разглядываем недавний газетный снимок. Перед нами мальчик — жертва чернобыльской катастрофы. Нога, похожая на обрубок, однорукое тело... Но насто¬ящий страх мы ощущаем лишь в то мгновение, когда видим глаза ребенка — осмысленные, чистые, страдальческие.

Мир, вообще говоря, полон уродств. Вселенная перенаселена эксцентричными созданиями. Но разве эти существа способны вну¬шить ужас самой равнодушной природе? Она многолика и затей¬лива. Страх рождается только тогда, когда окрест брошен челове¬ческий взгляд. Только человеку заповедано поразиться потрясаю¬щей рассогласованности мира, испытать жуткое несоответствие желаемого и реального. Наш первый вывод: страх возникает вмес¬те с человеком. Это удостоверяет наше сознание. Уже говорилось, человек — особый род сущего. Вез него некому содрогнуться от того, что сотворила природа и сам он, Адамов потомок.

Было сказано: в пустыне нет красоты, красота в сердце бедуина. I \ той же мере в грандиозной вселенской драматургии, в ее взрывах и протуберанцах, в угасании звезд и космическом сжатии нет ни¬какого ужаса. Страх живет только в душе грешного, чувствую¬щего, отверженного и смертного человека. Это он соразмеряет не¬исчислимые обнаружения бытия с собственной участью. Он при¬лагает ко всему окружающему человеческие мерки и ужасается без¬душию Вселенной.

Человек — песчинка мироздания. Его окружают грозные при¬родные стихии. Небо шлет к земле кометы. Недра земли извергают in 11снную лаву. Человек постоянно испытывает предательство зем-i и >й тверди. Однако источник страданий, как можно полагать, вов-ге не в игре природных смещений. Он только в помышлении чело-|ека о них. Миг прозрения рождает оцепенение.

Уменьшение слоя озона над планетой угрожает прорывом смер-п и юсных излучений. Ужас не в самом этом природном катаклизме, а н человеческом осознании неотвратимых последствий содеянного. В ниши дни из рукотворных сооружений человека вырывается поток i ю| >ажающих все живое частиц. И вот уже страх настигает нас, когда мы ](идим всеведущие глаза младенца, изуродованного смертоносной i 111\ией, когда боимся сорвать ягоды с куста, поднять упавший плод. I li и тижение кошмара пронизывает все наше существо.

422

423

Но ведь и другие земные создания не глухи к смертной душера.н дирающей тоске. Лебедь, потерявший подругу кидается оземь. ']!)• мимые неясным инстинктивным порывом, киты выбрасываются n.i берег Чует смертный час, судя по всему, любая живая особь. Нет ли преувеличения в том, что человек возведен в ранг уникального су щества? Может быть, страх ведом всей живой материи?