Russkie_etnokulturnaya_identichnost

Т.С. Макашина

в том же письме в Русское географическое общество собиратель

ссожалением писал: «Описание, надо сказать, неполное, многого я не успел и не мог записать, отложив до будущего лета»

(Фарфоровский 1903б: 3).

Приведу краткое содержание присланных материалов.

Сватовство

Как сообщал автор, сватовство обычно состояло из двух частей. Сначала в дом невесты приходила сваха и вела переговоры с родственниками девушки. Дальнейшее зависело отуспеха первых переговоров. Если дело было «намази», тов дом невесты приезжали так называемые «сватья’». Это были ближайшие родственники жениха‒ его дядя, крестный отец идр. Помимо основных обрядовых действий

‒прихода свахи, ее переговоров сродственниками невесты, приезда сватьёв и их беседы, общей молитвы по завершении, и составления «условия относительно подарков, приданого», подготовки проекта описи и договоренности о времени проведения «смотрин невесты»,

‒собиратель зафиксировал множество примет, поверий и магических действий, сопровождавших весь процесс сватовства. Например, он отметил обычаи, которых придерживались сватающие невесту: для сватовства выбирали «легкий день недели» ‒ не понедельник

ине пятницу, чтобы «назад не пятиться», и вечернее время дня ‒ «преимущественно она (сваха. ‒ Т. М.) выбирает вечер», а идя сватать, никому не показывала своего лица «чтобы дело вышло благополучно». Во время своего посещения сваха стояла у стола

инесадилась, «чтобы дело несело», итолько получив необходимые сведенья от родителей невесты, она соглашалась сесть.

Вописании представлены тексты переговоров сватающих с родными невесты. Они исполнялись втрадиционной игровой свадебной стилистике, с иносказаниями и «тонкой дипломатией». В них получили отражение этические иэстетические нормы, покоторым оценивались качества жениха и невесты. Так сваха, расхваливая жениха, говорила о его красоте, физической силе, ловкости, а главное целомудрии и трезвости. Вдохновенно при этом привирая, рассказывала

обудтобыреальнослучившемсясженихомпроисшествии:«Намедни с ребятами расспорился, что воз с сеном остановит, да как хватит за колесо-то, так лошадь ни тпру, ни ну, так и остановилась». Поведав о происшествии добавляла: «Да что про это баять-то, а главное с девками не возжается. И водки не пьет, не как другие… Такова днем с огнем не сыскать». Расхваливая невесту, сваха говорила

300

Материалы С.В. Фарфоровского «Свадьба и ея обычаи…»

о том, какая она «работящая и смиренная, воды не замутит, листом не шелохнёт». Комментарии собирателя подчеркивают серьезный хозяйственный подход иособую тщательность при составлении проекта описи подарков и приданого, όпись составлялась «с мелкими подробностями, до пуговицы включительно», ‒ писал он.

Перед тем как расстаться переговорщики уславливались «относительно времени смотрин невесты» (Фарфоровский 1903а: 3 об).

Смотрины

Смотрины обычно происходили в«ближайший праздник». Жених с родителями и близкими родственниками приезжал в дом невесты. На этой встрече присутствовала исваха. Принимали их сподчеркнутым уважением: «Усаживали напочетное место впередний, красный угол». Угощали водкой, которую подносила невеста. На этом этапе свадебного обряда происходил окончательный «сговор» или как его еще называли‒ «малое рукобитье». Все три названия‒ «смотрины», «сговор» и «рукобитье» действительно отражали те ритуальные действия, которые совершались их участниками. Родители жениха, «входя в роль покупателей», осматривали невесту, заставляли «пройтись павой, ощупывали ее», смотрели на ее сложение, силу, обращали внимание на ее работоспособность и т. д. На смотрах происходила «окончательная выработка «описи» приданого иподарков невесты родне жениха. Это обсуждение нередко происходило бурно и даже доходило до ссор. Во время переговоров ‒ «пререканий», невеста начинала «петь» (причитать. ‒ Т. М.): «Как ударят-то руку об руку / Как заложат-то мою голову буйную…» (текст № 1), а ее подруги подтягивали ей (по местному выражению «подвывали»).

После того, как опись была составлена и выговорены дары, будущие родственники молились Богу, целовали хлеб и образ, и, поцеловавшись друг с другом, спрашивали жениха: «люба ли ему невеста?». А он отвечал. Тот же вопрос задавали невесте. Если она отвечала утвердительно, то их заставляли поцеловаться. Проделав это, невеста опять запевала, обращаясь к жениху: «Не честь, добрый молодец, / Не честь целовать меня при людях, обижать…» (текст № 7), а закончив этот ритуал, и окончательно ударив руку об руку», назначали время для проведения «пропоя». При прощании невеста пела: «Не ключи-то стукнули, / Не замочки брякнули. / Не колечки звякнули. / Запоручили меня молоду / В чужу дальну сторону. / По рукам ударили» (текст № 8). Всего за время смотрин было исполнено 8 причетов (Фарфоровский 1903а: 4–7).

301

Т.С. Макашина

Пропои

Следующим этапом были «пропои». Еще его называли «большим рукобитьем» или «окончательным сговором». А невесту после его проведения именовали «сговорёнкой», что накладывало на ее поведение особые требования. Она не должна была показывать свое лицо посторонним мужчинам, выходить из дома как можно раньше, чтобы не встречаться с людьми. Особенно должна была «страшиться сглазу». Поэтому на всех последующих вечерах она сидела «покрывшись платком или кисеёй». Пропои происходили в доме жениха, без участия невесты. Невеста оставалась дома

и«созывала» к себе подруг. Они обсуждали жениха и пели песни. Подруги всячески старались утешить «горюшу» (невесту. ‒ Т. М.), исполняя причеты. Так же в форме причетов происходил диалог приехавшей с пропоев матери с дочерью. На просьбу невесты: «Родимый батюшка, разродная матушка, / Уж нельзяли моему горю подсобити, меня замуж невыдавати?» (текст №12) Мать отвечала,

иее ответ свидетельствовал о решающем обрядовом значении свершившегося акта ‒ «пропоя»: «Нельзя, нельзя, дитятко,/Нельзя, нельзя, милое. / Зелено вино все роспили. / По белым рукам ударили. / Запоручили тебя дитятко, / За Сергея свет Иваныча». (текст №13). Напропоях вдоме жениха родных невесты старались угостить получше и напоить «допьяна», а те «угощались от души», «чтобы не даром дочь отдать ‒ кормили, ростили, заботились». Всего за «пропои» было исполнено 5 причетов (Фарфоровский 1904а: 7–8 об.).

Благословение

Благословение ‒ четвертый этап предсвадебного периода. Этот этап иногда соединялся с другим вечером, например, с пропоями. Делали это «для экономии». В отличие от предыдущих этапов, носивших чисто семейный характер, в благословении участвовали ипосторонниелица,иногдаприглашалисвященника.Обрядпроходил чинно и торжественно. Когда собирались все участники и важно усаживалисьпоскамьям,вставалиродственникиженихаиневесты.Отцы брали в руки иконы, предназначенные в подарок молодым (обыкновенно это были иконы Спасителя, Николая Чудотворца и Божьей Матери «Скорбящей») и хлеб-соль. Жених и невеста становились перед ними на колени, получали благословение, потом целовали образ, родителей и хлеб. Этому акту придавалось особое значение, так как считалось, что «благословение родительское нив воде нето-

302

Материалы С.В. Фарфоровского «Свадьба и ея обычаи…»

нет, ни в огне не сгорает, до смерти сопровождает». После этого все садились обедать. В конце обеда жених наливал в рюмку вина и, поднося невесте, спрашивал: «Откого вино берешь?» Она отвечала: «От нареченного князя Сергея свет Ивановича» и выпивала «рюмку до дна», чтобы «не оставить зла». То же проделывала и невеста. Она с тем же вопросом подавала жениху рюмку вина, а он, выпив рюмку,отвечал:«отнареченнойкнягиниАннушкисветМихайловны». После этого они снова целовались. Иногда при благословении жених и невеста менялись перстеньками под «песни» девушек (к «песням» автор относит и причеты ‒ Т. М.).

При благословении для невесты-сироты пелись особые песни. Например: «Не сырой дуб к земле клонится» (текст № 20) и «Уж река, моя реченька» (текст № 21).

Собственно обряд «Благословения» начинался поокончании обеда. Тогда же девушки-подружки невесты гадали о своей судьбе. Для этого они собирали обглоданные женихом корки хлеба, а вечером клали их себе под подушку, чтобы увидеть во сне своего суженного. Невеста тоже примечала, какая из подруг первой дотронется до ее ложки. Это был знак того, что именно эта девушка выйдет замуж первой, следом за невестой. Во время этапа под названием «Благословение» было исполнено 4 причета и 4 свадебные песни (Фарфоровский 1903а: 8 об.-12).

Всего за период от смотрин до благословения С. В. Фарфоровский привел 21 текст песенного жанра (17 причетов ‒ № 1–17) и четыре песни (№ 18–21).

После благословения наступал новый период, во время которого происходили «девишники» и «мальчишники».

Девишники и мальчишники

Как сообщил автор, мальчишники «ничего интересного непредставляют, происходит пьянство стоварищами, жених «нагуливается вдосталь».

Что же касается девишников, то, по его словам, «они очень интересны». Девишников бывало ‒ «три, четыре, пять, смотря посостоянию девицы, усироты меньше исболее тоскливым настроением». Втечение этого периода каждый день кневесте приходили подруги, как говорилось, «шить приданое», но на самом же деле, попеть песенок, полакомиться сладостями, пощелкать орехов… Иногда девушки специально для себя стряпали кушанья и угощались красным вином». Парней на эти вечеринки не пускали. Даже

303

Т.С. Макашина

жениху не давали долго засиживаться и прогоняли со словами: «Теперя еще воля не твоя, а девичья, погоди, она волю потеряет, тогда и ходи, и распоряжайся».

Водин из таких девишников совершался обряд «расставания

скрасотой девичьей», т. е. девичьей волей. Олицетворением этой красоты была молодая ёлочка, украшенная цветными лентами, бусами. Втоже время, собственно «красотой» называлась, идействительно была, лента из косы невесты. Иногда на верх елки-красоты ставили куклу, цветом волос похожую на невесту. Елку укрепляли на подставку или втыкали в «четвертную». Жених должен был выкупить эту елку у девушек рубля за два-три. Совершалось это следующим образом: елку ставили на стол, невеста в окружении подруг садилась против нее и начинала причитать: «Отпустили родимые матушки / Дорогих подруженек ко мне в гости, во беседушку» (текст № 22). В другие девишники девушки вместе с невестой распевали «хватающие задушу песни». При этом «плачут они (девушки ‒ Т. М.), плачет невеста, заливаются слезами пришедшия посмотреть бабы и молодухи». С. В. Фарфоровский давал важное пояснение, характеризующее исполнительскую манеру певиц: «Это собственно говоря, не пение, а именно причитанья: поет или завывает невеста, подруги поют, завывают ей вунисон». Вот эти песни: «Вы цветы ли мои цветики, / Голубы цветы лазоревы…» (текст № 25) и т. д. (см. сн. 17). В ответ на песни подруг невеста отвечала причетами: «Родимые подруженьки, / Уж вспомните меня бедную,/На гуляньицах веселыех…» (№28). Вкакой-то издевишников подруги обменивались с невестой подарками, обычно ленточками на память. Все действия подруг и невесты, совершаемые в это время, сопровождались пением причетов. Например, встречая подруг, невеста пела: «Уж простите, вы подруженьки, / Что невышла квам на широкий двор…» (текст № 34). Или благодарила за подарки: «Спасибо вам, подруженьки, на подарочках…» (текст № 35) и т. д. За все время девишников, судя по описанию С. В. Фарфоровского, было исполнено 14 текстов (№ 22–35) причетов и песен (2 песни и 12 причетов) (Фарфоровский 1903а: 12–19 об.).

Величания

В один из последних предсвадебных вечеров происходило «величанье» гостей девушками. Каждый, кого величали, обязан был заплатить девушкам деньги (три, пять, десять копеек). Надо отметить, что все песни и в частности величанья были четко

304

Материалы С.В. Фарфоровского «Свадьба и ея обычаи…»

приурочены к определенным обрядовым моментам и персонажу. Например, когда девушки шли к невесте, они пели: «Не скрипите полы тесовые. / Не гнитесь балки дубовые…» (текст № 36). Перед приходом гостей: «Земляничика ягода, / Зачем скоро расцвела?» (текст № 37). Если жених долго не приходил, запевали: «Долго ты, долго сокол не прилетал. / Долго ты, долго яшон не бывал» (текст

№42). Когда жених появлялся с товарищами и родственниками, его встречали песней: «Ехал князь мимо нашего двора…» (текст

№41). Наконец, когда все гости собирались и «чинно и важно рассаживались по степени родства» с будущими молодоженами, начинались величанья. Сначала величали жениха сневестой (с них денег не брали). Им пели: «Сострой, сострой, тятенька, / Нову горницу Аннушке…» (текст № 43). Эта песня считалась как бы вступлением к величанию. Автор очерка отмечал: «величальных песен… очень много».

После величанья жениха с невестой пели священнику, если он присутствовал на застолье: «На батюшке-то шапочка, / На отце духовном бархатна…». (текст №57) Затем переходили квеличанию гостей. Персональные величания разделялись или по возрасту или посемейному положению (холостые, женатые, вдовые). Для общего величания гостей исполняли: «Уж вы гости ‒ бояре хорошие. / Уж вы князи, купцы пригожие» (текст № 58). Холостых величали песнями: «А кто у нас моден? А кто деликатен?» (текст № 59, см. также № 60–64). Молодым ребятам и подросткам пели: «Кудрявчик, кудрявый господин / А кто тебя породил?» (текст № 63 и 64). После них, «парнишек», величали вдовцов песней: «Наливай вина, приполнивай, / Поднеси вдовцу с поклонами» (текст № 65). Потом пели женатым: «У голубя, у голубя золотая голова. / У голубки позолоченная» (текст № 67, см. также № 68–70). Были величания для «солдат или ратников»: «На Михайле шапочка, / Есть четыре на ней яхонта» (текст № 71). Если кто-то из величаемых давал больше денег, чем обычно, ему пели благодарственную песню: «А сказали, что Сергей-то не богат, / А сказали свет Васильевич не тароват» (текст № 72, см. также № 73, 74). Скупым гостям, давшим меньше, чем принято, девушки исполняли «бранливые» песни: «Как по жердочке, да по тоненькой / Никто не хаживал, никого не важивал» (текст № 75). Когда заканчивалось угощение

ивеличания, невеста, проводив гостей, оставалась с подругами

иснова начинала причитать: «Небрательника проводила, / Не братца родимого со двора спустила…» (текст № 76 и также № 77–79).

305

Т.С. Макашина

Подруги оставались ночевать у невесты, о чем она просила их в причете «Вы, голубушки, сизокрылыя, / Вы, подружки любимыя» (текст № 79). Она пела: «Будем вместе горе горевати, / Горевати ‒ сильно плакати. / Я прошу вас, низко кланяюсь / Вы ночуйте у меня эту ночь / Из последних ночей девичьих». Всего было исполнено 44 текста (№ 36–79). Из них 40 величальных песен и 4 причета (Фарфоровский 1903а: 19 об.-33 об.).

Баня

Перед днем свадьбы невеста ходила в баню для того, как она говорила, чтобы «смыть девичью волю». Придя из бани, невеста за чаем обращалась к матери со словами причета: «Посмотри, родимая, на лице мое белое,/Как цветок с морозу блеклое» (№ 80), в котором сообщала, что потеряла «красу девичью». В этот вечер невеста надевала на шею жемчужную нитку. Этот жемчуг символизировал слезы и горе. К невесте приходили подружки, и она прощалась с ними опять же словами причета: «Вы прощайте, мои милыя, / Подруженьки заветныя» (текст № 81). За время «бани» невеста исполнила 5 причетов (текст № 80–84) (Фарфоровский 1903а: 33 об.-35).

Утро в доме невесты перед венчанием

Обычно день венчания (свадьбы), как сообщал Фарфоровский, ‒ «пригоняется» к какому-нибудь празднику или к воскресенью». Описывая события этого дня, собиратель приводит множество причетов, с помощью которых невеста общалась с окружающими ее людьми, а также тексты причетов, исполняемые ее матерью, подругами и родными. Ранним утром мать будила дочь словами: «Вставай, доченька, поднимайся. / От крепкаго сна пробуждайся» (текст № 85). На слова матери невеста отвечала: «Встану я младешенька среди горницы» (текст № 86). Собиратель замечает: «Обращаясь

кматери, невеста говорит ей, собственно полуговорит, полупоет, медленнее обыкновенного». В причетах невеста описывала все, что происходило в это утро в ее селе. С их помощью переговаривалась ссестрамиибратьями,просилаихпоучаствоватьвееприготовлениях

квенцу, помочь ей умыться, снарядиться, оседлать коня иотвезти ее «ко честной ранней заутрени» (см. причеты № 89–96). Мать так же в причете хвалила дочь за ее богомольность (текст № 94).

По дороге в церковь, если путь был долгим, невеста успевала петь не только причеты, но и песни (см. тексты № 97, 98).

306

Материалы С.В. Фарфоровского «Свадьба и ея обычаи…»

После заутрени невеста шла на могилы проститься с умершими родственниками и там, по словам Фарфоровского, «вопила». Описывая происходящее на могилах, автор отмечал особую манеру исполнения этих причетов. «К сожалению, я этого вопля (на могилах ‒ Т. М.) в данном случае совершенно не мог расслышать, вследствие очень оригинальной манеры его произношения; это именно вопление неразборчивое, неясное. Вопление представляет, как мне говорили, импровизацию и не имеет таких более или менее твердо установленных форм, как приводимые здесь песни. Переспрашивать невеступослеянерешился,чтобынепортитьейвеселогосвадебного настроения, да, собственно говоря, ей было не до моих расспросов».

Из этих пояснений следует, что песни-причеты, которые невеста

иее женское окружение исполняли все время, начиная с«пропоев»

идо свадебного стола, имели постоянный, устойчивый текст в отличие от «воплей»-импровизаций на могилах (тексты № 85–102) (Фарфоровский 1903а: 35–39 об.).

Вэто утро жених через дружку посылал невесте в знак особого расположения к ней подарки. Войдя в избу невесты, дружка передавал их и произносил импровизированный монолог, в котором просил невесту собираться к «Божьему суду», т. е. к венчанию. Тексты его обращений могли меняться. Например: «Князь молодой тебе, княжна, кланяется,/Оздоровьицетвоембеспокоится…»или«Ввашейгорнице есть ли палати ‒ класть мои подарки…». Невеста, услышав о скором венчании, начинала «выть о своих умерших родственниках» (тексты № 103–110). При этом невеста-сирота пела: «Ты, родимый мой, родной братец…» (текст №106) или «Вы найдите, тучи грозныя…» (текст № 107). Она причитала так же и о брате, если он был «в солдатах»: «Все собралися, все родимые, и родные и двоюродные…» (текст №109).Послеэтогоневестаобращаласьксвоейматерииупрашивала ее не позволять свахе после свадьбы (венчания) расплетать ее косу девичью и «разорять волю девичью». Она причитала: «Ты взойди, моя матушка, / Ты взойди, сердешная, в мой высок терем…» (тексты № 103–110) (Фарфоровский 1903а: 40–42 об.).

Пока в доме невесты происходили эти события, жених посещал родных и знакомых, приглашая их к себе на свадьбу. Это приглашение так же облекалось в особую поэтическую форму. Например, войдя в избу, он говорил: «Иван Васильевич, заходи сегодня погостить ко мне, к батюшке моему Ивану Михайловичу и к матушке моей Прасковье Егоровне, хлеба-соли кушать, пирог рушить, с законным браком поздравлять…». После этого в доме жениха

307

Т.С. Макашина

составляли «женихов поезд». Он состоял из провожающих жениха на венец родных и знакомых, которым в зависимости от степени близости родства к жениху давались свадебные «чины». Эти чины сохранялись за ними на протяжении всей свадьбы. Мужчины именовались «боярами» или «малыми боярами», аженщины‒ «боярынями». Среди бояр первое место принадлежало свату ‒ «великому боярину», среди боярок ‒ свахе. Главным распорядителем был «дружка» иего помощник‒ «подружка». Еще их называли старший шафер и его помощник. Их обвязывали по поясу или через плечо вышитым полотенцем.

С момента вступления вдолжность дружка разговаривал только присловиями (в особой поэтической манере). Еще в«поезде» были тысяцкий, им был один из друзей жениха, постельничьи, отвечающие за постель молодых и т. д. Перед отправкой поезда к невесте «поезжане» «закусывали». Дружка торопил их: «за стол садитесь, на иконы молитесь, скоро к княгине ехать, князя провожать…». Жениха благословляли отец имать. После этого все рассаживались по своим повозкам слошадями, убранными лентами, украшенными массой колокольчиков и бубенцов. Перед тем как сесть, дружка три раза обходил вокруг поезда с иконой ‒ «от сглазу». Потом эту икону передавали мальчику, брату жениха, едущему в поезде на одной лошади с молодыми. Обойдя поезд, дружка останавливался около молодого и обращался к присутствующим: «Старые старички ‒ дедушки, суседи дядюшки, молодые молодчики, братцы малые ребятцы, безпоясные, благословите нашему князю наБожий суд ехати, сужоную взяти, под злат венец поставити». Кто-нибудь ему отвечал: «Бог благословит добро творить». Все это дружка повторял два раза на две стороны. Следующие два раза он обращался к женщинам: «Старые старушки беззубыя…». После этого он садился рядом с женихом и поезд трогался в строгом порядке ‒ «подвода за подводой» с женихом во главе. Дорогой дружка три раза останавливал поезд, проверяя ‒ «все ли бояре в сборе?» (Фарфоровский 1903а: 43–44).

Далее события перемещались в дом невесты. Когда поезд жениха подъезжал к воротам невесты, их по ее просьбе закрывали. Свою просьбу она выражала причетом: «Ты, родимый мой батюшка, по кресту другой батюшка…» (т. е. крестный ‒ Т. М.; текст № 111). Дружка начинал стучать и, произнося соответствующие приговоры, просил их открыть: «Во имя отца и сына и святого духа, отоприте. Лестницы витыя, столбы ‒ золотыя, кто бы нас попоил, покормил…»

308

Материалы С.В. Фарфоровского «Свадьба и ея обычаи…»

Ему отвечали в той же игровой манере: «У нас на дворе волки». Шли долгие переговоры с иносказаниями и шутками. В заключение этих переговоров дружке предлагали разгадать несколько загадок, вроде следующей: «кто такой, по полю гуляла, ключи теряла. Луна не подбирала, ‒ солнце находило?» ‒ «Роса матушка», ‒ отвечал дружка. В это время невеста плакала и просила не пускать жениха: «Ты, родимая матушка, / По кресту ‒ друга матушка…» (текст № 112) обращалась невеста к матери и крестной. Наконец дружку пускали визбу, ноиспытания жениха идружки наэтом некончались. Дружка вел многочисленные переговоры, украшая их присловьями. Фарфоровский замечал: «Недаром его зовут за это «баюном».

Жених направлялся в избу, но девушки его не пускали, прося выкуп, также в форме присловия: «Метем сени, починяем / Никого не пропускаем…» (текст № 114) и «Надо сватам догадаться / За кошель свой хвататься…» (текст № 115). Наконец дружка входил в избу. В это время девушки пели: «Летит голубь, летит сизый по городам и селам…» (текст № 113). Заплатив девушкам «за проходные» жених идружка щли визбу, где сидела невеста застолом. Около нее располагались брат и близкие «задушевныя» подруги. Они не давали жениху сесть рядом с невестой и требовали выкуп. Невеста в причете просила брата и подруг «не сдаваться… на речи ласковы, ниназлато, нинасеребро…». Девушки отчаянно торговались. Иесли сват недавал денег, уводили невесту. Тогда кто-нибудь из присутствующих говорил: «У нас девки храбрые, не пустят молоду княгиню. Ни на красно солнышко, ни на ясен месяц». Дружка, желая девушек припугнуть, брал кнут или палку, но потом как бы передумывал ирешал лаской. Вто время, когда дружка брал вруки кнут, ребята состороны невесты хватались заухваты. В результате этой перепалки дружка ставил бутылку вина и на нее клал деньги. Если он положил мало, девушки говорили ему: «Мы ведь неслепые, по миру не ходим, нищих не водим, мы люди не бедные, нам не надобны деньги медные, мы злато-серебро любим. ‒ Чего стоишь? Вина наливай, да денег нам подавай. Дай нам денежку ‒ выведем девушку…». Какое-то время к участникам торга присоединялась и невеста. Она, сидя за загородкой, обращалась к жениху с причетом: «Уезжай ты, добрый молодец, ничего не получишь тут…» (текст № 117). Обращаясь к отцу и матери, невеста просила их не пускать к ней «добра молодца» (текст № 118). С той же просьбой она обращалась и к подругам: «Вы послушайте, подруженьки, не скоро располагайтесь наречи насладкие, да коварныя…» (текст

309