3. Тайна и проблема

На трансцендентную тайну человек отвечает поклонением. Но поклонение не исключает слов, и менее всего тогда, когда люди со­бираются вместе для богослужения. Слова, в свою очередь, обла­дают смыслом в определенном культурном контексте. Контексты могут длиться; один длящийся контекст может быть производным от другого; два длящихся контекста могут взаимодействовать. Соот­ветственно, хотя тайна весьма отлична от проблем здравого смысла, науки, учености, большей части философии, богослужение и, в бо­лее общем смысле, религии человечества помещены в социальный, культурный, исторический контекст и в силу этой вовлеченности по­рождают проблемы, с которыми пытаются иметь дело теологи.

Наши размышления о дифференциации человеческого сознания высветили некоторые общие типы контекстов, внутри которых раз­вертывается религиозный и богословский дискурс. Постижение Бога человеком выражается в значительной мере символически; затем не-

^в О смысле эвристических структур, о реальности, о реальных и понятийных дистинкциях см. Insight, chap. 2, 14, 16.

МЕТОД В ТЕОЛОГИИ

адекватности выражения корректируются реинтерпретацией; в такой модификации символа нежелательные смыслы исключаются, а же­лательные обретают ясность. Затем, в досократовском мире Ксено-фана или в пост-системном мире Климента Александрийского, ан­тропоморфная речь о Боге перестает внушать доверие. Библейского Бога, который стоит или сидит, у которого есть правая и левая руки, который гневается и раскаивается, больше не принимают буквально. Бога мыслят в терминах трансцендентальных идей умопостигаемо-сти, истины, реальности, благости. Такое переосмысление Бога Отца влечет за собой переосмысление Его Сына, а переосмысление Сына вызывает напряжение между Сыном, взятым в Его переосмысленно­сти, и Сыном, как Он обрисован в Новом Завете. Это влечет за собой кризисы, спровоцированные Арием, Несторием, Евтихием, и пост­системные определения Никеи, Эфеса и Халкидона. Минимальное употребление технических выражений греческими соборами, а так­же позднейшая озабоченность византийцев и сирийцев теологией в целом подготовили почву для тотального переосмысления христи­анской доктрины в систематических терминах, осуществленного средневековыми теологами. Наследие этой эпохи взаимодействует с длящимся контекстом церковных доктрин вплоть до Второго Вати­канского собора. Тем временем современная наука устранила многие элементы библейского понимания человека и его мира; современная ученость продолжает пересматривать интерпретацию библейских, патриотических, средневековых и более поздних источников; совре­менная философия закрепила радикальный сдвиг в систематическом мышлении.

Соответственно, хотя тайну нельзя смешивать с проблемой, для­щиеся контексты, в которых поклоняются тайне и в которых объяс­няется поклонение, весьма далеки от того, чтобы быть свободными от проблем. Менее всего в настоящее время возможно игнорировать существование проблем. Ибо сегодня проблемы столь многочислен­ны, что многие люди не знают, во что верить. Они хотели бы верить, они знают, что такое церковные доктрины, но они хотят знать, каков, собственно, смысл церковных доктрин. Ответить на их вопрошание призвана систематическая теология.

Ответом на этот вопрос служит постепенное возрастание пони­мания: это ключ к частичному прояснению того, о чем идет речь. Но

372

СИСТЕМАТИКА

частичное прояснение порождает дальнейшие вопросы, а они — сле­дующие вопросы. Освещенная область какое-то время расширяется, но затем все новые вопросы начинают мало-помалу вновь ее сокра­щать. Рудная жила, видимо, истощается. Последующие мыслители, однако, могут вновь с усердием приняться за вопрос в целом. Каждый из них может внести существенный вклад. Со временем, возможно, на сцену выйдет учитель, способный связать воедино все элементы вопроса и рассмотреть их в надлежащем порядке.

Этот порядок не совпадает с порядком нахождения решений. В самом деле, путь их нахождения — кружной: второстепенные во­просы могут решаться первыми, ключевые вопросы, скорее всего, будут упускаться из вида, пока не будет выполнена значительная часть работы. От порядка нахождения совершенно отличен порядок научения. Учитель откладывает на потом решения, которые требу­ют, как предварительного условия, других решений. Он начинает с вопросов, решение которых не предполагает решения других вопро­сов.

Таков ordo disciplinae [порядок научения], который Фома Ак-винский утверждает в своих теологических трудах для начинаю­щих⁹. В качестве краткой иллюстрации заметим, что в первой книге «Scriptum super Sententias» [«Комментария к Сентенциям Петра Лом­бардского»] рассмотрение Бога как единого не отделяется от рас­смотрения Бога как Троицы: как правило, вопросы относятся то к первому, то ко второму. Но в «Сумме против язычников» проводит­ся систематическое разделение: первая книга рассматривает только Бога как единого; главы 2—26 четвертой книги рассматривают только Бога как Троицу. В первой части «Суммы теологии» вопросы 2—26 относятся к Богу как единому, тогда как вопросы 27—43 — к Троице. То, что в «Сумме против язычников» разбиралось в разных книгах, в «Сумме теологии» соединяется в непрерывный поток. В самом деле, вопросы 27-29 все еще относятся к единому Богу, хотя постепенно выстраиваются элементы тринитарной теологии. Вопрос 27 посвя­щен не тому, происходит ли Сын от Отца, а тому, имеются ли ис-хождения в Боге. Вопрос 28 — возникают ли в силу этих исхождений

⁹ См. Thomas Aquinas, Summa theologiae, Prologus.

373

МЕТОД В ТЕОЛОГИИ

СИСТЕМАТИКА

отношения в Боге. Вопрос 29 — являются ли эти отношения Лица­ми¹⁰.

Не только порядок научения или изложения отличается от по­рядка обнаружения: термины и отношения систематической мысли выражают понимание, которое идет выше и дальше понимания, бе­рущего начало в простом наблюдении или в ученой экзегезе доктри-нальных первоисточников. Например, в томистской тринитарной теории такие термины, как «исхождение», «отношение», «лицо», имеют высокотехничное значение. Они относятся к этим же терми­нам в Писании или в святоотеческих трудах примерно так же, как в современной физике термины «масса» и «температура» относятся к прилагательным «тяжелый» и «холодный».

Наличие такого расхождения между религиозными источниками и теологическими системами есть необходимое следствие взгляда, выраженного Первым Ватиканским собором. Согласно этому взгля­ду, хотя понимание относится к одному и тому же догмату, смыслу, положению, оно, тем не менее, возрастает и прогрессирует на про­тяжении столетий (DS 3020). В главе «Доктрины» мы постарались утвердить перманентность догмата, несмотря на исторические сме­щения в контекстах, в которых догматы были поняты и выражены. В настоящей главе, «Систематика», мы должны обратить внимание на обратную сторону медали и, сохраняя перманентность догматов, сосредоточиться главным образом на систематическом развитии.

Такое развитие совершается в самых разных контекстах. Оно было инициировано в античном греко-римском и византийском ми­рах. Оно достигло высокого совершенства в статичных концептуаль­ных системах Средневековья. Оно вновь нашло себе место в длящем­ся контексте науки, учености и философии Нового времени.

К несчастью, хотя это вполне по-человечески, все эти этапы раз­вития отмечены противоречиями. Не меньше, чем понимание, не­понимание тоже способно выражаться систематически. Опять-таки, если подлинное понимание имеет тенденцию к единственности, то непонимание имеет тенденцию к множественности. Как суще­ствуют конфликтующие интерпретации, конфликтующие истории,

^ю Я рассмотрел эту тему более подробно в книге: Verbum: Word and Idea in Aquinas, pp. 206 ff.

374

конфликтующие основания, конфликтующие доктрины, так можно ожидать существования целого спектра конфликтующих систем.

Чтобы иметь дело с этой множественностью, теолог опять-таки вынужден прибегать к диалектике. Он должен собрать многообраз­ные и достоверные различия, свести их к их корням. Эти корни могут лежать в некоем социальном, культурном, историческом контексте, во врожденном таланте или в образовании того или иного автора, в наличии или отсутствии интеллектуального, морального или рели­гиозного обращения, в манере мыслить метод и задачу систематиче­ской теологии. На основе такого анализа и в свете собственных осно­ваний и собственного метода теолог сможет судить о том, которая из систем выражает позиции, а которая — контрпозиции.