2.4. Сравнительный анализ формирования и распределения доходов. Рынок рабочей силы.

Общей чертой стран с развитой капиталистической экономикой является сравнительно более низкий, чем в менее развитых странах, уровень дифференциации доходов. Тем не менее между самими развитыми странами существуют заметные различия по этому критерию. Так, уровень коэффициента Джини, с помощью которого измеряется уровень дифференциации доходов, в последние два десятилетия колеблется в развитых странах в диапазоне 0,21 – 0,4 (см. Табл. 4.10; см. также более подробные данные в Статистическом приложении, Табл. 5).

Таблица 4.10. Динамика коэффициента Джини в развитых странах

Страна	80-е гг.	90-е гг.	90-е гг.а
Страны с либеральной моделью
Австралия	0,31	0,31	0,352
Канада*	0,29	0,29	0,315
Ирландия	0,33	0,32	0,359
Япония	0,25	0,27	0,249
Великобритания	0,29	0,31	0,361
США	0,34	0,34	0,408
Страны с социально-либеральной моделью
Франция	0,28	0,28	0,327
Германия	0,27	0,28	0,300
Греция	0,34	0,34	0,327
Италия	0,31	0,35	0,273
Страны с социал-демократической моделью
Австрия	0,24	0,24	0,231
Бельгия	0,26	0,27	0,250
Дания	0,23	0,22	0,247
Финляндия	0,21	0,23	0,256
Нидерланды	0,24	0,25	0,326
Норвегия	0,23	0,27	0,258
Швеция	0,20	0,23	0,250

* Канада может быть отнесена к либеральной модели довольно условно, поскольку ее экономически наиболее развития провинция Квебек тяготеет к социал-демократической модели.

Источник: Глобализация мирового хозяйства и национальные интересы России. Под ред. В.П. Колесова. М.: Экономический факультет МГУ, ТЕИС, 2002, с. 215-216.;

^a Human Development Report 2001. Published for the United Nations Development Program. New York-Oxford: Oxford University Press, 2001, p. 182.

Следует еще раз подчеркнуть неизбежность значительной доли условности привязки тех или иных стран к конкретной модели развитой рыночной экономики (поскольку национальные модели лишь более или менее приближаются к «чистым» теоретическим моделям, а большинству стран вообще свойственна смесь черт разных моделей). Однако можно заметить, что в странах с социал-демократической моделью уровень дифференциации доходов в общем существенно ниже, чем в странах с либеральной или социально-либеральной моделью. Использование параллельно приведенных в таблице несколько отличающихся цифровых данных из «Доклада о человеческом развитии» Организации Объединенных Наций не меняет этих и последующих выводов, лишь еще более выпукло подчеркивая разницу между социал-демократической и либеральной моделями.

Из подмеченной выше общей закономерности заметно выделяется Япония – страна с либеральной моделью экономики имеет довольно низкий уровень дифференциации доходов. Мы уже не раз подчеркивали особый характер японской либеральной модели, связанный с глубокими культурно-цивилизационными особенностями Японии. Одним из проявлений этих особенностей в современную эпоху является стремление к смягчению социального неравенства.

Можно также обратить внимание на довольно высокий уровень коэффициента Джини в Греции и Италии, соответствующий уровню США – страны с одним из наиболее высоких уровней социального неравенства среди стран с развитой рыночной экономикой (выше дифференциация доходов, пожалуй, только в Новой Зеландии). Это объясняется тем, что Греция по уровню экономического развития стоит почти в самом конце списка стран с развитой рыночной экономикой, а чем к более «бедной» группе относится страна, тем, как правило, выше уровень социального неравенства. В Италии же одной из причин высокого уровня коэффициента Джини является значительное региональное неравенство в уровне развития (и, соответственно, в уровне доходов) между Севером и Югом страны.

Другая важная особенность заключается в динамике коэффициента Джини. Можно заметить, что в большинстве стран величина коэффициента Джини остается стабильной, а там, где он меняется, эти изменения не меняют принципиальным образом группировку стран по величине этого коэффициента. Напрашивается вывод, что динамика коэффициента Джини (или, точнее, его малая динамичность) зависит в большей мере не от динамики экономического развития той или иной страны, а от исторически сложившихся особенностей ее социально-экономической структуры, и в том числе – от экономической модели.

На формирование уровня социального неравенства (включая сюда, в первую очередь уровень дифференциации доходов) оказывают влияние два фундаментальных процесса. Первый – это процесс формирования первичных доходов, где их дифференциация закладывается различиями в способах формирования и уровнях первичных доходов разных социальных групп (классов). Второй – это процесс перераспределения доходов, проходящий в современных развитых капиталистических экономиках под влиянием политики доходов и социальной политики государства. Эта политика предполагает значительное перераспределение доходов. Как дифференциация первичных доходов, так и перераспределение доходов через социальные программы государства формируются на разных уровнях в зависимости от сложившейся экономической модели.

Весьма большое внимание социальной политике уделяется в западноевропейских странах. Те их них, которые тяготеют к социал-демократической модели (Швеция, Австрия, Дания и др.), имеют и наивысший уровень социальных расходов, которые обеспечивают политику выравнивания доходов населения и значительного смягчения социальных контрастов. Социальная политика Великобритании ориентирована на обеспечение лишь некоторых минимальных социальных стандартов. Германия, с ее начавшей складываться еще во времена Бисмарка отраслевой системой социального страхования, занимает промежуточное положение.

Создание единых финансовых и социальных стандартов в странах ЕС означает для стран, наиболее продвинутых в сторону «государства всеобщего благосостояния», необходимость постепенного сокращения государственных социальных расходов. Однако пока незаметно, чтобы эти страны спешили расстаться со сложившейся в них «мягкой» социальной моделью. Различия между странами ЕС с точки зрения особенностей принятых в них моделей экономики сохраняются и в социальной сфере. Так, при реализации рекомендаций ЕС 1992 года об установлении минимального гарантированного дохода, финансируемого за счет государственного бюджета, страны с разными экономическими моделями проявляют и неодинаковое рвение в практическом осуществлении этой рекомендации. Расходы на предоставление гарантированного минимального дохода варьируют между 0,04% ВВП в Испании и 2,5% в Дании, а численность получателей его — от 0,4% в Испании до 11,3% в Финляндии. В Германии на эту форму социальной помощи приходится 1,5% ВВП и 3,1% населения являются ее получателями⁹².

В большинстве стран ЕС устанавливается гарантированная минимальная заработная плата. В ряде стран (Бельгия, Люксембург и Франция) подразумевается ее автоматическая индексация в связи с ростом инфляции. Что же касается США, то там существует только гарантированная минимальная часовая ставка заработной платы (5,5 долл. в час), которая может обеспечить месячный доход немногим более 800 долл. (но этот размер месячного дохода как раз не гарантирован, поскольку не гарантирована полная занятость в течение месяца). Наиболее высокая гарантированная заработная плата в Швеции: она составляет 1600 долл. в месяц до вычета налогов⁹³.

Каким образом социальная политика перераспределения доходов влияет на их формирование, можно судить по таблице 4.11, составленной на основе данных за середину – вторую половину 80-х гг. ХХ века.

Таблица 4.11. Распределение доходов и богатства (%)

Страна	Факторный доход			Располагаемый доход			Доля в богатстве 1% богатейшего населения
	Верхний квинтиль	Нижний квинтиль	Верхний квинтиль		Нижний квинтиль
Швеция	33,2	6,5	24,2		16,4	17
США	38,8	4,2	32,0		9,0	25
Великобритания	36,3	4,0	30,6		12,4	32
Германия	44,7	2,3	36,2		13,1	28
Канада	36,5	5,4	31,4		10,8	19,6
Норвегия	34,9	4,4	27,2		14,7	-
Израиль	43,2	4,9	35,0		12,0	-
Франция	-	-	-		-	19
Бельгия	-	-	-		-	28
Дания	-	-	-		-	28

Source: Income distribution figures are from OECD Economic Surveys: Sweden 1990/1991 (Paris: Organization for Economic Cooperation and Development, 1990), p. 74; the left figure represents the percent for the top quintile and the right the percent for the lowest quintile for each type of income. Wealth distribution figures are from Lars Bager-Sjogren and Anders Klevmarken, "The Distribution of Wealth in Sweden: 1984-1986," Working Paper No. 91 (Stockholm: Trade Union Institute for Economic Research, 1991), p. 7, and are the percents of wealth owned by the wealthiest 1 percent of the populations.

Источник: : Rosser J., Rosser M. Comparative Economics in a Transforming World Economy. Chicago: Irwin, 1996, p. 192.

Из данных таблицы видно, что первоначальный (факторный доход) значительно меняется как для наиболее высокодоходных 20% населения, так и, в особенности, для наиболее низкодоходных 20%. Если для высокодоходных групп располагаемый доход повсеместно несколько ниже факторного (в Швеции он снижается в 1,37 раза, в США – в 1,21 раза, в Великобритании – в 1,18, Канаде – 1,16 , Германии – 1,23, и в Норвегии – в 1,28 раза), то для низкодоходных групп располагаемый доход, напротив, возрастает, и подчас весьма существенно: в США – в 2,14 раза, в Канаде – в 2,0, в Швеции – в 2,52 раза, Великобритании – 3,1, Германии – 5,7, и в Норвегии – в 3,34 раза.

Механизмы выравнивания доходов проявляют себя сильнее всего в близкой к либеральной модели Великобритании и в социально-либеральной Германии, нежели в социал-демократической Швеции, но в этих странах и дифференциация первичных доходов выше, чем в той же Швеции или в Норвегии, так что и в итоге доходы в североевропейских странах оказываются распределены более равномерно. Ничего неожиданного нет в том, что США имеют относительно более высокую дифференциацию как первичных, так и располагаемых доходов. В них также происходит перераспределение в пользу низкодоходных групп населения, но не столь сильно выраженное.

Если для США, как и для большинства европейских стран, характерна стабильность общего показателя дифференциации доходов, выраженного коэффициентом Джини, то в 70-е – начало 90-х гг. ХХ века в США происходил рост дифференциации доходов различных социальных групп, что получило отражение в росте квинтильной дифференциации доходов. В то время как доходы нижних квинтилей несколько сократились, доходы высших квинтилей существенно выросли (см. рис 4.3).

Рисунок 4.3. Динамика доходов населения США по квинтильным группам, 1980-1989 гг.

US Congressional Budget Office (1991); составлено Mishel and Bernstein (1994).

Источник: Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. М.: ГУ-ВШЭ, 2000, с. 266.

На диаграмме хорошо видно, что не только наибольший рост доходов отмечается в высшем квинтиле, но и внутри самого этого высшего квинтиля самый резкий скачок претерпевают доходы самого состоятельного 1% населения. Кто же и почему выиграл, а кто и почему проиграл в этой гонке доходов?

Самым расхожим объяснением является утверждение, что в связи с ростом значения в производстве знаний и квалификации растет спрос на высокообразованных профессионалов и падает потребность в малоквалифицированных работниках с недостаточным уровнем образования. Поэтому растущий спрос на работников с высоким уровнем образования ведет к росту их доходов, и, соответственно, сокращение спроса на малоквалифицированную рабочую силу снижает уровень ее оплаты. Однако это утверждение не выдерживает проверку фактами. Во-первых, хотя наряду с несомненным ростом контингента высокообразованных специалистов отмечается сокращение контингента неквалифицированных и малоквалифицированных рабочих, удельный вес работников низкой и средней квалификации все же несколько повышается. Во-вторых, рост удельного веса низкооплачиваемых работников выходит далеко за пределы контингента малоквалифицированной рабочей силы.

В целом между 1973 и 1990 гг. произошло падение средних ставок заработной платы американских рабочих (падение недельной ставки с 327 долл. в 1973 г. до 265 долл. в 1990 г., измеренное в долларах 1982 г.)⁹⁴. Неравенство доходов американцев в этот период продолжало расти до рекордных уровней: в 1993 г. верхние 20% американских семей получали 48,2% общего дохода, в то время как нижние 20% зарабатывали 3,6%, усиливая структуру неравенства доходов, сложившуюся в 1980-х годах. Согласно данным Лестера Туроу, медианная зарплата для мужчин, занятых полный рабочий день, начала падать в 1973 г., и за 20 лет снизилась с 34 048 до 30 407 долл. Количество американцев, живущих за чертой бедности, также продолжало расти, составив в 1993 г. 15,1% населения. В тот же период заработок верхних 20% стабильно возрастал и реальный показатель ВВП на душу населения увеличился на 29%. Семейный доход поддерживала зарплата женщин, но к концу 1980-х годов и она начала падать в реальном выражении, снижая доходы домохозяйств. В начале 1990-х годов верхнему 1% населения принадлежало 40% всех активов – вдвое больше, чем в середине 1970-х годов, что соответствовало уровню конца 1920-х годов, т.е. периоду перед введением прогрессивного налогообложения⁹⁵.

Хотя США являются крайним случаем неравенства доходов и падения уровня реальной заработной платы среди стран с развитой капиталистической экономикой, ее эволюция значима, поскольку она представляет модель «гибкого» рынка труда, на которую нацеливаются многие европейские страны. Однако социальное сопротивление в ряде из них не дает возможности беспрепятственного перехода на «американский путь». В тех же случаях, когда социальная политика государства все же меняется в сторону дерегулирования рынка труда, социальные последствия такого подхода в Европе очень сходны с американскими. Так, социальные результаты проведенного правительством консерваторов в 80-е гг. дерегулирования рынка труда в Великобритании можно проиллюстрировать на следующем примере. В Большом Лондоне между 1979 и 1991 гг. реальный доход домохозяйств в нижнем дециле распределения доходов понизился на 14%, а отношение реального дохода самого богатого дециля к беднейшему почти удвоилось за десятилетие, увеличившись с 5,6 до 10,2⁹⁶.

Такая дифференциация доходов имеет явно выраженный социальный облик. В 1953 году в американских корпорациях доходы администрации составляли 22% прибыли корпорации, а в 1987 г. – уже 61%. В 1979 г. доход высшего менеджера в США превышал доход среднего промышленного рабочего в 29 раз. В 1988 году менеджер высшего эшелона получал уже в 93 раза больше, чем фабричный рабочий⁹⁷.

Уровень благосостояния населения определяется не только заработной платой, но и социальными программами государства (расходы на здравоохранение, образование и прямые социальные трансферты – пенсии, выплаты по системе социального страхования и различного рода социальные пособия). Объемы и порядок предоставления социальных трансфертов также значительно варьируют по странам. Если в среднем по развитым странам доля социальных трансфертов в ВВП составляла в 1995 г. 10%, то в Швеции – 19%, во Франции – около 20%, а в США – всего 7%⁹⁸. В Швеции Фонд социального страхования, составлявший в 1960 году менее 1% национальных сбережений, в середине 70-х гг. достиг почти 40%. В результате к концу 70-х гг. невозможно было выявить различия в уровне здоровья и физического развития между детьми, принадлежащими к семьям, находящимся в разных доходных группах⁹⁹.

Большие институциональные различия характерны для пенсионных систем развитых стран. В некоторых странах (Бельгия, Германия, Франция, Греция, Италия, Люксембург, Австрия, Португалия и Испания) доминирует классическая пенсионная система, пенсионное страхование обеспечивается главным образом страховыми взносами работников. В других странах финансируемая из налогов базовая пенсия гарантирует только минимальный жизненный уровень жителей. К ним относится Дания, Финляндия, США, Великобритания, Ирландия, Голландия и Швеция. Многие страны предоставляют дополнительные пенсии, устанавливаемые в зависимости от величины трудовых доходов. В результате этого пенсионный фонд большинства стран формируется из трех источников: взносов работодателя и работников, а также государственных пенсионных выплат (см. Табл. 4.12).

Таблица 4.12. Структура взносов в пенсионный фонд (в % от фонда заработной платы)

Страна	Взносы нанимателей	Взносы наемных работников	Всего
Бельгия	7,50	8,86	16,36
Германия	10,15	10,15	20,30
Греция	6,67	13,33	20,00
Италия	8,34	18,93	27,27
Люксембург	8,00	9,00	17,00
Австрия	10,25	12,55	22,80
Португалия	11,00	24,00	35,00
США	7,65	7,65	15,30

Источник: Глобализация мирового хозяйства и национальные интересы России. Под ред. В.П. Колесова. М.: Экономический факультет МГУ, ТЕИС, 2002, с. 222

Помимо государственных пенсионных систем получили развитие также частные пенсионные фонды и корпоративные пенсионные системы, особенно развитые в странах с низким уровнем государственного пенсионного обеспечения (например, в США). Частные пенсионные фонды особенно привлекательны для лиц с высоким уровнем доходов, поскольку позволяют обеспечивать высокий уровень пенсий, а также некоторый уровень дохода на накапливаемые в фонде сбережения. В тоже время, как и любые частные капиталовложения, они носят рискованный характер, хотя государство и стремится ограничить эти риски.

Развитые страны довольно сильно различаются и с точки зрения исторически сложившихся систем социального страхования (см. Табл. 4.13).

Таблица 4.13. Схемы социального страхования (изменения в % годового располагаемого дохода для среднего производительного работника при переходе от зарплаты на выплаты из фондов социального страхования, 1996)

Страховой случай	Швецияa	Дания	Финляндия	Германия	Великобритания	Нидерланды	Канада
Безработица в течение 12 месяцев, страховые выплаты	-29	-35	-38	-42	-79	-27	-44
Болезнь в течение 1 неделиb	-0.8	0	0	0	-0.4	0	-1.5
Трудовая травма, полная неработоспособность	0	+ 26	-8	+ 15	-57	-27	-10
Отпуск по беременности и родам, обычная продолжительность	-2	-3	-2	0	-3	0	-4
Пенсия по старостиc, полный стаж	-36	-44	-33	-25	-47	-53	-45

^a 1997 г. Основаны на обычной норме социального страхования в 75% с учетом увеличения нормы страхования по безработице до 80% в четвертом квартале.

^b Включая корпоративные выплаты.

^c Максимальный размер по государственной пенсионной схеме, но без учета корпоративных пенсий.

SOURCE: H. Hansen, "Elements of Social Security", Report 98:4 from the Danish National Institute of Social Research, 1988; ESO Report Ds 1997:73, in OECD Economic Survey of Sweden, 1999,125.

Источник: Kennet D. A New View of Comparative Economic Systems. Fort Worth FL – Orlando TX: Harcourt college publishers, 2001, p. 158

Согласно данным этой таблицы, наиболее полное возмещение заработной платы в результате наступления страховых случаев обеспечивают Швеция, Дания, Германия и Финляндия. Еще раз можно убедиться, что социальный трансферты достигают наибольших величин в странах с социал-демократической и в некоторых странах с социально-либеральной моделью экономики.

В развитых странах существенные различия имеют место также и в размерах оплаты детских пособий и других социальных трансфертных выплат.

Другой компонент социальных расходов государства (и, соответственно, доходов его граждан) – затраты на образование и здравоохранение.

Страны-члены ЕС по показателям удельных затрат на образование и здравоохранение, т.е. по вложениям в «человеческий капитал» находятся примерно в равных условиях. Так, доля расходов на образование в процентах от ВВП в подавляющем большинстве стран ЕС была не ниже 5%, а в ряде стран и заметно выше: Норвегия — 7,4%, Финляндия — 7,5%, Франция — 6,0%, Дания — 8,1%. Что касается доли расходов на здравоохранение в процентах от ВВП, то этот показатель для подавляющего большинства стран-членов ЕС был не ниже 6%. При этом указанный показатель в Германии был 8,3%, в Бельгии — 6,8%, Дании — 6,7%, Голландии — 6,1%, во Франции — 7,1%, Швейцарии — 7,1%. Насыщенность врачами (в расчете на 10 000 человек) во многих странах-членах ЕС была в пределах 30—38 человек. Только в Ирландии и Великобритании этот показатель был ниже, а в Греции и Италии выше указанных пределов¹⁰⁰.

По показателям вложений в человеческий капитал большинство западноевропейских стран не сильно отличалось от других развитых стран, в том числе от стран либеральной модели рыночной экономики (США, Австралии, Новой Зеландии, Канады), хотя последние и по уровню общих государственных расходов и расходов на социальную политику все же отстают от многих стран Западной Европы, и в особенности от стран с четко выраженной социал-демократической моделью.

Влияние этих различий на экономическое развитие стран с развитой капиталистической экономикой неоднозначно. Различный уровень отношений партнерства и социальной солидарности создает как конкурентные преимущества, так и слабости.

На первый взгляд, лидерами в борьбе за лучшие конкурентные позиции в мировой торговле среди промышленно развитых стран становятся страны с низким уровнем социальной ориентированности экономики, добившиеся ограничения роста государственных расходов вообще и социальных в частности. К ним относятся США, Швейцария, Новая Зеландия. Так, в странах ЕС на момент образования Союза доля социальных расходов в ВВП составила 28%, в то время как в США — 25%, включая частные инвестиции в социальную сферу¹⁰¹. В конкурентной борьбе США благодаря меньшим расходам на социальные программы обладает сравнительным преимуществом по отношению к другим развитым странам с более высокими социальными расходами. В результате этого США прибегает к «социальному демпингу» в международной конкуренции по отношению к своим торговым партнерам.

В США относительно более низким является не только уровень социальных расходов, но и уровень заработной платы. Средняя часовая зарплата в промышленности стран ЕС составляет 22,3 евро (в Германии – 26,5 евро), а в Соединенных Штатах – 17,5 евро. Это составляет 65% к уровню Германии и 78% к уровню Западной Европы. Следует заметить также, что в Европе почасовая оплата росла вместе с ростом производительности труда, в то время как в США рост производительности труда сопровождался падением заработной платы (которое и было одним из главных источников роста американской производительности)¹⁰².

Однако в тоже самое время более высокий уровень вложений в «человеческий капитал» создает потенциальные преимущества в развитии современной «экономики знаний», и в последние несколько лет Европа вновь, как и в 50-е – 70-е гг. ХХ века, начинает обгонять США по многим показателям экономического развития. Рост производства в Европе обеспечивается при большей социальной однородности общества, не связан с расширением занятости и сопровождается сокращением совокупного рабочего времени общества, что как раз соответствует современным тенденциям постиндустриального развития¹⁰³.

Чрезвычайно важным для формирования уровня доходов населения любой страны с рыночной экономикой является состояние рынка труда. От его структуры, сбалансированности, и от регулирующей роли государства зависит не только формирование первичных доходов занятых, но во многом и общее состояние экономики.

В странах с либеральной моделью меры по регулированию рынка труда ограничиваются в основном выплатой временного пособия по безработице и установлением законодательного минимума заработной платы. Либеральная модель ограничивает роль профсоюзов в регулировании рынка труда, и нередко допускает применение открыто антипрофсоюзной политики. В ряде стран с либеральной моделью (США, Япония, Швейцария) довольно низок охват наемных работников профсоюзами. В этих условиях уровень занятости может поддерживаться лишь при условии хорошего состояния деловой активности и при ограничении роста реальной заработной платы. Именно устойчивый экономический рост в 80‑е – 90‑е гг. и снижение уровня заработной платы в США в начале 70-х – начале 90-х гг. ХХ века явилось главным фактором, обеспечившим в этот период сравнительно низкий уровень безработицы.

Определенными особенностями отличается состояние рынка труда либеральной экономической модели Японии. Для Японии характерен устойчиво низкий уровень безработицы, что, помимо высокого уровня инвестиционной активности и создания новых рабочих мест, объясняется традицией т.н. «пожизненного найма», охватывавшей до 1/5 рабочей силы, занятой в крупных корпорациях. Подход, согласно которому кадровое ядро высококвалифицированных рабочих, специалистов и профессионалов следует удерживать на фирме даже при неблагоприятной конъюнктуре (а в случае увольнения выплачивать корпоративное пособие по безработице, с тем, чтобы при улучшении конъюнктуры вновь принять такого работника на фирму), свойственен не только Японии. Однако в Японии он, сочетаясь с традициями взаимных обязательств руководства и персонала фирмы, получил наибольшее распространение.

Япония и США занимают полярно противоположные места с точки зрения подвижности рабочей силы. Если в середине 90-х гг. в США 28,8% работников проработали на одном рабочем месте менее 1 года, то в Японии таких было лишь 9,8%. И напротив, если в Японии 19,3% работников проработали на одном месте более 20 лет, то для США их доля составила всего 8,8%¹⁰⁴.

Большинству европейских стран и особенно странам с социал-демократической моделью свойственен значительный уровень регулирования рынка труда. В этом регулировании большую роль играют профессиональные объединения рабочих, что характерно не только для социал-демократической, но и для социально-либеральной модели. Уровень юнионизации (охвата наемных работников профессиональными объединениями) здесь нередко значительно выше, чем в странах с либеральной моделью, хотя однозначной прямой зависимости, видимо, нет (см. Табл. 4.14). Тем не менее, ни одна страна с либеральной моделью не имеет столь высокого уровня юнионизации, как Швеция, Бельгия, или Финляндия.

Таблица 4.14. Членство в профсоюзах (в % от рабочей силы)

Страна	Занятые в несельскохозяйственном секторе	Занятые полное время	Занятые полное время работники физического труда
Швеция	96	…	…
Австрия	61	52	57
Австралия	56	70	69
Ирландия	51	48	49
Великобритания	50	47	53
Италия	45	33	37
Германия	43	34	39
Канада	36	…	na
Нидерланды	35	42	47
Швейцария	33	37	37
Франция	28	…	…
Япония	28	…	…
США	17	19	27

Источник: Kennet D. A New View of Comparative Economic Systems. Fort Worth FL – Orlando TX: Harcourt college publishers, 2001, p. 126.

В Швеции роль профсоюзов в регулировании рынка труда очень велика. Фактически переговоры профсоюзов, объединений предпринимателей и представителей государства задают здесь уровень заработной платы и другие параметры рынка труда.

Помощь государства шведским наемным работникам по программам регулирования рынка труда (пособия по безработице, программы переобучения и т.п.) с течением времени распространялась на все более широкий контингент рабочей силы. Если в 1970 г. ее получали работники, составляющие 1,8% всей рабочей силы Швеции, то в 1979 г. – 3,6%, а в 1984 – 4,1%¹⁰⁵. В 90-е гг. ХХ века степень активного влияния государства на состояние шведского рынка труда еще более увеличилась (см. Табл. 4.15).

Таблица 4.15. Развитие рынка труда в Швеции, 1994-1998

	1994	1995	1996	1997	1998
Рабочая сила, тысяч человек	4,268	4,319	4,310	4,264	4,255
Уровень безработицы (% от рабочей силы)	8.0	7.7	8.1	8.0	6.5
Безработные и затронутые государственными программами в сфере занятости (%)	14.2	13.2	14.3	14.8	13.8
Затронутые программами создания рабочих мест (%)	5.2	4.4	4.5	4.3	3.9
Затронутые программами обучения (%)	0.9	1.2	1.7	2.4	3.4
Безработные в течение более чем года (%)	1.8	1.9	2.1	2.3	1.9

SOURCE: Statistics Sweden; National Institute of Economic Research; Ministry of Finance, in OECD Economic Survey of Sweden, 1999, 68.

Источник: Kennet D. A New View of Comparative Economic Systems. Fort Worth FL – Orlando TX: Harcourt college publishers, 2001, p. 166.

Шведская служба занятости, ведущая активную политику создания рабочих мест и переподготовки рабочей силы, обеспечивает также высокий уровень информационного и консультационного обслуживания лиц, обращающихся туда в поисках работы. Если в службах занятости западноевропейских стран количество обращений на одного служащего службы занятости составляет в Великобритании 375, в Германии 370, в Нидерландах 160, то в Швеции – всего лишь от 15 до 30 в зависимости от региона¹⁰⁶.

Рынок рабочей силы также в существенной степени зависит от законодательных норм, регулирующих продолжительность рабочего дня, режим праздников и выходных, длительность отпусков и т.д. В Швеции фактическая продолжительность рабочей недели с 1932 г. по конец 80-х гг. снизилась с 48 часов до 36 часов, а длительность оплачиваемого отпуска возросла с четырех дней в 1931 г. до пяти недель и двух дней. Сокращение совокупного рабочего времени означает при прочих равных условиях увеличение емкости рынка труда и смягчение проблемы безработицы, вызванной высвобождением рабочей силы под влиянием технического прогресса и роста производительности труда.

Аналогичная тенденция свойственна и другим странам с развитой рыночной экономикой, хотя в странах, принадлежащих к разным экономическим моделям, эта тенденция проявляется неодинаковым образом (см. Табл. 4.16 и 4.17).

Таблица 4.16. Число рабочих часов на человека в год, 1870-1979 гг.

	1870 г.	1880 г.	1890 г.	1900г.	1913 г.	1929 г.	1938 г.	1950 г.	1960 г.	1970 г.	1979 г.
Канада	2964	2871	2789	2707	2605	2399	2240	1967	1877	1805	1730
Франция	2945	2852	2770	2688	2588	2297	1848	1989	1983	1888	1727
Германия	2941	2848	2765	2684	2584	2284	2316	2316	2083	1907	1719
Италия	2886	2795	2714	2634	2536	2228	1927	1997	2059	1768	1556
Япония	2945	2852	2770	2688	2588	2364	2391	2272	2432	2252	2129
Соединенное Королевство	2984	2890	2807	2725	2624	2286	2267	1958	1913	1735	1617
США	2964	2871	2789	2707	2605	2342	2062	1867	1794	1707	1607

По Италии данные 1978 г. использованы для 1979 г.

Источник: Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. М.: ГУ-ВШЭ, 2000, с. 408.

Таблица 17. Потенциальное число рабочих часов на протяжении жизни, 1950-1985 гг.

	1950 г.	1960 г.	1979 г.	1980 г.	1985 г.
Франция	113 729	107 849	101 871	92 708	77 748
Италия	–	–	–	_–	82 584
Соединенное Королевство	–	–	–	–	82 677
Западная Германия	114 170	104 076	93 051	87 367	85 015
США	–	–	–	_–	93 688
Япония	109 694	109 647	100 068	95 418	93 976

– – нет данных

Источник: Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. М.: ГУ-ВШЭ, 2000, с. 408.

Поскольку уровень годовой продолжительности рабочего времени зависит не только от сокращения рабочего дня и рабочей недели, но и от распространения в экономике неполной и частичной занятости, здесь представлена еще и таблица, показывающая потенциальное рабочее время на протяжении жизненного цикла человека. В свою очередь, эта величина также оказывается в зависимости не только от продолжительности рабочего дня и рабочей недели, но и времени фактического выхода на пенсию. В последнем случае можно констатировать, что страны с либеральной рыночной экономикой (США, Япония) предполагают более напряженное использование трудового потенциала человека в течение его жизни.

Одним из важнейших показателей состояния рынка труда является уровень безработицы (см. Табл. 4.18; наиболее поздние данные см. Табл. 4.19).

Таблица 4.18. Безработица в отдельных странах, % от рабочей силы, 1933-1993

Страна	1933 г.	1959-1967гг. (средний уровень)	1982-1992 гг. (средний уровень)	1992 г.	1993 г.
Бельгия	10,6	2,4	11,3	10,3	12,1
Дания	14,5	1,4	9,1	11,1	12,1
Франция	4,5а	0,7	9,5	10,4	11,7
Германия	14,8	1,2б	7,4	7,7	8,9
Ирландия	-	4,6	15,5	17,2	17,6
Италия	5,9	6,2	10,9	10,7	10,2
Нидерланды	9,7	0,9	9,8	6,8	8,3
Испания	-	2,3	19,0	18,4	22,7
Соединенное Королевство	13,9	1,8	9,7	10,1	10,3
Австрия	16,3	1,7	3,5	3,7	4,2
Финляндия	6,2	1,7	4,8	13,1	18,2
Норвегия	9,7	2,1	3,2	5,9	6,0
Швеция	7,3	1,3	2,3	5,3	8,2
Швейцария	3,5	0,2	0,7	2,5	4,5
США	24,7	5,3	7,1	7,4	6,9
Канада	19,3	4,9	9,6	11,3	11,2
Япония	-	1,5	2,5	2,2	2,5
Австралия	17,4	2,2	7,8	10,7	10,9

^а 1936 г.

^б ФРГ за период 1959-1992 гг.

– – нет данных.

Источник: Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. М.: ГУ-ВШЭ, 2000, с. 297.

Таблица 4.19. Безработица в отдельных странах, % от рабочей силы, 1999-2001

	1999	2000	2001
Франция	10.7	9.3	8.6
Германия	8.6	7.9	7.9
Италия	11.2	10.4	9.5
Австрия	3.9	3.7	3.6
Бельгия	8.6	6.9	6.6
Финляндия	10.2	9.8	9.1
Греция	11.6	10.9	10.2
Ирландия	5.6	4.2	3.8
Люксембург	2.4	2.4	2.4
Нидерланды	3.2	2.8	2.4
Португалия	4.5	4.1	4.1
Испания	15.7	14.0	13.0
Зона евро a	9.8	8.8	8.3
Великобритания	5.9	5.4	5.1
Дания	4.8	4.4	4.3
Швеция	7.2	5.9	5.1
Европейский Союз b	9.0	8.1	7.6
Исландия	2.1	2.3	1.4
Израиль c	8.9	8.8	9.2
Норвегия	3.3	3.5	3.6
Switzerland	3.0	2.6	2.6
Швейцария	8.6	7.7	7.5
Канада	7.6	6.8	7.2
США	4.2	4.0	4.8
Северная Америка	4.5	4.3	5.0
Япония	4.7	4.7	5.0

Source: OECD, Main Economic Indicators and Quarterly Labour Force Statistics (Paris), various issues; Eurostat, New Cronos Database; national statistics.

Внимание: все агрегатные показатели не включают Израиль.

^a Двенадцать стран.

^b Пятнадцать стран.

^c Tбезработица определена в соответствии с правилами Международной организации труда, а не в соответствии со стандартами Eurostat/OECD.

Источник: Economic Survey of Europe, 2002, No. 1, с. 31.

Можно заметить, что практически для всех развитых капиталистических государств характерна тенденция к значительному возрастанию уровня безработицы в 80-е – 90-е гг. ХХ века по сравнению с 50-ми – 60-ми гг. Структурные сдвиги в капиталистической экономике (сокращение занятости в промышленности и рост занятости в сфере услуг) привели к росту «резервной армии труда». Роль безработицы, как регулятора отношений на рынке рабочей силы (обеспечение доминирующей позиции покупателя рабочей силы над ее продавцом) усилилась.

Анализ различий в уровне безработицы на национальных рынках труда показывает, что в большинстве стран за последние 10-15 лет удерживаются устойчивые тенденции национальных уровней безработицы. Уровни безработицы не обнаруживают никакой корреляции с принадлежностью страны к той или иной основной экономической модели, а связаны с исторически сложившимися структурными проблемами воспроизводства. Устойчивость исторически сложившихся уровней безработицы свидетельствует, что процесс глобализации в наименьшей степени затронул рынок труда. Не существует пока никаких видимых признаков, что глобализация оказывает выравнивающее воздействие на состояние национальных рынков труда.