2. Каким образом н. Флигстон определяет процесс институционализации? Каковы способы построения институтов?

Институционализация

представляет собой процесс, посредством которого правила из абстракций

превращаются в конституирующие элементы повторяющихся моделей взаимодействия

в пространстве полей.

Существует несколько способов построения стабильных институтов. Например, одни

группы начинают доминировать и навязывать наборы правил и отношений другим

группам. Или порядок может определить внешняя сила, например, правительство,

которое отводит привилегированные позиции себе или наиболее приближенным

группам. Иногда группы формируют политическую коалицию с целью переговоров по

поводу условий, которые обеспечат правила, выгодные их участникам. Если ситуация

достаточно изменчива и появляется множество различных групп, не исключено, что

наиболее квалифицированные социальные акторы помогут группам преодолеть

существующие между ними различия, предложив новую идентичность для данного

поля. Важно понимать также, что институциональное строительство может оказаться

неудачным: разрозненные интересы и несовпадающие идентичности групп могут

воспрепятствовать появлению стабильных институтов.

2. Какие понятия используются в новой институциональной теории?

Локальные социальные порядки [local social orders]: «поля», «арены», «игры».

Культурные системы координат (фреймы) ñ подобные тому,

что Бурдье называет ´хабитусомª (Bourdieu 1977). Эти системы координат помогают

акторам решать, ´что происходитª и какие действия они смогут предпринимать по

мере дальнейшего развития взаимодействия

Стратегические действие [strategic action]

Социальный навык [social skill]

2. В чем заключается суть исторического институционализма и теории рационального выбора?

Исторические институционалисты реагировали главным образом на построения

ученых, стремившихся редуцировать политические процессы к групповым

конфликтам, в особенности к следствиям борьбы социальных классов (Steinmo and

Thelen 1992). Ученые, которые рассматривали политику как отражение отношений

между социальными классами или группами интересов [interest groups], недоучитывали

влияние правительств на политические результаты. Исторические институционалисты

приводят разнообразные аргументы, показывающие, как существующие

правительственные институты определяют сферу политики и предписывают, что в ней

делать позволительно, а что нет.

В области американской политики теории рационального выбора и теории игр

начинались с попыток понять, почему вообще существуют политические институты

Их существование объясняют тем, что иначе рациональные эгоистичные акторы

постоянно сталкивались бы с дилеммами коллективного действия. Они не позволяли

бы акторам максимизировать реализацию своих предпочтений, поскольку их действия

всегда блокировались бы другими политическими акторами. Институты появляются

для того, чтобы помогать разрешать дилеммы коллективного действия. Они

обеспечивают людей более полной информацией о стратегических действиях других

людей и предоставляют им возможности компромиссных решений в стиле ´ты мне, я

тебе для того, чтобы обмен деятельностью оказывался выигрышным для всех его

участников (Weingast and Marshall 1982; Shepsle 1989; Cox and McCubbins 1987).

Оба вида институциональных течений начинают с вопроса о том, как политические

организации и институты влияют на политические результаты. Они сходятся в том, что

политика совершается на политических аренах, где процессы протекают по

определенным правилам при данном наборе организаций. Главным источником

разногласий выступает различие мнений по поводу того, что мотивирует действие, в

какой степени институты формируют его. Центральным в теориях рационального

выбора является вопрос: как в условиях жестких предпочтений и заданных наборов

правил в игровом процессе стратегического действия рациональные акторы создают

институты, отражающие их интересы? Исторические институционалисты тоже

заявляют, что интересы и предпочтения акторов имеют значение. Однако они при этом

подчеркивают, что действие зависит от существующих организаций, институтов и

политических возможностей в большей мере, чем это обычно позволяют себе думать

теоретики рационального выбора (Piersen 1995; Evans et al. 1985). Основное

расхождение между этими двумя направлениями состоит в оценке той степени, в какой

предпочтения могут определяться внутренними процессами [endogeniously determined].