5. Понятие реализуется в практике

Философия – существенно опытная, экспериментальная наука. Всякий опыт – это, прежде всего, опыт мышления. Он приводит в движение наши представления, мысли, восприятия, направляется вовне мышления и возвращается снова как восприятие, связываясь затем в мышлении и преобразуясь в нем, становясь, наконец, результатом опыта, эксперимента.

Наши восприятия не ограничиваются лишь внешним, они также формируются и внутри нас. Такие понятия, как гнев, любовь, честь – существенно внутренние восприятия, поднимаемые мышлением до представлений, определений мысли, до понятий, реализуются понятием и, тем самым, объективируются в мышлении. Эта объективация также есть результат опытного знания. Мышление также объективирует свое знание о себе, отчуждает его от себя и рассматривает его как свое другое. Эта объективация обычно производится в форме философской системы. Философ изучает материал, добытый его предшественниками, осмысливает его, исходя из приобретенного его эпохой опыта, и не отрицает предыдущие системы, а снимает в них то неистинное, что опроверглось общественной практикой, опытом общественного сознания – культурой, и ее средоточием – наукой. В свете всего сказанного, мир не может быть понят и познан, а также преобразован иначе, чем через культуру. Мир через Культуру – это положение для философа бесспорно.

6. Познание – процесс производства объективности

Так что же показывает нам опыт мышления? Прежде всего, процесс мышления очень похож на процесс производства. Мышление выступает как объект труда, содержащий свое сырье – восприятия, представления, понятия, – объективность. Оно же является и в качестве рабочей силы, преобразующей эту объективность. Мышление – процесс производства понятия, в котором оно участвует и как субъект, и как объект Его соотношение в себе в качестве как того, так и другого – своеобразные производственные отношения сознания.

7. Познание – объективно

Далее, мы обнаруживаем в процессе познания, что такая деятельность объективна в том смысле, что в природе нет ничего, что бы не действовало подобным образом. Любой объект природы действует на другие объекты и, тем самым, меняет их, свою среду и предпосылку своего существования. Эти объекты точно также отвечают на его деятельность своей, изменяя исходный объект, его состояния. Видим два цикла: с одной стороны, цикл преобразования объектом самого себя посредством входных воздействий, с другой – цикл практической деятельности, выражающийся в формировании и выдаче выходных воздействий. Тем самым, объективность представляется не множеством фактов, а познание – их описанием, но взаимосвязанной системой элементов, функционирующих как целое, в котором процесс познания, отражения, осуществляется наряду с другими процессами и, вообще говоря, присущ любому уровню объективности. Но познание становится истинным лишь тогда, когда в объекте налицо его полное расщепление на деятельность для другого как условие своего существования, т.е. тогда, когда этот процесс самоотчуждается, и из процесса только в-себе становится процессом также и для-себя. Становится знанием о знании, сознанием.

В этой связи заметим, что переход от описания природы в терминах причинно-следственной связи к терминам взаимодействия, выраженным в теории автоматов, позволил значительно продвинуться в понимании мышления и даже смоделировать некоторые из его функций.

Итак, как природное, так и разумное распадается на две взаимообуславливающиеся противоположности: на субъективное, деятельное, и объективное, дающее материал деятельности. Истиной того и другого является понятие, то, что также противоречиво в себе и, тем самым, есть самодеятельность.

Напомним еще раз. Изложение Гегелем своего учения проходит исключительно в рамках логики, что затрудняет восприятие. Более того, если рассудочное мышление движется логично, но лишь по одной стороне противоречия, то диалектика должна сохранять логичность в противоречии, на каждой из его сторон. Это делать сложно даже тренированному мышлению. Поэтому мы излагаем некоторые элементы системы Гегеля на уровне представлений, притчами. Одно дело, скажем, доказать, что при определенных условиях ротор потока на сфере отличен от нуля, и совсем другое – рассказать, что если шар оброс волосами, его нельзя причесать так, чтобы на нем не образовалась макушка. И то, и другое утверждения составляют суть теоремы о «лохматом шаре», но во втором случае ситуация кажется достоверной, хотя и не видно, как ее сделать вместе с тем и доказуемой.