40. Проблема сознания в философии. Сознание и мозг. Современные психофизиологические концепции сознания.

В Новое время на решение проблемы сознания решающее влияние оказало мировоззрение антропоцентризма.  Человек освободился от власти и опеки Божественного, перестав признавать свою принадлежность двумя мирам: земному и неземному, стал объяснять свое происхождение только их природы, согласившись впоследствии с теорией Дарвина о происхождении человека от обезьяны. Русские религиозные философы Н. Бердяев и Вл. Соловьев видели в этом глубокое противоречие: с одной стороны, человек соглашается со своим животным происхождением, а с другой – претендуем на духовный аристократизм, приписывает себе способность сравняться в своих земных делах с Богом, от которого отказался; обезьяна захотела стать Богом. Так критиковали русские философы самонадеянность тех, кто доверился полностью естественнонаучным теориям происхождения человека.

В условиях отказа от Божественного мысль интерпретировалась только как состояние личности, субъекта. Предполагалось, что человеческая мысль сама себя порождает и сама себя детерминирует. Отсюда и новая метафора сознания: оно не восковая дощечка, на которой отпечатываются образы реальных вещей, а некий сосуд, в котором содержатся идеи и образы до того, как оно включится в общение с миром. 

Если основной смысл античной метафоры сознания состоял в признании акта воздействия внешнего мира на мир внутренний, т.е акта восприятия, то в Новое время акцент переносится с восприятия на воображение. Когда человек осознает себя как Я, у него уже есть способности к логическому мышлению, языку, умение воспринимать мир пространственно и временно и т.д. Сознание начинает рассматриваться в качестве условия возможность познать внешний мир, творить мир явлений, т.е. такой предметный мир, который зависит от структур сознания. В этой связи Лейбниц называл человека «маленьким богом», а кант – верховным законодателем природы.

Метафоры сознания в философии Нового времени и античности имели противоположные смыслы, на они совпадали в том, что содержание сознания отождествлялось с предметным. В разработке проблемы сознания философия Нового времени воспользовалась открытым в средние века умением сосредоточивать свое внимание на внутреннем опыте. Но если в средневековой философии сознание было по определению мистично, то в Новое время из его содержания устраняется всякое мистико-религиозное содержание. Так, Декарт отождествляет сознание с мышлением, логические процедуры которого имеют дело только с характеристиками предметного мира. Он заложил основы отнесения к содержанию сознания только предметно-логического содержания.

Сознание и мозг

Самое удивительное в мозге – это его способность, конечно, обеспечивать наше мышление.

Мы располагаем сегодня возможностью регистрации практически любых изменений состояний мозга и анализа этих изменений на основе разработанного нами метода компьютерной стереотаксии. То есть использования специальных электродов для записи биоэлектрических импульсов, протекающих в точно определенных зонах мозга, с целью получения данных в том числе и о характере организации мыслительной деятельности человека на нейрофизиологическом уровне. В частности, этим путем были выявлены некоторые статистически достоверные изменения частоты разрядов нейронов и их соотношений в ходе тестирования пациентов. То есть состоянию мозга, которое порождает и обеспечивает мыслительный процесс. Мозг в этом случае всегда оказывается намного сложнее, чем мы его себе представляем

ациональное непротиворечивое решение психофизиологической проблемы хорошо сформулировано Ю. Б. Гиппенрейтер: «Имеется единый материальный процесс, и то, что называется физиологическим и психическим, — это просто две различные стороны единого процесса. (…) Дело обстоит не так, что существует мозговой физиологический процесс и в качестве его отсвета, или эпифеномена, психический процесс. И мозговые и психические „процессы“ (процессы в кавычках, ибо они не имеют самостоятельного существования) — это лишь две разные стороны из многих сторон, выделяемых нами, обобщенно говоря, в процессе жизнедеятельности. (…) видимые случаи взаимодействия души и тела могут быть проинтерпретированы совершенно иначе — просто как два разных проявления одной общей причины.» . Далее Гиппенрейтер отмечает, что, вообще говоря, при такой переформулировке психофизиологическая проблема скорее снимается, чем решается: «…по крайней мере в той части, которая относится к вопросу о соотношении физиологических и психических процессов.»

Такое решение психофизиологической проблемы открывает разнообразные практические возможности. Так, внешние проявления телесной активности, прежде всего — движения, может рассматриваться как важнейший источником информации об индивидуальных особенностях психики. Особенности пантомимики и мимики свидетельствуют об эмоциональных состояниях, в частности, связанных с ложью. С другой стороны разработаны разнообразные психологические методы регуляции и саморегуляции физиологических функциональных состояний.