«Совиноглазая богиня»

Мать умерших продолжает жить в преданиях многих европей-ских народов. В латышских песнях ее зовут «матерью могилы», «матерью песчаного холмика» (т.е. могильного холма). В ее руках ключи от могилы и она приветствует умерших, вносимых через кладбищенские ворота. Она пляшет на могилах или впереди похо-ронной процессии¹. Балтийский фольклор, наверное, самый арха-ичный в Европе, сохранил интереснейшие черты древнего культа великой богини. Ворота кладбища — это вход в ее утробу, послед-ний символ, оставшийся от узкой щели, ведшей в мегалитическую галерейную гробницу. Ключи от могилы — это возможность воз-рождения, победы над смертью, которая пребывает в руках самой богини смерти, вернее, в ее утробе, ибо она — мать, имеющая рано или поздно, но родить умерших. Танец на могиле, аналогичный знаменитой тандаве Шивы, разрушает смерть.

Иезуиты, проповедовавшие в Литве в XVII—XVIII веках, сооб-щали, что жмудь продолжает поклоняться Жемине, Матери-Земле,

¹ Н. Biezais. Die Hauptgottinnen der Alten Letten. Uppsala: Almquist and Wiksells. 1955. P. 339.

162

которую считают владычицей мертвых, но одновременно именуют «цветущей» и «проращивающей почки деревьев». «О мать, я исшел из тебя, ты носила меня, нянчила меня и ты примешь меня вновь после смерти моей» — обращались литовцы к Жемине¹.

Это — то же самое существо, которое изображали в виде «венер» в позднем палеолите, в виде змееголовой женщины с ребенком на руках — в ранненеолитических культурах Переднего Востока. Эпо-ха мегалита — это время своеобразного иконоборчества, когда че-ловек с большой силой сознает совершенную неподобность боже-ственного всему земному. Он избегает изображений также стара-тельно как ориньякский охотник осваивал рисунок. В лучшем слу-чае нам приходится довольствоваться символическими знаками и доведенными до геометризма стилизованными изображениями ка-ких-то духовных сущностей. Однако одно изображение, тоже сти-лизованное, но все же вполне узнаваемое, встречает нас часто у входа в мегалитические усыпальницы. Это — изображение так на-зывемой «совиноглазой» богини.

Полное изображение включает два круглых глаза, сходящиеся брови и клюв хищной птицы. Ниже изображаются груди и еще ниже за-крученой спиралью — лоно богини, принимающее мертвых и рож-дающее их к новой жизни (см. рис.). Часто это изображение упроща-ется до «Т-образного» символа. Изображения эти известны с V тыся-челетия до Р.Х. в Западной Европе. В середине IV тысячелетия они обнаруживаются на Переднем Востоке (Телль Барак, Сирия).

Откуда это странное изображение? О. Кроуфорд, посвятивший специальное исследование этой богине², предположил, что образом хищной птицы она наделена из-за обычая выставлять тела умерших на склевывание вплоть до очищения скелета от мягких тканей. Пти-цы, поедавшие труп, стали символами богини земли и смерти. На-ходки Дж. Меллартом фресок Чатал Хююка, где как раз изображено поедание громадными грифами обезглавленных человеческих тел, свидетельствуют в пользу существования такого похоронного обычая в неолитическое время. В мегалитических гробницах Оркнейских островов многочисленны находки принесенных в жертву крылатых хищников — белохвостых орлов, воронов, сов. Безусловно, несъедоб-ные и во многих религиях нечистые, эти птицы приносились в жертву в местах захоронений, поскольку они принадлежали «совиноглазой» богине, являлись ее воплощениями.

¹ М. Gimbutas. The Early Fertility Goddess... 1987. P. 23. См. также: Р. Ber- ger. The Goddess Obscured. Transformation of the Grain Protectress from God­ dess to Saint, Boston, 1985.

² O.G.S. Crawford. The Eye Goddess. L, 1957.

11*

163

в) кости пальцевых фаланг с изображением «совиноглазой богини» (Альмизарак, Альмбрия. Испания). Начало III тысячелетия до Р.Х.