Исцеление

Диалог шамана с высшими духами может строиться различно. Узнав о допущенном проступке больного, колдун тут же спраши-вает его: действительно ли он совершал названное духом непра-ведное действие. Если больной отрицает, камлание прекраща-ется — диалог с духами не получился. Но если больной сознается в содеянном (соглашаться на лжи категорически запрещено обыча-ем), то беседа шамана с духом продолжается. Он предлагает выкуп-умилостивление. Дух требует большего. Шаман торгуется, указы-вая на бедность больного. Так от коня требуемая жертва может уменьшиться до петуха. Но иногда дух неприступен, и тогда или приходится изыскивать средства на полную жертву, или прибегать к хитрости. Обманы шаманом духов, даже наивысших и сильней-ших, кражи душ из плохоохраняемых небесных хранилищ — очень распространены в практике сибирского шаманизма. У всех сибир-ских народов имеется немало легенд о находчивых шаманах, обма-нывающих духов.

Такова, например, якутская легенда о борьбе шамана с духом, похитившим душу девушки. Молодой шаман еще «лежал в гнезде» то есть воспитывался у главы верхних духов-абаасы Улуу тойона. Из своего гнезда посвящаемый видит, как через пол юрты появ-ляется сын Улуу тойона и молча усаживается в углу. Вслед за

317

ним в юрту влетает «шаман земли» и просит Улуу тойона вернуть похищенную душу. Хозяин отнекивается незнанием, а сын не отвечает на вопросы шамана и сидит, уткнув голову в колени. Тогда шаман, превратившись в осу, жалит сына и, заставив его таким образом открыть лицо, влетает ему в нос; из ноздрей вы-падает серебряное женское украшение — душа жертвы. Оса-шаман подхватывает ее и улетает вниз на землю. Увидев такое, старуха, воспитывавшая на небе души будущих шаманов, залепи-ла им глаза детским калом и потому, завершается предание, те-перь на земле перевелись великие шаманы, способные возвра-щать жизнь умершим людям¹.

Не менее распространенный вариант камлания на исцеление — обнаружение «чорта», похитившего душу без какого-либо приказа свыше, просто по привычке к гнусностям. Тогда шаман должен вступить со зловредным абаасы в борьбу и с помощью духов-по-мощников, одолев его, забрать душу. Но и тут хитрость ценится сибирскими шаманистами ничуть не меньше силы.

М.Н. Хангалов приводит такое бурятское предание: Некий шаман, узнав о болезни односельчанина, притворяется мертвым и так встре-чает трех злых духов, которые идут похищать душу. Дорогой духи спрашивают шамана, почему, если он мертвый, под его ногами при-минается трава. Находчивый шаман объясняет, что он умер лишь недавно и еще не научился вполне ходить правильно. В свою оче-редь он интересуется у духов, чего они боятся больше всего на све-те. Духи чистосердечно признаются (вообще духи часто предстают в легендах шаманистов сильными, но глуповатыми существами), что больше всего они страшатся шиповника и боярки. «А ты чего более боялся, когда был живой?» — задают ответный вопрос духи — «Я больше всего при жизни боялся жирного мяса» — отвечает наход-чивый бурят, не дурак покушать. Пройдя некоторое время, шаман предлагает духам понести пойманную душу, так как те устали. Духи охотно соглашаются. Заметив по дороге заросли боярки и шипов-ника, шаман прячется в них, крепко держа душу больного. Духи видят, что их обманули, но и близко не решаются подойти к страш-ным кустам. Издали начинают они забрасывать шамана кусками жирной баранины. Тот кричит «Ой, боюсь, боюсь», а сам наедается вволю. Духи, видя безрезультатность своих усилий, уходят прочь, а шаман, выбравшись из кустов, возвращается в земной мир и воз-вращает душу больному».

¹ Г.В. Ксенофонтов. Легенды и рассказы о шаманах у якутов, бурят и тунгусов. М., 1930. С. 94—100.

М.Н. Хангалов. Собр. соч. Улан-Удэ, 1958. Т. I. С. 398—399.

318

Когда по каким-то причинам шаман не может обмануть или взять душу силой, он предлагает духам «выкуп» — жертвенное животное, приговаривая: «Вы хотели съесть этого человека, ешьте вместо него это!»¹.

Тем или иным образом получив душу больного человека, шаман обращается с ней крайне осторожно. Хотя этот момент камлания и именовался у нанайцев сэкпэн (от сэкпэмбуву — вцепиться зу-бами), шаманы разъясняли Анне Смоляк: «Никогда шаман не схва-тывает душу зубами. Душа маленькая, нельзя ее схватить зубами, ее повредить можно! Мы душу берем осторожно, обнимаем, пря-чем в складках одежды или в котомку, либо отдаем духу-помощ-нику, чтобы он потихоньку ее нес»².

Наконец, происходит возвращение души владельцу — пупсинг (нанайск.). Шаман с силой вдувает (пу — дуть) душу на одежду, на верх головы или между лопаток больного, при этом зрители стара-ются подтолкнуть шамана вперед и сильнее давить на спину ему в области лопаток, дабы он лучше выдохнул из себя обретенную душу.

Сходным же образом происходило лечение и в тех случаях, когда злой дух вселялся в больного. Здесь самое важное — извлечь привяз-чивого духа из человека. Годны были любые методы — запугивание, выкуп, обман. Нанайский шаман, изведав, что в его пациенте пря-чется злой дух, громко кричал «Га!» и колотил в бубен, часто зрители помогают изгнанию своими криками. Злой дух — амбан пугался и убегал от больного через растворенные окна и двери.

Более надежный способ такого камлания описан А. Смоляк: «Из сухой травы изготавливали большую фигуру, которую под-вешивали к потолку или ставили на трех ногах около окна сна-ружи дома. От больного к фигуре протягивали нитку... Все при-сутствующие в доме кричали «Га!», чтобы устрашить злого духа, а шаман в это время изгонял его, кусая тело больного в разных местах — живот, грудь, шею, при этом амбан якобы метался в теле больного и наконец выходил через его рот... Вырвавшись из тела больного, амбан бежал по нитке (все видели, как она дро-жит) и попадал в травяную фигуру; чтобы он не миновал ее, ино-гда внутрь вкладывали приманку (лакомство) — стружки, обма-занные рыбьей кровью. После этого чучело (само по себе) На-чинало прыгать так сильно, что его с трудом удерживали за ве-ревки здоровые мужчины. Тут все начинали бить его палками, убивали злого духа, а фигуру выкидывали в тайгу»³.

¹ И.А. Худяков. Краткое описание Верхоянского округа. Л., 1969. С. 322.

² А.В. Смоляк. Шаман... С. 151.

³ Там же. С. 167—168.

319

После удачного изгнания амбана больной выздоравливал, од-нако камлание на этом не заканчивалось.

СОХРАНЕНИЕ СПАСЕННОЙ ДУШИ

В тяжелых случаях якутский шаман не ограничивался возвра-щением похищенной души ее законному владельцу или изгнанием злобного абаасы. Бережно взяв душу больного, шаман возносил ее высшим небесным духам-хранителям рода — айыы, прося очище-ния от всех недугов и предсказания будущей судьбы выздоровев-шего человека. Этот обряд именуется кутун кётёгёр — поднятие души. Иногда в это время, пользуясь моментом близости с выс-шими духами, шаман пытается узнать будущее и других участников камлания. Среди алтайцев принято в это время поочереди подхо-дить к каму, который, прижав подошедшего к своей груди так, чтобы он оказался между бубном и колотушкой, в стихах возвещает ему грядущее.

У нижнеамурских народов забота о душе исцеленного проявля-ется иначе. Здесь принято среди шаманов брать души детей и бо-лезненных взрослых на сохранение в убежище душ — дёкасон, дюасу. Как вы помните, каждый шаман имеет свою собственную «шаманскую колыбель» — дёргиль, гора’. Это — не область земного мира, но владения в мире потустороннем, символически выходя-щие в этот мир в каком-то чистом месте, «которое не могут оск-вернить люди», далеком от поселений, под огромными скалами, на недоступных океанических островах. В дёргиль отдыхают духи-помощники шамана, там и он сам укрывается от всяческих напас-тей во время камланий. Туда же он относит и души спасенных лю-дей, если об этом просят они сами или их родственники.

Дёкасон описывается шаманами как просторный дом о трех, а то и о девяти комнатах, хорошо охраняемый духами-помощниками от всяческих бродячих кровожадных амбанов. За душами, лежащи-ми на нарах и камах (толстые циновки — постели) присматривает старуха Майдя Мама, Осомди Мама. Сейчас нанайцы и ульчи шутливо именуют ее «зав. яслями». Однако, как уже выше было сказано, это переосмысленный образ Old Hag — Матери-Земли. Символом дёкасона у шамана является маленькая коробочка или мешочек с ватой — сомалакан фатача.

Анна Смоляк рассказывает, что все нанайские и ульчские ма-тери отдают души детей на хранение дёкасон. Как правило, их по-лучают от шамана назад только при женитьбе или выходе замуж. При камлании по любому поводу шаман заканчивает действо по-

320

сещением дёкасона и рассказывает матерям, как чувствуют себя души их детей в его хранилище. Если ребенок, душа которого на-ходится в дёкасоне, заболевает, то считается, что душа сбежала или украдена из-под надзора Майдя Мамы и шаман специально кам-лает, дабы вернуть ее на место¹.

Многочисленны случаи, когда нанайский юноша, отслужив в армии и вернувшись в родные места, первым делом навещает ста-рика шамана, хранящего его душу, и лишь получив от него на-ставления и благословения, переступает порог отчего дома. Один из старых нанайских шаманов, уже знакомый нам Мало Онинка, с гордостью говорил Анне Смоляк: «Я как доктор помогал боль-ным. Сохранял души детей. Сейчас они уже большие, в городе не-которые живут. Я ничего не записываю, а врачи записывают, кому помогли»². И действительно, за свои услуги по предоставлению убежища никакой платы шаманы не просят. Это их долг и перед общиной и перед духами, посвятившими их в шаманство.

Впрочем, порой в среде амурских аборигенов рассказывают ле-дянящие кровь истории о злых шаманах, которые кормят своих духов-помощников душами отданных им на хранение детей. Таких шаманов именуют черными и стараются обходить их подальше стороной.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ КОРМЛЕНИЕ И РОСПУСК ДУХОВ

В традиционном обществе существует обычай рассчитываться с работником вечером того дня, когда он закончил дело, для испол-нения которого и был нанят. «Не обижай ближнего твоего и не грабительствуй. Плата наемнику не должна оставаться у тебя до утра» [Лев. 19, 13]. Шаман поступает со своими духами-помощни-ками по этому правилу. После камлания он предлагает им угоще-ние. Вкусы духов, как я уже упоминал, могут быть очень своео-бразны, но пренебрегать ими шаман не решается — одному духу предлагают жуков короедов, второму — железные опилки, третье-му — мышей, четвертому — самородную серу. Каких-то устояв-шихся правил в пищевом рационе духов нет. Разве что не реко-мендуется кормить демонов сырым мясом, дабы они не озверели и не стали вредить людям³. Каждый из духов сам сообщает своему хозяину, что ему любо. А если вспомнить, что духи едят лишу

¹А.В. Смоляк. Шаман... С. 114-115.

Там же. С. 187. ³ Анна Смоляк сообщает о существовании такого представления среди нижнеамурских народов. См.: Шаман... С. 178—179.

321

«невидимо», в то время как ее материальную субстанцию должен съесть сам шаман, то мы не можем не согласиться, что во вкусовых пристрастиях духов колдуну мало корысти.

Меньше всего похож шаман на алчного жреца-обжору, мечта-ющего полакомиться самыми вкусными кусочками жертвы. И это ясно свидетельствует в пользу совершенной реальности мира духов для шамана. Указания, чем их потчевать, духи дают колдуну вполне определенно, когда тот пребывает во сне, в трансе, в шаманской болезни. Нарушить эти указания, по всеобщему убеждению шама-нистов, невозможно — иначе духи или накажут шамана тяжелой болезнью, или покинут его.

Кроме кормления духов после каждого камлания, шаманы ре-гулярно (у нижнеамурских народов дважды в году) проводят пуб-личный обряд — кала — кормление всех помогающих им духов. Это дорогостоящий обряд, так как многие духи привередливы и требуют каких-то особых кусочков от редких диких животных и рыб (например, сердце пестрой утки), для добычи которых шаман вынужден платить деньги охотникам. Но отказать духам в желае-мом шаманы редко решаются, хотя Моло Онинка и рассказывал, что прогнал одного духа за его крайнее пристрастие к сливочному маслу — «на такого не накупишься». Чаще наказывают духов за малоэффектипность их помощи. Если дух участвовал в камлании, обещал помочь, а больному чуть полегчало, а потом опять стало плохо, то ленивого духа ругали, переставали кормить, били прути-ком, а то и выкидывали его идольчика.

К обряду кала шаман тщательно готовится, собирает необходи-мые припасы, делает кушанья. Каждого духа он встречает особыми, любимыми духом песнями, его идольчика — аями окуривает дымом багульника, беседует с ним, рассказывает зрителям о повадках и достоинствах своего невидимого помощника, кормит, поит водкой (глоток или полглотка для каждого духа). Поскольку духов много, обряд длится долго.

Любое камлание завершается жертвой и коллективной трапе-зой. В жертву приносят то животное, какое духи требуют в качестве выкупа за больного или попавшего в несчастье человека. В обряде кала сам шаман приносит в жертву поросенка или курицу, неви-димая часть жертвы съедается духами, а все прочее — шаманом и его зрителями. «Как ни трудно было совершить этот обряд в материальном отношении, но, по свидетельству нанайцев, не было случая, чтобы эти древние ритуалы нарушались» — указывает Анна Смоляк, бывшая сама очевидцем кала в сентябре 1972 года¹.

1

А.В. Смоляк. Шаман... С. 88—89.

322

Путешествуя в Алтайских горах, Вильгельм Радлов также обра-тил внимание на обычай совместной трапезы после камлания. Жертвенное мясо кам вначале предлагал духу бубна и духу хозяй-ского очага, а затем раздавал гостям, которые жадно поглощали полученные куски. «Наслаждающиеся сдой люди изображают по-глощающих пищу невидимых духов» — констатирует ученый¹.

Тот же смысл имела и чудовищная попойка, которую учиняли алтайцы после жертвенной трапезы на третий день большого камлания: «Поглощаются огромные бурдюки айрана — молочной водки. Северные шаманисты, телеуты и шорцы варят вместо ай-рана ячменное пиво. Пьют, поют песни, кричат и смеются, пока большинство присутствующих не упьется до потери сознания, и на том самом месте, где они свалились пьяные, они и остаются ле-жать до утра, пока не проспятся. Опьянение не считается позором, оно рассматривается, как нечто совершенно естественное».

Аналогичные обряды имеются и у иных шаманистов. В совмест-ной трапезе духов и людей заложен большой смысл. Сотрапезни-чая, духи и люди становятся некоторым единством. Демоно-антро-пическим существом теперь является не только получивший по-священия шаман, но и заказчик камлания и его зрители. Обособ-ленное колдовское действо, благодаря соучастию в камлании одно-сельчан и в результате жертвенной трапезы, превращается в таин-ство единения людей с духами.

Именно эти коллективные обряды, постоянно восстанавливаю-щие связь (re-ligo) людей с демонами, и позволяют воспроизводить на протяжении тысячелетий шаманство как социально-религиоз-ную форму.

ШАМАНИЗМ КАК КУЛЬТУРНО-РЕЛИГИОЗНОЕ