2. Поселенческие, этнические и религиозные особенности менталитета татарстанцев

Отличия менталитета населения РТ от сознания в иных регионов формируют как специфика татарской народной культуры и элементы объединения этнических культур, так и особенности психологии сельчан и конфессий в РТ.

Психология аграрного сегмента населения включает традиционные черты доиндустриального общества, породившего почти всю местную элиту и сказывающегося на выходцах из села среди населения города. Конечно, Татария не может быть полностью отнесена к аграрным обществам: сельское население насчитывает менее миллиона, или 26,2% от 3,7 млн. всех жителей РТ. При этом на селе и среди горожан 1-го поколения преобладают татары: их доля, выросшая за 1979-1989 гг. в населении РТ с 47,6 до 48,5%, поднялась и среди горожан (с 37,7 до 42,1%), и на селе (с 64,5 до 65,5%; наоборот, доля русских на селе упала с 23,5 до 22,9%). Однако необходимо учесть, что РТ по темпам миграционной убыли из села в город в 1989 г., например, занимал 1-е место в РФ, т.е. сельско-городской континуум наполняется маргинальными чертами.

Согласно Ф.Теннису, сельская общность характеризуется следующим:

1) Личная мотивация: в общности живут согласно общинным обязанностям (включая взаимопомощь), городское общество же основано на личной выгоде, адаптировано к рынку.

2) Социальный контроль: общность основана на традиционных неписаных обычаях, тогда как город базируется на законах, отрицает подмену писаного права обычным.

3) Разделение труда: в общности специализация ограничена, а в обществе – развита. Городская цивилизация порождает профессионалов, умеющих качественно делать свое дело, которому они долго учились как в учебном заведении, так и на практике. Вместе с тем они не претендуют на всезнание и умения во всех областях, ибо всегда за заработанные ими деньги могут нанять спецов. В противовес этому сельчане в силу традиций и уровня развития производства в деревне остаются полупрофессионалами (стремясь все делать сами, игнорируя законы разделения труда).

4) Культурные ценности: культура общности основывается на религиозных ценностях, городское общество – на светских. Сельской психологии свойственна ориентация на ценности традиционного общества: меньшая образованность, оторванность от мировой культуры; слабая совместимость с политической и экономической свободой.

5) Главными социальными институтами общности являются семья, соседи и само село, в обществе – крупные ассоциации (деловые, общественные, политические). Превалирование семейных ценностей, даже в условиях нуклеаризации семей, сохраняет такие реликты расширенной семьи у маргиналов, как тесные связи между родственниками, выражающиеся в более интенсивном, чем среди потомственных горожан, общении и пиетете (и в наличии в лексике десятков терминов, указывающих на весьма дальние степени родства и свойства (особенно, в тюркских языках); сеть, система родственных, соседских, земляческих личных связей, в которую включен индивид, гораздо сложнее, плотнее и шире, чем у классических горожан). Сельчанам свойственны самодостаточность, замкнутость, привычка к полной транспарентности жизни окружающих, «круговая порука» (принцип коллективной ответственности), зависимость от общего мнения, преобладание культуры стыда и культуры страха над городской культурой вины. В республиках РФ развиты и земляческие чувства, особое выделение выходцев из одного района, села, элементы их корпоративной сплоченности в городах и вне РТ.

Среди выходцев из села сохранилась (и культивируется правящей элитой) группа черт психологии аграрного общества. Это:

А) Аграрии с детства наблюдали смену природных циклов и зависимость от них всей жизни людей – поэтому они закономерно являются стихийными материалистами и даже прагматиками. Повторяемость и застойность природных и производственных процессов на селе способствуют метафизичности подхода к общественным процессам и убеждению в историческом круговороте социальных событий. Отсюда вытекают консерватизм, ретроградность, настороженное отношение к новшествам и дихотомичность сознания сельчан, предпочтение ими стабильности и достатка правам человека. Зависимость от природной стихии и социального давления города формирует повышенную лабильность, «крестьянскую хитрость».

Б) На селе господствует подчеркнутое уважение к старшим по возрасту, проявляющееся в ряде обычаев, а у тюрок – и на вербальном, коммуникативном уровне (в обязательном указании на более старший возраст собеседника).

В) У сельчан и экс-сельчан сохраняется более патриархальное, моногамное и антисексуальное отношение к браку: как к распределению власти, прав и обязанностей в семье, так и к матримониальной мобильности, т.е. у них чаще встречаются большие семьи (причем полиэтнические семьи в РТ крупнее иных: их средний размер в городах – 3,6 человека, татарских – 3,4, русских – 3,2 чел.), подчинение сексуального поведения строгому контролю и запретам и негативное отношение к разводам (на селе зарегистрировано лишь 10% разводов от их общего числа; во многом из-за этого уровень разводов среди татар в 1,3 раза ниже, чем у русских, хотя в межэтнических браках он не выше, чем в моноэтнических), серийной моногамии (вступлению разведенных в повторный брак), рождению детей вне брака (так, 14,4% общего числа последних) и к просексуальности (терпимости к внебрачным связям), абортам и контрацепции. Хотя в целом отношение к рождению детей и на селе, и среди татар остается позитивным: общая рождаемость у татар в 1,4 раза выше, чем у русских (причем, у татар-сельчан – в 1,3 раза, а у горожан – даже в 1,5 раза, чем у русских, тогда как общая смертность среди татар в 1,5 раза ниже, чем среди русских, при этом в городе данный разрыв достигает 1,8 раза, вследствие чего естественный прирост татар в 2,5 раза выше русского). В итоге семьи сельчан и экс-сельчан, хоть и жестче, зато прочнее и играют решающую роль в социализации индивидов и поддержании групповой солидарности.

Г) У выходцев из моноэтнических сел зачастую сильны элементы ксенофобии, провинциализма, этнической, религиозной и поселенческой автаркии и эндогамии. Так, полиэтнические семьи в городе составили в 1989 г. 18%, на селе 6,6% всех семей. Данные таблицы 1 свидетельствуют о том, что сельские татары-мужчины вступают в межэтнические браки в 5,6 раза реже, чем русские казанцы-мужчины. Кстати, сельские татары втрое менее мобильны в этом смысле, нежели русские сельчане, которые сами в 2 раза отстают по данному показателю от русских Казани, а татарки значительно мобильнее мужчин-татар, – в Казани, к примеру, на треть, т.е. татарки Казани, в отличие от более эндогамных мужчин, почти «догнали» русских казанцев – как женщин, так и мужчин. Это отставание мужчин, несомненно, свидетельствует о сохранении патрилинейности (определении родословной и наследования преимущественно по мужской линии). У русских и татарок Казани родство чаще определяется по обеим линиям: и родословная, и имущество наследуются независимо от пола супруга, хотя фамилию и отчество человек получает от отца и, чаще всего, жена берет фамилию мужа.

Таблица 1.