2 Место происшествия — источник информации о психологических особенностях личности преступника

Прежде всего место происшествия есть не что иное, как пространство, на котором разворачивается предметная деятельность лица, совершившего преступление, а также потерпевшего, свидетелей, в последующем — следователя, понятых, специалистов.

Различная направленность действий этих лиц по-разному отражается на материальных объектах, которые, в свою очередь, воздействуют на их психику, оставляя у них в сознании следы психического отражения в виде различных образов, вызывая определенные эмоции, чувства, внося в их поведение непредвиденные «помехи», к воздействию которых они не всегда бывают готовы. Таким образом, имеет место взаимное влияние друг на друга субъектов уголовно-процессуальной деятельности и материальной обстановки места происшествия. Вот почему изучение обстановки места происшествия

«позволяет с большей или меньшей степенью вероятности судить о психических особенностях преступника» [79, С.254].

В действиях преступника на месте происшествия проявляются: особенности его

психических процессов (восприятия, памяти, мышления), психическое состояние, которое у него было при совершении преступления, различные психические свойства его личности: темперамент, характер, его способности, навыки, умения, установки, особенности мотиваций.

Нельзя также не учитывать и такой важной особенности в поведении преступников, когда они, готовясь к совершению преступления, обдумывая, казалось бы, в деталях свой замысел, тем не менее нередко недооценивают дезорганизующее влияние на их сознание, целенаправленную преступную деятельность своего психического состояния, что, в свою очередь, не может не отражаться на обстановке места происшествия.

Поскольку преступления совершаются в условиях воздействия на психику различных помех субъективного и объективного характера, таких, например, как страх оказаться застигнутым на месте совершения преступления, дефицит времени, усилия, необходимые для преодоления неожиданно возникшего сопротивления потерпевшего, и т.п., — все это вызывает непрогнозируемое по своей интенсивности состояние избыточной нервно-психической, эмоциональной напряженности. Вследствие этого нарушается гибкость мыслительных процессов, частично сужается поле восприятия, ослабляется внимание к своим действиям и сопутствующим им изменениям в материальной обстановке.

По этой же причине резко возрастает вероятность совершения так называемых ошибочных действий, которые не входили в заранее продуманный преступником сценарий своего поведения. Еще 3. Фрейд в своих лекциях по психоанализу, рассматривая природу бессознательного, говорил о так называемых ошибочных действиях (всевозможных оговорках, описках, иных не контролируемых сознанием отклонениях в поведении), которые должен, как полагал он, заметить опытный криминалист, расследующий преступление.

Существенные различия в условиях, когда намечалась последовательность совершения преступных действий, и в реальных условиях их выполнения нередко снижают остроту мыслительных процессов преступника, сужают его возможности использования приобретенных знаний и опыта. И это важно помнить следователю,

который не должен терять уверенности найти следы на месте происшествия, а также в последующем следы с места происшествия на разыскиваемом преступнике. Данное обстоятельство должно стать доминантой, прочной основой убежденности в успехе своего дела, целевой установкой следователя, направленной на раскрытие преступления.

Связь преступника с местом происшествия имеет далеко не однозначный характер. Не только преступник видоизменяет обстановку на месте происшествия, но и сами обстоятельства преступления (в том числе и место преступления) в последующем длительное время влияют на его психику, оказывая сильное воздействие на сознание и поведение, нарушая адекватные формы реагирования на различные, порой даже нейтральные раздражители, вызывая в сознании стойкие очаги возбуждения, своеобразные аффективно окрашенные комплексы, которые нарушают привычное течение психических процессов, поведение человека.

Периодически возникающие воспоминания, связанные с совершенным преступлением, с тем, что ему сопутствовало, нередко вызывают так называемые вторичные (следовые) аффекты. Данное явление было исследовано еще в конце 20-х гг. А.Р. Лурия, который выявлял в психике лиц, совершивших убийство, чрезвычайно сильные аффективно окрашенные следы не только от самого преступления, но и от обстановки, в которой оно происходило. Эти следы нарушают ассоциативные связи, физиологические процессы, координацию действий, двигательные реакции, что не может не отражаться на материальных объектах места происшествия, на поведении самого преступника.

Как установил А.Р. Лурия, попытки преступника полностью скрыть аффективно окрашенные переживания обычно не удаются. Напротив, эти попытки обостряют аффективно окрашенные симптомы, делают их еще более заметными для окружающих.

«Многое, — писал он, — убеждает нас в том, что психические следы после каждого преступления остаются в весьма заметной форме. Поэтому, задаваясь целью вскрыть причастность к преступлению, мы должны не только пытаться найти внешние следы и вещественные доказательства (отпечатки пальцев, пятна крови, вещи преступника на месте преступления), но и обратить серьезное внимание на те следы от преступления, которые сохранились в самом преступнике, в его психике. Эти следы столь же ощутимы и объективны, как и любые следы внешней среды» [57, С.82].

Совершая преступление, преступники нередко на месте происшествия прибегают к различного рода инсценировкам, чтобы направить следователя по ложному пути.

Как правило, инсценировка сопровождается умышленным искажением действительной картины события, уничтожением определенных вещественных доказательств. Поскольку инсценировка на месте происшествия является одной из форм проявления ложного поведения лица, независимо от его желания создаются внутренние противоречия, которые при внимательном к ним отношении должны привлечь внимание следователя.

Преступная инсценировка в последние годы приобрела необычное и новое звучание в процессе расследования преступлений, что вызвано интенсивной интеллектуализацией преступной деятельности. Преступная инсценировка, продуманная за следователя, загруженная "вещественными доказательствами", становится порой настоящим искусством. Она - явление многогранное и многофункциональное.

Преступная инсценировка - это:

способ введения в заблуждение; демонстрация ложной очевидности; рефлексивная игра со следователем; иллюзия, сформированная для следователя; форма преступного риска;

система порождения негативных обстоятельств, сопровождающих инсценированное действие;

изваянная в следах ложь;

навязываемая следователю версия преступника; преобразование следов происшествия; психологическая ловушка для следователя;

аффект в следах (если инсценированное действие не подготовлено заранее) [40, С.3-4].

Инсценировку места происшествия можно распознать по следующим общим

_{чертам:}

демонстративный характер признаков события на месте происшествия;

наличие признаков различных преступлений;

сокрытие отдельных признаков на месте происшествия;

несоответствие признаков на месте происшествия механизму подлинного происшествия;

противоречия в обстоятельствах происшествия;

негативные обстоятельства.

Частным признаком инсценировки служит то, что место происшествия являет собой чересчур яркую картину того или иного события. Стараясь навязать следователю нужное объяснение, преступник стремится обставить место происшествия с наибольшей убедительностью. По мнению преступника, этого можно достигнуть, имитируя самым наглядным образом признаки события, которые необходимо изобразить. При этом нередко утрачивается чувство меры. В результате при осмотре обнаруживаются неоправданные разрушения, нарочитый беспорядок, чрезмерно выраженный характер следов.

На указанные обстоятельства должно быть обращено особое внимание, имея в виду, что в реальной ситуации преступник остерегается оставлять лишние следы и не станет тратить время и усилия на то, что непосредственно не требуется для достижения цели.