57. Мениппова сатира в творчестве Лукиана.

К 60-м годам наметился переход Лукиана от софистики. Его начинает привлекать философия. Сатира Лукиана принимает резко выраженный философский уклон. Основные ее объекты – религиозное суеверие, стоическое богословие с его учением о божественном провидении и оракулах, стремление людей к богатству и власти, догматизм вульгарных философов и их неблагонравность.

Тогда Л переходит к данрам, применявшимся в популярно-философской литературе. Находкой для него оказались произведения его забытого земляка Мениппа. Составляет целую серию философско-сатирических диалогов в стиле Мениппа с фантастическим повествовательным обрамлением. Хаар-ку дает сам в «Дважды обвиненном»: На судилище, учрежденном Зевсом, под предводительством Правды проходит ряд тяжб. Против Лукиана выдвинуты 2 обвинения: одно со стороны Риторики, в том, что он ее бесчестно покинул, другое со стороны философского Диалога в “недостойном обращении” - вернув его с заоблачных высей, введя в него насмешку, ямб, речи киников, слова Аристофана, надел почти смешную маску и, наконец, выкопал и натравил на него Мениппа, кусающего, даже когда смеется.

Сначала близко придерживался сюжетов самого Мениппа, выводил его как д-щее лицо и даже сохранял особенности его стиля – смешение прозы и стиха. М спускается в преисподнюю – «Путешествие в подземное царство», взлетает на небо «Икароменипп» в поисках истины. Предмет сатиры – не только греческие верования, но и новомодные представления иранской религии, и христианства. Насмешки переплетаются с веселой пародией. Киническое презрение – «Разговоры в царстве мертвых». Перед лицом смерти все ничтожно, один улыбается. «Зевс уличаемый» - против учений о божественном промысле. «Зевс Трагический»: спор между эпикурейцем и стоиком по поводу существования богов, угроза лишения даров. Зевс – трагические стици, Гермес – размер комедии, Афина – гекзаметром, Гера в прозе. Использует речь Демосфена. Спор о ценности статуй. Мом – бог-хулитель. Но «на свете еще осталось достаточно глупцов», хоть эпикуреец и побеждает.

Сатира против философов, где высмеивал тех самых киников: «Аукцион образов жизни» - взгляды разных философских школ. Против не философии, но ее недостойных представителей «Рыбак». «О состоящих на жалованье» «домашних философах», о лицемерии и чревоугодии – «Пир».

Во многих произведениях «менипповского стиля» старается сохранить историческую перспективу 3 в до н.э., ограничиваясь лишь намеками на обстановку своего времени. Для непосредственной сатиры на современность предпочитает другие формы.

Менипп принадлежал к киникам. Миннип – киник, сатира. составлял философско – сатирические диалоги с фантастич повеств. обрамлениями, вроде полёта на небоили нисхождение в преисподнею , изображал рождение ненавистного киникам Эпикура.

Сочинял иронические «послания богов», ничтожество земских благ. , сатира на религию. полемика с филос. школами. Требовали полного опрощения, отрицания всякой цивилизации, свободы от обычных человеческих благ. Некоторое время сочувствовал.

58. Проблема происхождения жанра античного_ любовного романа.

На первых порах героями романа оказываются персонажи мифов (роман о царевне Хионе, о царевне Парфеноне), исторические (или считавшиеся таковыми) деятели (роман об ассирийском царевиче Нине, о сыне фараона Сесонхосиса). Таким образом, роман еще пользуется фигурами, характерными для более ранних форм любовного повествования, для элегии, эпоса или исторической новеллы с любовным содержанием.

Сюжет такого повествования составляет цепь приключений одного или двух действующих лиц, очень часто – влюблённой пары. Чаще всего персонажи являются вымышленными. В соответствие с распылённостью позднеантичного общества, с отсутствием больших общественных интересов личные цели индивидов подаются в полном отрыве от общественных целей, личные конфликты не становятся выражением социальных конфликтов. Идеологическая борьба не получает в романе яркого выражения, и играет он лшь подчинённую роль «развлекательного» жанра. По сюжету все греческие любовные романы однотипны: юноша и девушка необычайной красоты; девушка настолько прекрасна, что, кажется, сошла с небес; герои быстро влюбляются, это заканчивается их свадьбой или тайной помолвкой с бегством, если встречаются препятствия. Такова завязка, содержащая любовную часть романа. Основное, однако, впереди. Случается разлука. Герои блуждают по разным странам, терпят бедствия и муки, их необычная красота становится источником искушений, но они сохраняю верность друг другу. Неизменным остаётся мотив мнимой смерти одного зи героев: он уже, казалось, умер, иногда даже на глазах другого героя, уже оплакан и погребён, но в действительности он жив. Смерть окажется длительным обмороком, яд – сонным порошком, нож – театральной бутафорией. Несчастья, постигающие героев, не имеют внутреннего оправдания; они мотивированы злым роком или непонятной волей одного из божеств. В некоторый момент этой неправдоподобной серии приключений пара воссоединяется. На этот раз уже прочно и надолго. Первые следы романа относятся к концу 2 века до н.э. Ранние романы представлены только небоьшими папирусными отрывками, которые позволяют всё же сделать вывод, что роман лишь со временем сделался повествоанием о вымшленных лицах. На первых порах героями романа становятся исторические (или считавшиеся таковыми) персонажи.

ГЕЛИДОР “ЭФИОПСКАЯ ПОВЕСТЬ”. Гелиодор, автор самого объемистого из сохранившихся романов "Эфиопская повесть" ("Эфиопика") о Феагене и Хариклии. Схема любовного романа соединена здесь с уже многократно упоминавшимся старинным мотивом подкидывания и узнания. У эфиопской царицы, взглянувшей в момент зачатия ребенка на изображение Андромеды, родилась белая дочь. Опасаясь подозрений мужа, мать подкинула ребенка, и девочка попала в Дельфы к жрецу Хариклу, который воспитал ее и назвал Хариклией. В нее влюбляется прекрасный Феаген; Хариклия его тоже любит, хотя приемный отец предназначает ее другому мужу. Повинуясь оракулу, влюбленные покидают Дельфы с помощью египетского пророка Каласирида, прочитавшего тайну рождения Хариклии по записи на повязке, оставленной при ней матерью. Теперь беглецов ждет обычная серия злоключений, из которых самое опасное вызвано страстью жены египетского сатрапа к. Феагену. У Гелиодора экспозиция сдвинута. Изложение открывается картиной: пустой корабль у устья Нила, усеянный трупами берег и девушка на скале, склонившаяся над раненым юношей. Раскрытие этой таинственной ситуации происходит постепенно, в несколько приемов, а завязка действия становится известной читателю только к середине романа. То разлучая, то вновь соединяя своих героев, автор приводит их после ряда приключений в Эфиопию, где им грозит заклание на алтарях Солнца и Луны и где роман завершается тем, что родители "узнают" Хариклию и соединяют ее браком с Феагеном. В основной рассказ вводятся вставные новеллы псевдоисторического и бытового содержания. Действующие лица резонерствуют на психологические темы и произносят декламации в стиле трагедии. Автор не без иронии подчеркивает свою любовь к экзотике и театральным трюкам. Ему удаются пышные описания торжественных празднеств, церемоний, процессий. Чрезвычайно популярный в средневековой Византии, роман Гелиодора был в XVI в. переведен на западноевропейские языки и оказал заметное влияние на развитие французского романа XVII в.

ЛОНГ “ДАФНИС И ХЛОЯ”. И Дафнис и Хлоя в свое время были подкинуты родителями и выросли в среде пастухов. Поскольку действие вынесено за пределы "официального общества", любовь не имеет у Лонга того отвлеченно-бесплотного характера, который обычно присущ чувствам добродетельных героев, в особенности героинь греческого романа. Дафнис и Хлоя - подростки, почти дети; полюбив друг друга, они должны еще пройти незнакомую им "науку любви", и последовательные этапы этого процесса, составляют содержание романа, вместо привычных злоключений странствия. Рост и осознание любовного желания развертываются параллельно жизни природы, по сменяющимся временам года. Похищение, плен, кораблекрушение, все эти обязательные приключения сохранены и у Лонга, но поданы как мимолетные опасности, возникающие благодаря вторжению в пастушескую сферу чуждых ей горожан. Нарядный, "горгианский" стиль романа, прекрасно гармонирующий с его содержанием, воспроизводит певучесть эллинистической буколики. Заканчивается роман, конечно, тем, что оба героя "узнаны" своими богатыми родителями и справляют свадьбу; тем не менее Лонг отнюдь не рисует безмятежной "пастушеской" идиллии и ярко изображает, например, зависимость судьбы и самой жизни рабов от господского произвола. В западноевропейской литературе, начиная с конца XV в., роман Лонга вызывал огромный интерес, как прообраз "пасторальных романов".

ЛУЦИЙ “МЕТАМОРФОЗЫ”. Роман «Метаморфозы» появился в Риме примерно в 153 году. Не верить рассказанной в романе истории не осмеливались как язычники, видевшие в Апулее величайшего мага античности, так и первые христиане, которые, как, например, святой Август, верили, что все описанное действительно произошло с Апулеем. Скорее всего, конечно, Апулей не имел намерений рассказать о самом себе в романе, но в истории главного героя четко прослеживаются некоторые аналогии с биографией автора ( например, когда героя ложно обвиняют в убийстве, и он вынужден сам себя защищать). Присутствуют также детали, заимствованные из других произведений Апулея.

Из каких же событий складывается основная сюжетная линия «Метаморфоз» Апулея? Автор рассказывает, как некий молодой грек, Луций, ехал по делам в Фессалию, откуда была родом его мать. Остановившись в городе, он задерживается там на некоторое время с целью разузнать побольше о магии и чудесах, которыми славится Фессалия. Луций случайно узнаёт, что хозяйка дома, где он остановился, слывет известной ведьмой. Ее служанка Фотида, с которой Луций заводит интрижку, уступает его мольбам приобщиться к магии. Она приносит главному герою мазь, которая должна обратить его в птицу. Но вместо этого главный герой превращается в осла. Для того, чтобы возвратить человеческий облик нужно совсем немного: пожевать лепестки роз. Но Луция все время что-то останавливает от близкого спасения, и ему приходится претерпеть множество злоключений, прежде чем вернуться в обличие человека.

Вся судьба главного героя представлена как бы в двойном преломлении: мир глазами Луция-человека и мир с точки зрения Луция-осла. Это преломление весьма символично: Луций-человек живет в окружении всевозможных сверхъестественных вещей, а фантастический Луций-осел естественно вписывается в реальную будничную жизнь. Везде, куда бы ни пришел Луций-осел, он видит проявления лжи, жестокости и вероломства. Находясь словно в центре колдовского круга из всех этих историй, герой постепенно постигает скрывающуюся под разными личинами стихию неуничтожимости злого начала мира.

До самых последних строк читатель и не подозревает, что историю Луция ему рассказывает жрец Исиды, так как все содержание «Метаморфоз» облачено именно в форму огромной речи-воспоминания Луция. Очевидно, что жрец рассказывает свою историю не только для того, чтобы читатель повеселился. Здесь он опирается на одну из заповедей Платона: «Обучая, развлекай».

59. Формы народно-смеховой культуры в романе_Петрония "Сатирикон".

Сатирикон

Петроний был аристократом времен Нерона (60- годы), но презирал разврат императора, его преступные деяния. Сатирикон или книга сатир дошла до нас не полностью (15-я и 16-я книги, а предположительно было 20). Главными героями являются бродяги-люмпены, юноши Энколпий (довольно образованный), Аскилт, мальчик Гитон, бывший ритор-учитель, старик Евмолп (тоже разбирается в литературе, пишет стихи). Бродяги скитаются по Италии, живут подачками или уварованным. Герои не видят цели в жизни, сами говорят о падении нравов, у них нет уважения ни к себе, ни к людям. Считают, что жить надо только ради удовольствий под девизом: лови момент! Герои романа опикаются на Эпикура в самом примитивном упрощенном аспекте. Но автор ценит красоту, так бродяга Экнолпий брезгливо относится ко всем проявлениям безвкусицы. Автор смеется над поэтом-ритором Евмолпом и над всеми поэтами архаистами, которые создают произведения далекие от жизни. Вообще, изображены люди разных социальных групп, но нет цельного представления об этих героях. Лишь один образ в романе изображен о весь рост—вольноотпущенник Тримальхион (яркий, жизненный образ), показал как умные проворные рабы из низов поднимаются до вершины социальной лестницы. Противопоставляет дряблости и лени аристократии, но и зло смеется над ним, над тем как он кичиться своим богатством. Произведений представляет сатирико-бытовой приключенческий роман

обый и сложный тип представлен в "Сатириконе" Петрония. В самом романе еда, питье, половые непристойности, смерть и смех в основном лежат в бытовом плане, но самый быт этот - главным образом быт деклассированных низов империи - насыщен фольклорными реминисценциями и пережитками, особенно в его приключенческой части, и при всей крайней распущенности и грубости, при всем цинизме его от него еще пахнет разлагающимися обрядами плодородия, сакральным цинизмом свадеб, пародийными шутовскими масками умершего и сакральным блудом на похоронах и поминках. В знаменитой же вставной новелле "О целомудренной эфесской матроне" даны все основные элементы древнего комплекса, объединенные великолепным и сжатым реальным сюжетом. Гроб мужа в склепе; безутешная молодая вдова, собирающаяся умереть с тоски и голода на его гробу; молодой и веселый легионер, стерегущий по соседству кресты с распятыми разбойниками; сломленные влюбленным легионером мрачное аскетическое упорство и жажда смерти молодой вдовы; еда и питье (мясо, хлеб и вино) на могиле мужа, совокупление их тут же в склепе у гроба (зачатие новой жизни в непосредственном соседстве со смертью, "у гробового входа"); украденный во время любовных утех с креста труп разбойника; грозящая легионеру смерть как расплата за любовь; распятие (по желанию вдовы) трупа мужа вместо украденного трупа разбойника; предфинальный аккорд: "пусть лучше будет распят мертвый, чем погибнет живой" (слова вдовы); финальное комическое изумление прохожих тому, что труп покойника сам взобрался на крест (то есть в финале смех). Таковы мотивы этой новеллы, объединенные совершенно реальным и во всех своих моментах необходимым (то есть без всяких натяжек) сюжетом.

основные звенья классического ряда; гроб - молодость - еда и питье - смерть - совокупление - зачатие новой жизни - смех. Коротенький сюжет этот - непрерывный ряд побед жизни над смертью: жизнь торжествует здесь над смертью четыре раза - радости жизни (еды, питья, молодости, любви) торжествуют над мрачным отчаянием и жаждой смерти вдовы, еда и питье как обновление жизни у трупа покойника, зачатие новой жизни у гроба (совокупление), спасение от смерти легионера путем распятия трупа. В этот ряд введен и дополнительный и также классический мотив кражи, исчезновения трупа (нет трупа - нет смерти, посюсторонний след воскресения), и мотив воскресения в прямом выражении - воскресение вдовы из безысходной скорби и могильного мрака смерти к новой жизни и любви, и в комическом аспекте смеха - мнимое воскресение покойника.

в культах эллинистическо-восточных мистерий, и, в частности, в христианском культе (вино и хлеб на алтаре-гробе как мистическое тело распятого, умершего и воскресшего, приобщение через еду и питье новой жизни и воскресению). Здесь все элементы комплекса даны не в реальном, а в сублимированном аспекте и связаны между собою не реальным сюжетом, а мистико-символическими связями и соотношениями, и торжество жизни над смертью (воскресение) совершается в мистическом плане, а не в реальном и земном.