Тамара. Ночь накануне

Я не верю в случайности. Нет. Все происходит так, как тому следует быть. У меня давно уже были куплены три билета на эту среду. Хо­тела пойти с Таней и с мамой. Но мой коллега свалился с гриппом, и я вдруг услышала свой голос:

• Ладно, тогда я беру на себя ночное дежурство.

«Зачем я это сделала?» — спрашивала я себя. Что на это скажет Таня? И мама? Мы же хотели в театр.

Так я оказалась вне ситуации. По ту сторону. И Петр тоже знал про биле­ты, но просто молча дал мне прикурить. Я позвонила домой и объяснила маме, что она должна продать билеты.

Накануне вечером Таня пришла ко мне в постель и сказала:

• Мама, почему никакой другой врач не может подежурить? Ты всегда делаешь какие-то вещи, которые мне непонятны.

• Знаю, Танюша, иногда твоя мама слегка сумасшедшая.

Зура. Ночь накануне

Я пять раз смотрела «Норд-Ост». Первый раз я плакала. До этого я еще ни­когда не была в театре. Даже в Драматическом театре в Грозном, до того, как они его разбомбили. Было так красиво, когда они все танцевали и пели. И все эти костюмы... И эта музыка... В конце на сцену даже самолет при­землился. А я все плакала и плакала. Пока Села не толкнула меня, потому что Мовсар уже начал поглядывать в мою сторону.

• Насколько ты крепка духом? — он взял мои руки в свои. - Будь сильной.

Потом у себя в квартире он рассказал про свою тетю Чаву:

• Чава была первой чеченской смертницей. Она подъехала на джипе, на­битом взрывчаткой, к военной комендатуре в Алхан-Юрте. Там она оста­новилась рядом с омоновцами, улыбнулась им и активировала взрывчатку. Ей было девятнадцать. Они убили ее брата.

Ночью накануне я запаниковала. Села сказала, что я должна взять себя в руки. Но я стала ей объяснять, что русские будут штурмовать театр и мы все погибнем во время этой операции. Тогда она замолчала. И потом про­шептала:

• За это мы попадем в рай. И снова увидим наших мужей. Она сказала, чтоб я повторяла за ней:

• Нет Бога, кроме Аллаха. И Мухамед — пророк его.

Нет Бога, кроме Аллаха. И Мухамед — пророк его, — повторила я. Мы очень долго молились. Это была ночь полнолуния. (ТРЕК КОРТНЕВА) Потом мы заснули, тесно прижавшись друг к другу. Лицом к лицу, взявшись за руки.

НАСТЯ стендап: Норд ост - первый российский мюзикл мирового класса с бюджетом около 4 миллионов долларов. Впервые в истории российского театра спектакль шёл ежедневно, как шоу бродвейского уровня. Продюссер мюзикла Норд-Ост – Александр Цекало. Часть вторая. ЗАХВАТ ЗАЛОЖНИКОВ

Ольга. В путь!

И вот он наступил, великий день — среда, 23 октября. Майя надела белое платье с венгерскими кружевами и свои балетки.

• Умереть хочешь, октябрь же на дворе! — говорю я ей.

Она, бурча, надевает фиолетовые резиновые сапожки, но балетки обяза­тельно хочет взять с собой. Олег пожимает плечами. Я разрешаю. Спек­такль начинается в 19:00. Мы садимся в наш «Москвич» и отправляемся.

• Открой бардачок, — говорит мне Олег.

Там лежит маленькая коробка конфет «Спартак». Он их специально ку­пил. На часах 18:15.

Зура. Склад

Мы едем на трех грузовых «Газелях» на склад одного шахида, недалеко от Новоспасского моста. Все готово. Мы загружаем автоматы, пистолеты, патроны, ручные гранаты и сто пятьдесят килограммов взрывчатки. Кре­пим веревками две большие бомбы на дно машин. Каждая весит сорок ки­ло. Нас двадцать женщин и на двое больше мужчин. Идет дождь. Села то­же сказала, что Мовсар смотрит на меня дольше, чем на других женщин. На часах 18:24.

Ольга. Дождь

Театр на Дубровке — это бывший шарикоподшипниковый завод. Мы едем по проспекту Мира. Потом по коль­цевой на юго-восток. Струйки дождя сверкают в лучах автомобильных фар и свете уличных фонарей. Дождь идет уже второй день. Олег смотрит на меня. Мы думаем о вчерашней ночи. Он улыбается. На часах 18:32.

Тамара. Ночное дежурство

Мы с Петром вместе дежурим на скорой. Проезжая по пути на наш первый вызов мимо Театра на Дубровке, мы видим перед входом толпу зрителей. Ярко освещен небесно-голубой баннер с чайками и надписью «Норд-Ост». На ступеньках стоит девочка. На ней желтая ветровка, совсем как у Тани. Я вздыхаю. Петр включает радио. На часах 18:36.

Ольга. Рука Ольги

Мы едем по кольцевой мимо восемнадцатиэтажных домов. Так много окон, думаю я, так много одиноких людей. Мне повезло. Олег хороший муж. Не пьет. Не бьет нас. Он защищает нас. Я кладу руку ему на колено. На часах 18:39.

Зура. Автомат

Наша команда разделяется. Сайд с двенадцатью шахидами берет на себя боковой вход с улицы Мельникова. Села и я атакуем с Мовсаром и осталь­ными главный вход. Все женщины в чадрах. Мы закрепляем пояса со взрывчаткой у себя на животе. Мовсар повторяет, что ни один из наших поясов не должен быть активирован без его четкой команды. Потом он дает мне автомат. На ча­сах 18:46.

Ольга. Майя танцует

В гардеробе Майя снимает сапоги и снова надевает балетки. Увидев это, гардеробщица говорит: — Что, хочешь балериной стать?

Майя сияет и исполняет прямо на месте несколько пируэтов. Она иногда любит пошалить. Мы сдаем пальто и шапки. На Олеге темно-серый ко­стюм, который он слишком редко надевает. Я в синем вечернем платье с отделкой. Второй звонок. Мы входим. На часах 18:55.

Тамара. Рука Петра

Перед Новоспасским мостом мы проезжаем мимо какого-то склада. Перед воротами стоят двое мужчин в форме. Кажется, милиционеры. У их ног черный терьер в наморднике. Мне не по себе. Идет дождь. Петр кладет ру­ку мне на бедро. Чаще всего после ночного дежурства мы спим с ним, пока Таня в школе. И с ним я тоже думаю о Николае. Я убираю его ру­ку. На часах 18:58.

(ОРКЕСТР НАСТРАИВАЕТСЯ)

Ольга. Третий звонок

Я еще раз быстро выбегаю, чтобы купить програмку. На обратном пути я спотыкаюсь и едва не падаю на молодого человека в нашем ряду. Третий звонок. На часах 19:00.

(НАЧАЛО СПЕКТАКЛЯ)

Зура. Начало представления

Звонок мобильника. Кое-кто из наших хватается за оружие. Мы все пре­дельно напряжены. Саид передает Мовсару телефон. Мовсар вслушивает­ся, кивает и выключает аппарат.

— Спектакль начался вовремя, — говорит он спокойно.

Сайд вешает на стену план театра. Мы в последний раз повторяем порядок

действий. Я буду сильной. На часах 19:01.

Настя. Мюзикл «Норд-Ост» поставлен по роману Вениамина Каверина «Два ка­питана». В нем рассказывается о мальчике-сироте Сане и о капитане Татаринове, корабль которого был зажат во льдах в Се­верном Ледовитом океане. Чтобы завоевать любовь Ка­ти, дочери капитана, Саня отправляется на поиски Татаринова. Так он сам становится капитаном.

* * *

Зура. Штурм Москвы

Три грузовые «Газели» с сорока двумя шахидами покидают помещение склада. Лает черный терьер. На часах 20:48. Путь до театра занимает ров­но 12 минут. Мы много раз засекали время. Мы с Селой молимся. Минуя стоянку, мы подъезжаем прямо к ступеням главного входа. Антракт только что закончился. Мы выпрыгиваем из машин. Мое сердце бешено колотится. Все смотрят на Мовсара. Он вскидывает вверх автомат и дает отмашку.

То, что сейчас произойдет, мы репетировали двести раз. Мы — боевой опе­ративный отряд. Один общий мозг из сорока двух частей. Каждый точно знает, что делает он сам, и что — другие. Каждый помнит все свои движения даже во сне. Каждый знает, где он дол­жен находиться и где находится противник.

Мы врываемся. Через стеклянные двери фойе. Это не тренировка, это все­рьез. Сейчас направо — и прикрытие, теперь налево и прикрытие. Мы дей­ствуем как отлаженный часовой механизм. Холод металла в руке. Прият­ное чувство. На этот раз мы атакуем. На этот раз мы быстрей. На этот раз мы — большой сюрприз. Мы — это штурм Москвы. Нет Бога, кроме Алла­ха — а мы его пророки. На каждого, кто работает в театре, направлено ду­ло автомата. На четырех буфетчиц в фойе. На обоих охранников. Они воо­ружены.

— Пистолеты на пол... быстро!

Руки за голову! Я рядом с Мовсаром. Я чувствую его запах. Три контролерши справа, три слева.

Мовсар кивает мне. Он хорошо пахнет. Двое мужчин в регуляторной. Ага, смотрите! Ага, бойтесь теперь! Прямо — проход ... А от­туда — сразу на сцену. На мониторах танцевальный номер «Пилоты». Пре­жде чем он закончится, театр будет наш. Сейчас мы — капитаны, и капитанский мостик перейдет к нам.

ВИДЕО (танец пилотов)