2. Стихотворения с.А.Есенина о родине. Чтение наизусть одного из них.

Сергей Александрович Есенин — верный и горячий патриот своей Родины, он был поэтом, кровно связанным с родной землей, с народом, с его поэтическим творчеством.      Ой ты, Русь, моя родина кроткая, Лишь к тебе я любовь берегу.      Любовь к Родине, к родному краю стала главной сквозной темой поэзии Сергея Есенина. Поэт по-дружески беседует с кленом, с любовью говорит о ветерке, ласково обращается к березке. Просторы полей, синь небес, глубина рек и озер, плакучие ивы и длиннокосые красавцы березы — во всем этом увидел Есенин неброскую красоту, щемящую прелесть средней полосы России. Природа у него живет, движется, слушает, мечтает. «Береза... принакрылась снегом, точно серебром».      «Береза», «Пороша» — обращает на себя внимание одухотворенность мира. Природа всегда движется. Отсюда обилие отглагольных форм. Такое восприятие окружающего мира как чего-то одушевленного, движущегося и превращающегося одно в другое, такое представление, выраженное в поэтических образах, Есенин почерпнул в народных сказках, поверьях, мифологии.      Вся система образов Есенина зиждется на этом чувстве движения и превращений, совершающихся в мире, зиждется на чувстве единства человека с природой, со всем живым на земле.      Вне России Есенин не мыслил себя никогда, но сначала чувство Родины было почти неосознанным, детским, безмятежным.     «Задремали звезды золотые»... Золото, но задремавшее; зеркальный блеск воды, но он смягчен утренней зыбкой рябью и ранью; небосклон не румяный, а тронутый блеклым, сетчатым светом. Ярко только то, что не бывает совсем ярким — серебряные росы да перламутровое ожерелье на тугих стеблях одичавшей крапивы.

Билет № 22

1. «Житие Бориса и Глеба». Своеобразие жанра.

     Создание культа Бориса и Глеба, потребовавшее написания житий, им посвященных, преследовало две цели. С одной стороны, канонизация первых русских святых поднимала авторитет церкви (прежде всего перед лицом ревниво следившей за сохранением своего главенствующего положения среди православных стран Византии), свидетельствовала о том, что Русь «почтена пред Богом» и удостоилась и удвоилась своих «святых угодников». С другой стороны, культ Бориса и Глеба имел чрезвычайно важный и актуальный политический подтекст: он «освящал» и утверждал не раз провозглашавшуюся государственную идею, согласно которой все русские князья — братья, однако это не исключает, а напротив, предполагает обязательность «покорения» младших князей «старшим». Именно так поступили Борис и Глеб: они беспрекословно подчинились своему старшему брату Святополку, почитая его «в отца место», он же употребил во зло их братскую покорность. Поэтому имя Святополка Окаянного становится во всей древнерусской литературной традиции нарицательным обозначением злодея, а Борис и Глеб, принявшие мученический венец, объявляются святыми патронами Русской земли.      Особенности жанра жития — исключительная эмоциональность, нарочитая условность сюжетных ситуаций и этикетность речевых формул. Герои поступают вопреки жизненной правде, именно так, как требует их роль святого мученика или мучителя, деталей и подробностей мало, действие происходит как бы «в сукнах», все внимание автора и читателя сосредоточивается на эмоциональной и духовной жизни героев. Пассивность Бориса и Глеба перед лицом Святополка — дань агиографическому канону, согласно которому мученик, страшась смерти, одновременно покорно ожидает ее. Судьба Бориса предрешена заранее: он знает об ожидающей его смерти и готовится к ней; все происходящее в дальнейшем — это лишь растянутая во времени гибель обреченного и смирившегося со своей обреченностью князя. Чтобы усилить эмоциональное воздействие жития, агиограф даже саму смерть Бориса как бы устраивает: его пронзают копьями в шатре, затем убийцы призывают друг друга «скончать повеленное» и говорится, что Борис «усьпе, предав душою свою в руце Бога жива» , и наконец, когда тело Бориса, обернутое в ковер, везут в телеге, Святополк, заметив, что Борис приподнял голову (значит, он еще жив?), посылает двух варягов, и те пронзают Бориса мечами.      Чисто этикетным характером отличаются пространные молитвы Бориса и Глеба, с которыми они обращаются к Богу непосредственно перед лицом убийц, и те как бы терпеливо ждут, пока их жертва кончит молиться.     Таким образом, в житие внимание было сосредоточено на изображении страданий святого и прежде всего величия его духа перед лицом смерти. Отсюда и большая скупость деталей, и условность характеристик, и — с другой стороны — большая эмоциональность молитв или обличений.