3.2. Грамматика Монтегю

Важнейшей реализацией категориальных грамматик явля­ется "грамматика Монтегю". Ричард Монтегю стремился создать "универсальную грамматику" не в смысле лингвистики, т. е. не грамматику, справедливую для всех реальных и потенциальных человеческих языков, — а теорию синтаксиса и семантики, в пер­вую очередь, всех известных искусственных языков логики, и только во вторую — естественных языков.

Первоначально Монтегю был сторонником экстенсиона-лизма, то есть считал теорию множеств достаточной для филосо­фии, а формализацию естественного языка невозможной или чрезвычайно сложной, да и бесполезной (для философии). Одна­ко позже семантику он описывал в интенсионалистских терми­нах, а не в рамках теории множеств. Он выбрал подход с точки зрения условий истины, в рамках теории моделей использующей понятие возможных миров и построил мощный и детализирован­ный механизм теоретико-модельной семантики, сильно упроща­ющий описание синтаксиса, основанного на семантике. Впрочем, не для всех конструкций языка, а только для наиболее трудных с 9 — 2853

258

259

логической точки зрения: для вопросов, предложений с кванто­рами и "интенсиональными глаголами".

Центральная идея Монтегю: естественный язык в суще­ственных своих свойствах не отличается от формализованных. Монтегю разработал своеобразный алгебраический способ зада­ния соответствий между формой и содержанием в языке, тем са­мым расширив сферу и методы логики и дав инструменты для формулирования аксиоматической теории для естественного языка, позволяющей понять, какую именно работу следует про­делать, чтобы описать семантические свойства той или иной кон­струкции. Усложнения же в этой прозрачной системе— след­ствие того, что "лингвисту он делал слишком много уступок, го­раздо больше, чем какой-либо логик до него" [Stegmuller 1986, 37].

Однако неожиданная смерть (7 марта 1971 г.) не позволила Монтегю довести до конца свой проект. В его работах (особенно [Montague 1974]) набор сложных формул допускает самые разные интерпретации.

Принципы концепции таковы (ср. [Stegmuller 1986, 39-60], [Cooper 1980]):

1. Логицизм: естественный язык анализируется с опорой на понятия и аксиомы современной логики.

2. Принцип "семантики по Тарскому":

1. Цель семантики — определить для конкретного языка понятие истинного предложения.

2. Понятие логического следования основано на понятии истинного предложения.

3. Формализация основана на четких правилах, предопре­ деляющих степень точности всей системы. "Шаги" такой форма­ лизации:

3.1. Предложение S естественного языка переводится в свою нормированную форму N(S) — перифраз, отражающий ло­гическую структуру предложения. В итоге получается квазиесте­ственное предложение (синтаксически не всегда безукоризнен­ное), содержащее, помимо лексем языка-объекта, еще и символы искусственного языка— скобки, кванторы, переменные и т.п.

Лексемы естественного языка трактуются как атомарные выра­жения, а синтаксические категории языка не изменяются.

2. Нормированная версия переводится в формулу F ис­ кусственного языка, логическая структура которой — та же, что и у квазиестественных предложений; по мнению многих, в каче­ стве искусственного языка наиболее удобен язык логики преди­ катов первого порядка. Более того, утверждается, что предложе­ ния естественного языка всегда переводимы в формулы целевого языка интенсиональной логики, равносильного языку предика­ тов первого порядка.

3. Для F строится интерпретация, отвечающая следую­ щим условиям:

1. Интерпретация дескриптивных знаков, содержащих­ ся в F, должна согласоваться со значением лексем самого предло­ жения S.

2. Значение логических знаков (юнкторов и кванторов) стандартно и вычисляется с помощью процедур.

3. F является выражением, являющимся истинным или ложным в языке L, что вычисляется по семантическим правилам.

4. Интенсионалистская версия "принципа Лейбница": су­ ществует взаимно-однозначное соответствие между индивидом и множеством атрибутов, ему приписываемых.

5. Принципы, переформулирующие положения Г. Фреге:

1. Семантическая эксплицитность: семантика естествен­ ного или искусственного языка и есть семантика интерпретации. Каждому правильно построенному выражению однозначно при­ писывается определяемая сущность — значение, или денотат.

2. Функциональность: значение, или денотат, каждого правильно построенного сложного выражения есть некоторая однозначно получаемая функция от значений (или денотатов) правильно построенных частей этого же выражения.

3. Дихотомия "экстенсионал — интенсионал": каждому выражению приписан экстенсионал (референция, отнесенность к предмету) и интенсионал ("смысл"), в совокупности составляю­ щие денотат, или десигнат, этого выражения.

9*

260

261

6. Принцип Карнапа: интенсионалы — функции, определя­ ющие экстенсионалы на множестве возможных миров.

7. Контекстность семантики: семантика учитывает зависи­ мости десигнатов (т. е. экстенсионалов и интенсионалов) выра­ жения от всех существенных контекстов.

8. Автономия синтаксиса и семантики: грамматика язы­ ка— абстрактные синтаксические и семантические системы, свя­ занные с символами (и их комплексами, порожденными по пра­ вилам) и с отношением к аспектам реального и возможных миров.

9. "Процедурные" особенности:

9.1. Множество предложений определяется рекурсивно. Рекурсивно определяются, более того, множества, каждое

из которых соответствует некоторой категории языка. Рекурсив­ное определение, указывающее, что именно является выражением языка и к какой категории выражение принадлежит [Montague 1973], состоит из трех частей: основание рекурсии, рекурсивное положение и исключающее положение. Основание может выгля­деть так: "а принадлежит множеству X, b принадлежит множест­ву Х\ Набор таких оснований определения играет роль лексико­на языка. Пример рекурсивного положения: "Если х принадле­жит множеству X, и у принадлежит множеству X, то ху тоже при­надлежит множеству X'. Исключающее (или ограничивающее) положение: "Членом множества X является все то и только то, что допускается основанием рекурсии и рекурсивным положени­ем".

2. Никакие рекурсивные положения не порождают про­ межуточных форм, которые не являлись бы членами окончатель­ ного множества. Это свойство "постоянной правильности" отли­ чает грамматику Монтегю от многих генеративных концепций. Монтегю отказывается от многих приемов анализа, столь объяс­ нительных в трансформационной грамматике. В частности, не разграничиваются обязательные и факультативные правила.

3. Поскольку рекурсивные положения выглядят как утверждения о вхождении элемента в данное множество и имеют

вид "если — то", нет необходимости в прямом "внешнем" (extrin­sic) упорядочении правил. Правило работает или нет только в за­висимости от того, входят ли элементы в множества, указанные в рекурсивном положении.

9.4. В синтаксисе нет никаких абстрактных уровней. Дере­во анализа для предложения, порождаемое грамматикой, и гра­фически, и содержательно напоминает представление в теории доказательств; оно отражает путь доказательства того, что выра­жение принадлежит данному множеству. Шаг в построении пред­ложения соответствует шагу этого доказательства. Каждый узел дерева содержит указание на уже построенную часть (основание рекурсии) и на синтаксическую операцию, непосредственно при­водящую к этому выражению (рекурсивное положение).

10. Сопоставление с генеративной грамматикой. Сам Р. Монтегю скептически высказывался по поводу трансформаци­онной грамматики, расхождения с которой состоят в следующем:

10.1.Для Н.Хомского грамматика— область психологии и устанавливает, как человек осваивает язык, продуцирует и по­нимает речь с опорой на универсальные врожденные способнос­ти, настраиваемые на конкретный язык. Хомский пытается по­нять, что же делает язык человеческим языком, отличает от иных систем символов. Для Монтегю грамматика— область логики, например, грамматические свойства кванторов объясняющей как следствие логической системы.

10.2. И Хомский, и Монтегю исходят из возможностей сво­ей родной области знаний, чтобы помочь другой науке решить ее проблемы. Но различны "благодетельствуемые" науки: Хомский как лингвист стремится объяснить свойства психики через свой­ства грамматики. Монтегю же считал, что математическая логи­ка должна объяснить свойства естественного языка.

Сегодня грамматика Монтегю — общее направление, в ос­нове которого лежат [Werner 1986, 140]:

— обобщение логики исчисления предикатов в рамках об­общенной теории типов в приложении к семантическому описа­нию естественного языка;

262

263

— использование понятия возможного мира при трактовке неэкстенсиональных конструкций.

Расхождения же затрагивают: 1) вопрос о том, какой долж­на быть семантическая интерпретация — прямой или опосредо­ванной какими-либо промежуточными (между синтаксисом и се­мантикой) представлениями, 2) степень адекватности принципа композиционности для естественного языка, 3) общий формат описания лексикона, морфологии и синтаксиса естественного языка.