7.4. "Конверсационный анализ". Или "анализ разговора"

Одной из наиболее продвинутых дисциплин, исследующих дискурс, является "анализ разговора". Именно это эмпирическое направление позволило установить, как организован реальный (а не абстрактный) дискурс, — возможно, пожертвовав прогно­зирующей силой и объяснительностью (что особенно заметно на фоне теории речевых актов и порождающей грамматики). Важ­ным достижением конверсационного анализа были наблюдения над т.н. "смежными пapaми" (adjacency pairs) — смежными реп­ликами в разговоре (обзор основных понятий и методов [Неnnе, Reebock 1982]). На основе этого эмпирического исследования можно попытаться построить или уточнить "целевую" модель организации дискурса, уточнить "принцип кооперированное™" и максимы П. Грайса, внеся в них необходимые нюансы, а также верифицировать принципы "межличностной прагматики" Дж. Лича [Leech 1983].

Зародившись в середине 1960-х гг., конверсационный ана­лиз развивался молодыми американскими социологами, заняты­ми тонким детальным анализом смен речевых действий. Членами этой группы первоначально были студенты X. Сакса и Э. Гофф-мана. Их целью была эмпирическая разработка процедур уста­новления социологических параметров для собеседников, для установок по отношению к ходу разговора. Это исследование ос­новано на показаниях разговора во всей его целостности, при учете не только речей, но и самой обстановки и даже атмосферы. Как и для этнометодологов, "аналитики разговора" не отделяют операции обнаружения, аналитические процедуры, от самого яв-

296

297

ления: эти операции рассматриваются как часть наблюдаемого явления. Сильной стороной аналитиков, — если угодно, их про­фессиональной чертой, — является чуткость к нюансам общения, к удачам и провалам (иногда не заметным иному наблюдателю) в этом общении. Это образует то, что иногда называют "анали­тической ментальностью" представителей данного направления [Schenkein 1978]. К наилучшим образцам такой чуткости относят анализ, даваемый X. Саксом (напр., [Sacks 1972]) (к заслугам X. Сакса относится выявление принципов "разговорных умоза­ключений" — conversational inferences). Считается, что чуткость эта— навык, получаемый в результате тренировок, а не чисто теоретического усвоения методов.

Центральная задача конверсационного анализа— описа­ние и объяснение "компетенций", способностей, которые исполь­зуют обычные говорящие и на которые опираются, принимая участие в умопостигаемом социально организованном взаимо­действии людей. В центре внимания при этом — процедуры, ис­пользуемые собеседниками в своем собственном поведении и при понимании чужого поведения, при реакции на него. Аналитик не должен размышлять над тем, что собеседники поняли из речей и иных действий друг друга (на самом деле — им обычно только кажется, что именно это они поняли), к помощи каких процедур или фильтров они прибегали. Вместо этого требуется, чтобы ис­следователь получил анализ, непосредственно вытекающий из наблюдения над поведением коммуникантов [Heritage, Atkinson 1984, 1].

Этот метод исследования коммуникации ставит и решает четыре задачи: фиксирование материала, транскрипция, анализ и изложение результатов. В этом он напоминает методы эмпириче­ских естественных наук. Подобно палеонтологу, описывающему, окаменелости для того, чтобы понять историю Земли, исследова­тели разговора описывают материалы речи для того, чтобы по­нять структуры конверсационного действия и привычные при­емы коммуникантов в разговоре. К основным вопросам отно­сятся следующие [Hopper et al. 1986, с. 169-170]: как собеседники практически организуют смену выступлений, координируя речь с невербальным поведением, обнаруживая затруднения и справля­ясь с ними? Как протекает и какие задачи решает общение в кон-

кретной обстановке, скажем, во время интервью, слушания дела в суде или по ходу карточной игры?

Исходные презумпции анализа [Sigman et al. 1988, 164-173]:

1. Разговор — структурированная социальная деятель­ ность.

2. Исследование проводится в терминах взаимодействия людей.

3. Понимание не детерминировано строго.

4. Анализ должен быть локальным, следует избегать черес­ чур широкой постановки вопроса (ср. [Steube 1986, с.8]).

5. Категоризация недискретна и "эмерджентна", т. е. возни­ кает по ходу продвижения вглубь исследуемой проблемы.

Для исследователя существенны следующие два момента:

1. Аналитик постоянно опирается на свою интерпретацию наблюдений как бы изнутри исследуемого социума. Он стремит­ ся не остраниться, а наоборот, полностью эмпатизировать на­ блюдаемым собеседникам. Аналитик рассматривает себя как дей­ ственного компетентного члена того же общества. Аналитичес­ кая операция заключается в том, чтобы на секунду представить себе, какие средства и техники заставляют его интерпретировать конкретный пассаж в общении именно данным образом, а не иным: это задача объяснить себе свое собственное объяснение.

2. В то же время инвариантный объект исследования — именно высказывания собеседников, а не интерпретации и пери­ фразы аналитика.

Итак, конверсационный анализ демонстрирует то обстоя­тельство, что не только формально различные речевые события, но и все виды живого разговора накладывают ограничения на возможные интерпретации. Так, для завершения разговора необ­ходимо сначала подготовить почву,— иначе завершение будет неправильно оценено [Gumperz 1982, 151].

Наиболее частые критические замечания:

1. На практике трезвая оценка того, что исследователь мо­жет получить из своих наблюдений, а что в них не заслуживает доверия, далеко не проста [Coupland 1988, 4-5].

298

299

2. Неясно, насколько допустимо обобщать правила и еди­ ницы, переходя от одной ситуации и культуры к другим [Merritt 1979,120].

3. Этот анализ отвлекается от структур, регулируемых не социальным контекстом [Dittmar, Wildgen 1980, 637]. Отсюда — чрезмерные огрубления: ведь возможны элементы общения, предопределенные внесоциальными моментами, чистой структу­ рой языка.