Документы и материалы

Заметки Т. Джефферсона

... Когда была внесена знаменитая резолюция 1765 г., запрещающая введение гербового сбора, я все еще изучал юриспруденцию в Вильямсберге. Однако во время дебатов в Палате горожан я стоял у входа в зал и слушал блестящее выступление г-на Генри, который отличался талантом в огромной степени. Другого такого оратора мне больше не приходилось слышать. Мне казалось, что он говорил так, как Гомер писал…

… Основной принцип Конституции состоит в том, что штат должен управляться как республика, Конституция предусматривает республиканское устройство, запрещает под именем прерогативы отправление всякой власти не установленной законом. На этой основе базируется вся система наших законов; скрепляя их воедино, Конституция устанавливает, что они должны либо действовать все вместе, либо вовсе перестать существовать…

«Выборный деспотизм» — эта не та форма правления, за которую мы боролись. Мы боролись за такую форму правления, которая не только должна основываться на принципах свободы, но при которой правящая власть была бы так разделена и уравновешена между несколькими институтами власти, чтобы ни один из них не смог бы выйти за пределы своих законных полномочий, не встретив эффективного сдерживания и противодействия со стороны остальных. По этой причине конвент, который принял постановление об организации правительства, положил в основу его принцип четкого разделения законодательной, исполнительной и судебной власти, с тем чтобы ни один человек не являлся носителем более чем одной формы власти одновременно. Но между этими разными ветвями власти не устанавливалось никакого барьера. Лица, облеченные судебной и исполнительной властью, в получении своей должности оставались зависимыми от законодательной, а некоторые из них и заинтересованы в том, чтобы сохранять ее состав в дальнейшем. Поэтому если законодательная власть присвоит себе еще исполнительную и судебную функции, то, вероятнее всего, это не встретит оппозиции, а если и встретит, то вряд ли она будет эффективной, поскольку в этом случае законодатели смогут облечь свои решения в форму законодательного акта, и тогда они станут обязательными и для других ветвей власти. Таким именно образом они уже во многих случаях и принимали решения по вопросам, которые должны были быть оставлены для судебного разбирательства; так руководство исполнительной властью в течение всего времени сессии становится им привычным и знакомым. И делается это без всяких дурных намерений. Взгляды нынешних членов законодательных органов абсолютно честные. Вывести их за пределы их собственной сферы деятельности может лишь ловкость других людей или их собственная оплошность. И так, возможно, и будет продолжаться еще некоторое время, но не очень долго. Люди вскоре научатся извлекать пользу из обладания любыми правами и властью, которыми располагают или могут присвоить.

Вскоре обнаружится, что общественные деньги и свобода общества, которые должны находиться в руках трех институтов власти, но по оплошности оказавшиеся в руках лишь одного, являются источниками богатства и господства для тех, кто ими владеет. Здесь есть одна соблазнительная особенность: орудие и цель приобретения здесь соединяются. Будут деньги, будут и люди, говорил Цезарь, а будут люди, будут и деньги. Наша ассамблея также не должна быть обманута честностью своих собственных целей и делать отсюда вывод, что этими неограниченными возможностями никто никогда не будет злоупотреблять, потому что она сама не склонна злоупотреблять ими. Следует ожидать того времени, а оно недалеко, когда коррупция в нашей стране, как и в той, от которой мы происходим, охватит стоящих во главе правления и распространится от них на весь народ, когда они станут покупать голоса народа и заставят его заплатить себе полной ценой. Человеческая натура одинакова по обеим сторонам Атлантического океана, и она будет оставаться одинаковой при влиянии одних и тех же причин. Противостоять коррупции и тирании надо до того, как они завладеют нами. Лучше вообще не впускать волка в овчарню, чем надеяться на то, что сумеешь выдрать ему зубы и когти после того, как он туда войдет ….

Томас Джефферсон. Автобиография. Заметки о штате Виргиния / Сост. и общ. редакция А.А.Фурсенко. Л., 1990. С. 23, 197—198, 202—203.

Некоторые замечания об основных идеях Просвещения

… В основу своей теории государства и права Т.Гоббс кладет определенное представление о природе индивида. Он считает, что изначально все люди созданы равными в отношении физических и умственных способностей и каждый из них имеет одинаковое право с другими — «право на все». Однако человек еще и существо глубоко эгоистическое, обуреваемое жадностью, страхом и честолюбием. Окружают его завистники, соперники, враги. «Человек человеку — волк». Отсюда фатальная неизбежность в обществе «войны всех против всех». Это бедственное положение Т.Гоббс называет «естественным состоянием рода человеческого».

… Но человеку исконно присущи и свойства иного плана. Они таковы, что побуждают индивидов находить выход из столь бедственного естественного состояния… Естественный закон заставляет отказываться каждого от своих прав в той мере, в какой этого требуют интересы мира и самозащиты…

Абсолютная власть государства — гарант мира и реализации естественных законов. Она принуждает индивида выполнять их, издавая гражданские законы… Государство учреждается людьми для того, чтобы с его помощью покончить с «войной всех против всех», избавиться от страха незащищенности и постоянной угрозы насильственной смерти — «спутников разнузданного состояния безвластия». Путем взаимной договоренности между собой (каждый соглашается с каждым) индивиды доверяют единому лицу (отдельному человеку или собранию людей) верховную власть над собой.

… По Дж.Локку, до возникновения государства люди пребывали в естественном состоянии. В предгосударственном общежитии нет «войны всех против всех»… Индивиды, не испрашивая ничьего разрешения и не завися ни от чьей воли, свободно распоряжаются своей личностью и своей собственностью. Господствует равенство, «при котором всякая власть и всякое право являются взаимными, никто не имеет больше другого».

… В целях надежного обеспечения естественных прав, равенства и свободы, защиты личности и собственности люди соглашаются образовать политическое сообщество, учредить государство. «Всякое мирное образование государства имело в своей основе согласие народа».

Государство — это совокупность людей, соединившихся в одно целое под эгидой ими же установленного общего закона и создавших судебную инстанцию, правомочную улаживать конфликты между ними и наказывать преступников.

… Ж.-Ж. Руссо считал, что в естественном состоянии нет частной собственности, все свободны и равны… Однако с появлением частной собственности и социального неравенства, противоречивших естественному равенству, начинается борьба между бедными и богатыми. Вслед за уничтожением равенства последовали «ужаснейшие смуты.., несправедливые захваты богатых, разбои бедных», «постоянные столкновения права сильного с правом того, кто пришел первым». Характеризуя это предгосударственное состояние, Руссо пишет: «Нарождающееся общество пришло в состояние самой страшной войны: человеческий род, погрязший в пороках и отчаявшийся, не мог уже ни вернуться назад, ни отказаться от злосчастных приобретений, им сделанных».

Выход из таких условий, инспирированный «хитроумными» доводами богатых и вместе с тем обусловленный жизненными интересами всех, состоял в соглашении о создании государственной власти и законов, которым будут подчиняться все. Однако, потеряв свою естественную свободу, бедные не обрели свободы политической. Созданные путем договора государство и законы «наложили новые путы на слабого и придали новые силы богатому, безвозвратно уничтожили естественную свободу, навсегда установили закон собственности и неравенства, превратили ловкую узурпацию в незыблемое право и ради выгоды нескольких честолюбцев обрекли с тех пор весь человеческий род на труд, рабство и нищету».

Руссо развивает свою концепцию «создания Политического организма как подлинного договора между народами и правителями».

Каждый, передавая в общее достояние и ставя под единое высшее руководство общей воли свою личность и все свои силы, превращается в нераздельную часть целого. «Немедленно вместо отдельных лиц, вступающих в договорные отношения, этот акт ассоциации создает условное коллективное Целое, состоящее из стольких членов, сколько голосов насчитывает общее собрание. Это Целое получает в результате такого акта свое единство, свое общее я, свою жизнь и волю. Это лицо юридическое, образующееся, следовательно, в результате объединения всех других, некогда именовалось Гражданскою общиной, ныне же именуется Республикою, или Политическим организмом: его члены называют этот Политический организм Государством, когда он пассивен, Сувереном, когда он активен, Державою — при сопоставлении его с ему подобными. Что до членов ассоциации, то они в совокупности получают имя народа, а в отдельности называются гражданами как участвующие в верховной власти и подданными как подчиняющиеся законам Государства…»

Благодаря общественному договору все оказываются «равными в результате соглашения и по праву».

Вместе с тем Руссо отмечает, что «при дурных Правлениях это равенство лишь кажущееся и обманчивое, оно служит лишь для того, чтобы бедняка удерживать в его нищете, а за богачом сохранить все то, что он присвоил». Не отрицая самой частной собственности, Руссо выступает за относительное выравнивание имущественного положения граждан и с этих эгалитаристских позиций критикует роскошь и излишки, поляризацию богатства и бедности. В общественном состоянии «ни один гражданин не должен обладать столь значительным достатком, чтобы иметь возможность купить другого, и ни один — быть настолько бедным, чтобы быть вынужденным себя продавать…»

«Итак, — пишет Руссо, — гражданину уже не приходится судить об опасности, которой Закону угодно его подвергнуть, и когда государь говорит ему: «Государству необходимо, чтобы ты умер», то он должен умереть, потому что только при этом условии он жил до сих пор в безопасности и потому что его жизнь не только благодеяние природы, но и дар, полученный им на определенных условиях от Государства».

«Суверен образуется из частных лиц, у него нет и не может быть таких интересов, которые противоречили бы интересам этих лиц, следовательно, верховная власть суверенна, нисколько не нуждается в поручителе перед подданными, ибо невозможно, чтобы организм захотел вредить всем своим членам».

«Чтобы общественное соглашение не стало пустою формальностью, оно молчаливо включает в себя такое обязательство, которое одно только может дать силу другим обязательствам: если кто-либо откажется подчиниться общей воле, то он будет к этому принужден всем Организмом, а это означает не что иное, как то, что его силою принудят быть свободным».

Народ как суверен, как носитель и выразитель общей воли, по Руссо, «может быть представляем только самим собою…» Тем самым Руссо отрицал как представительную форму власти (парламент), так и принцип и идеи разделения верховной, суверенной власти в государстве на различные ветви.

История политических и правовых учений / Под ред. В.С.Нерсесянца М., 1995. С. 263—264, 291—300.

Гракх Бабеф о частной собственности

… Ты соглашаешься со мной по существу моих взглядов на пресловутое право собственности. Ты согласен с моим утверждением о незаконности такого права. Ты говоришь, что это — одно из наиболее плачевных творений человеческих заблуждений. И ты признаешь, что как раз отсюда проистекают все наши пороки, наши страсти, наши преступления, наши все возможные страдания…

Вот признание! Вы его слышали, миллион богатых мерзавцев? Шайка гнусных обирателей и миллионы полезных людей, которые в поте лица трудятся, чтобы поддержать вашу праздность и вашу жестокость? Подходите же, примите наш вызов вступить с нами в спор; опровергните своими доводами наши, с помощью которых мы доказываем, что все, чем вы обладаете сверх необходимого для ваших личных потребностей, попадает к вам неправедным путем; и что все то, чего нам не хватает, входит в этот ваш излишек, который вы сумели вырвать из причитающейся нам по праву доли все теми же неправедными средствами! Спешите!.. Но вы молчите? Как! Собственники!! на вас нападают самым беспощадным образом; борцов против вас становится все больше, на смену одним идут другие, а вы молчите! Смелее же, арена перед вами. Если от вас не выступит никто, это будет означать, что ваше дело защищать невозможно. Тогда мы заберем себе приз победителя.

А вы, бесчисленная масса ограбленных граждан, вы тоже слышали это драгоценное признание? Гнусная причина всех ваших страданий и всех ваших бед — право собственности. Право это не принадлежит к числу естественных прав, происхождение его грязно и незаконно: оно не что иное, как прискорбное творение нашего воображения и наших заблуждений; оно порождено отвратительным пороком — алчностью и самопорождает все прочие пороки, все страсти, все преступления, все горести жизни, все разновидности бедствий и мук. А вам приходят проповедовать, будто в праве собственности заключено все наиболее достойное уважения! Что превыше всего необходимо почитать собственность! Что надо гибнуть под сенью этого почитания, если собственники, обладатели этого смертоносного права, вам это приказывают!!!

… Ты, равно как и я, признаешь, что собственность отвратительна в своей сущности и убийственна по своим последствиям. Ты убежден так же, как и я, что Состояние общности является единственно справедливым и единственно добродетельным… состоянием, вне которого не может существовать ни мирных, ни истинно счастливых обществ. Так что же разделяет наши взгляды? Я думаю, вот что:

«Мы оба с тобой опоздали родиться, раз мы явились на свет с миссией относительно права собственности. Это роковое установление слишком глубоко укоренилось и пронизало абсолютно все; у великих и древних народов оно уже неискоренимо…

Возможность возврата к этому простому и мирному порядку вещей («состояние общности»), ВЕРОЯТНО, не более чем мечта…

Все, чего можно бы надеяться достигнуть, это лишь некоторой терпимой степени неравенства состояний…»

Я не согласен с мнением, будто нам лучше было раньше родиться, чтобы легче исполнить свою миссию и раскрыть людям глаза на так называемое право собственности. Кто разубедит меня в том, что как раз наше время самое благоприятное для подобной миссии? Что для такой задачи оно бесконечно благоприятнее дней тысячелетней давности? Прежде всего, разве мысль о борьбе со злом возникает раньше, чем само зло начинает проявлять себя? Ну а люди, по обыкновению своему недальновидные, допустив установление права частной собственности, не представляли себе всех бед, которые оно с собой принесет. Уровень их просвещения, неопытность не давали им почти никакой возможности что-либо предугадать. И если бы даже кто-нибудь крикнул им: «Вы погибли, если забудете, что плоды земли принадлежат всем, а сама земля — никому»,— я сомневаюсь, что они бы его услышали, а услышав, во всяком случае не захотели бы этому поверить. Поскольку же гибельные последствия очень долгое время не давали о себе знать, то еще и через несколько сот лет никому не приходило в голову предлагать каких-либо реформ. Позднее же, когда зло стало достаточно ощутимым, оно уже незаметно просочилось повсюду, его стали считать чем-то совершенно естественным и никто уже не помнил, откуда оно взялось; все привычные обстоятельства жизни порождали представление, будто это нерушимый и неизбежный порядок вещей: невежество, суеверие и власть объединились, чтобы помешать пониманию истиной причины зла и парализовать силы, способные на борьбу с ним. Но теперь, когда гангрена распространилась настолько, что уже не осталось здоровых мест, когда народ стал сначала обреченным на то, чтобы получать только по две унции хлеба в день, а потом — платить за него по 60 франков за фунт; когда подавляющая часть народа вынуждена продавать последние лохмотья, чтобы раздобыть себе кусок хлеба, или обходиться вовсе без хлеба, коли все уже распродано; когда этот народ просвещен и способен слышать, а положение толкает его жадно ухватиться за драгоценную истину: Плоды земли принадлежат всем, а сама земля — никому; и когда еще Антонелль оказывается тут же и говорит ему: «Состояние общности является единственно справедливым, единственно добродетельным; вне этого состояния не может существовать ни мирных, ни истинно счастливых обществ»,— тогда я не вижу, почему этот Народ, который, конечно, желает себе добра, который именно поэтому хочет всего, что справедливо и добродетельно, не мог бы торжественно заявить о своем желании жить только в мирном и истинно счастливом обществе.

Отнюдь нельзя сказать, чтобы в эпоху, когда крайности злоупотребления правом собственности достигли высшей степени, это роковое установление слишком глубоко укоренилось; мне, напротив, кажется, что оно потеряло большую часть удерживающих его корней и что эти поредевшие корни уже не служат ему надежной опорой, делая дерево чувствительным даже к самым незначительным толчкам. Создайте большое число неимущих, покиньте их на произвол ненасытной алчности горстки захватчиков — и корни рокового института собственности не будут более неистребимы. Скоро все обездоленные силой обстоятельств принуждены будут задуматься и признать великую истину, что «плоды земли принадлежат всем, а сама земля — никому»; что мы гибнем лишь постольку, поскольку эту истину забываем; что крайне глупо со стороны большинства граждан позволять меньшинству держать себя в рабстве и угнетении; что просто смешно не сбросить с себя подобного ярма и не избрать состояние общности, «единственно справедливое, единственно добродетельное, единственно соответствующее подлинным предначертаниям природы; состояние, вне которого не может существовать ни мирных, ни истинно счастливых обществ».

Французская революция дала нам множество доказательств того, что злоупотребления, пусть и древнейшие, отнюдь не неистребимы; напротив, как раз их крайности, отвращение, порожденное длительностью их существования, и вызывают наиболее действенное желание их разрушить. Революция дала нам множество доказательств того, что Народ Франции, будучи великим и древним народом, вполне способен, тем не менее, предпринять самые серьезные перемены в своих учреждениях, согласиться на самые большие жертвы ради того, чтобы улучшить их. Разве после 89 года он не изменил всего, за исключением одного лишь института собственности? Ради чего же допущено это единственное исключение, раз по справедливости следует признать, что как раз оно-то и есть наиболее прискорбное из всех творений нашего воображения? Древность этого злоупотребления сохранит ли его дольше, чем древность всех других беззаконий, которые были все же уничтожены?… по-моему, для превращения мечты в действительность достаточно лишь УБЕДИТЬ народ, так же как, очевидно, ты и сам УБЕЖДЕН, что «состояние общности является единственно справедливым, единственно добродетельным и одно только соответствует подлинным предначертаниям природы… это состояние, вне которого не может существовать ни мирных, ни истинно счастливых обществ».

Гракх Бабеф. Соч.: В 4 т. М., 1975—1982. Т. 4. С. 59—62.

Дж. Локк о естественном состоянии людей

… Итак, заложенное мною основание остается незыблемым, и, исходя из этого, я прежде всего показываю, что положение человека вне гражданского общества, которое можно назвать естественным состоянием, не может быть ничем иным, как войною всех против всех (bellum omnium contra omnes), и во время этой войны у всех есть право на все. Далее, Все ЛЮДИ, побуждаемые собственной Природой, ПОНЯВ весь ужас своего положения, необходимо стремятся выйти из этого несчастного и отвратительного состояния, но это оказывается возможным лишь в том случае, если они по взаимному соглашению откажутся от своего права на все. Далее я разъясняю и обосновываю природу соглашений и то, каким образом должен совершаться перенос права с одного на другого, с тем чтобы соглашения имели силу, а также какие права и кому должны быть обязательно предоставлены для обеспечения мира, т.е. в чем состоят требования разума, которые, собственно, и могут быть названы естественными законами (leges naturales). Все это излагается в разделе книги, названном СВОБОДА.

После этого я показываю, что такое государство, сколь многообразны его формы, каким образом возникает оно само и верховная власть в нем и какие права должны быть обязательно перенесены гражданами, намеревающимися создать государство, на верховного правителя, будь то один человек или один совет, ибо в противном случае не будет никакого государства и сохранится право всех на все, т.е. право войны. Далее, я провожу различие между различными видами государств: монархией, аристократией, демократией, патриархальной и деспотической властью; говорю, каким образом они возникают, выявляю преимущества и недостатки каждого из них. Кроме того, я говорю о том, что может разрушить государство и каковы обязанности лиц, осуществляющих верховную власть. Наконец, я разъясняю природу закона и противозаконного действия, указываю на отличие закона от совета, договора, права. Все это излагается в разделе, озаглавленном ВЛАСТЬ…

Гоббс Т. Соч.: В 2 т. М., 1989. Т. 1. С. 280.

ТЕМА 5