Рекомендуемая литература:

Богуславская И. Я. Русское народное искусство. Л., 1968.

Василенко В.М. Русская народная резьба и роспись по дереву 18 – 20 веков. М., 1960.

Вишневская В.М. Хохлома. М., 1980.

Жегалова С.К. и др. Пряник, прялка и птица Сирин. М., 1983.

Кузьмин Н. Русский лубок. М., 1970.

Любимов Л.Д. Искусство Древней Руси. М., 1981.

Лекция №6 прообразы орла. Народное искусство о сакральном смысле русской геральдики

ОРЕЛ. Стр. 112. 73. Конец полотенца. Олонецкая губ., Каргопольский уезд, Хотеновская волость, с.Никола, д. Меньшаковская, 2 половина19 в. Веселый орлик.

Образ, связан с темой обновления, очищения и совлечения «ветхого человека» посредством крещения. В «Толковой Палее» орлу уподоблен сам Христос, давший людям образ крещения.⁶⁵ «Физиолог» сравнивает с орлом, омоложивающегося посредством троекратного погружения в источник, душу человека, обновляющуюся через крещение, меняющую «ветхую одежду» на «новую, богозданную» и возносящуюся «на высоту солнца праведнаго Иисуса Христа».⁶⁶ Образ этот использует применительно к святым отцам Кирилл Туровский в «Слове на собор святых отец в Никее»: святые «яко орли апостольскымъ въкриливъшеся учениемъ, льгци суще телом, постници бо беша и съмерени духом, утвержени бо бяху Христовом Евангелиемъ».⁶⁷ Дионисий Ареопагит отмечает такие присущие орлу духовные свойства, как царское достоинство, быстрота, зоркость, бдительность, умение быстро найти пищу, укрепляющую силы, и способность прямо смотреть на божественный свет».⁶⁸ В Словаре Живаго Великорусского языка В. Даля находим об орле: «всем птицам птица орел», «царь птиц, знак силы»⁶⁹.

Владимир Даль приводит и загадку, где четко отслеживается иносказательное значение этой птицы, связанное с таинством крещения:

Два орла орловали, третьего купали.

(Крещение).

ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛ

Стр. 127. 43. севернорусский головной убор Затылье. Северные губ. !8 в.

Тайнопись народного узорочья хранит в себе множество загадок. Одна из них – знамение двуглавого орла с простертыми большими крыльями, длинными перьями, распушенным хвостом.

Время появления этого знака теряется во глубине веков. Древнейшие известные его изображения относятся ко II тыс. до н. э. и встречаются на территории Хеттского государства в Малой Азии. Немногим уступают им по возрасту и двуглавые птицы Верхнего Поволжья (I тыс. до н. э.). В Индии сохранились изваяния двуглавого орла в г. Тексила (II в. до н. э.) Такие орлы встречаются также на цилиндрических печатях Халдеи и барельефах Капподокии⁷⁰.

Различные истолкования этого знака дохристианских времен запечатлены в гимнах Ригведы, в Авесте, в скандинавских сагах, в египетских и древнегреческих мифах и легендах⁷¹. Есть упоминания об огненных колесницах и диковинных орлах, о звероподобных существах с орлиными клювами и птичьи перьями и в книгах Ветхого Завета⁷².

Согласно Библейским сказаниям, знаки эти явлены были еще дохристианским пророкам, царям и фараонам. Их смысл был разъяснен им через Ангелов: в духовных видениях, тонких снах и божественных откровениях⁷³. Явлены они Богом миру для описания умных Сил и стройного порядка небесных чинов, не имеющих образа; для возведения человеческого рассудка к размышлению о горнем; для возвещения о промысле и власти Управляющего всем и над всем Господствующего; в предзнаменование о Боговоплощении и спасении рода человеческого.

Различия же в духовном осмыслении этих символов связаны с разной степенью просвещенности народов Земли светом Божественной Истины, по мере их отклонения от пути к истинного к богам ложным; а также с тем, что не все народы вняли своим пророкам⁷⁴.

Так как мы исследуем знамение двуглавого орла в русском народном искусстве, мы не будем останавливаться на подробном рассмотрении его значения в индоевропейской мифологии⁷⁵.

Обратимся к истолкованию интересующего нас прообраза в свете церковного Предания и текстов Священного Писания; исследуем произведения устного и прикладного народного искусства и ограничим себя историческим периодом становления русской нации: от начала существования понятий «Русь» и «русский народ» (IX в.) до XIX в.⁷⁶

В русском искусстве X–XV вв. прообраз двуглавой птицы можно встретить на булавках, наконечниках ножен меча, найденных в Смоленской и Вологодской областях, Киеве, Белгороде, Новгороде Великом. Встречается он и в произведениях фресковой живописи Суздаля и других древнерусских городов⁷⁷. Возможно, что в самых ранних предметах этого времени (например, найденных в Гнездовских курганах под Смоленском), мы имеем дело еще с памятниками декоративного дружинного искусства Балтийского субрегиона. По мнению ученых, они свидетельствуют о существовании в IX–X вв. обычая принесения в жертву языческим богам ворона или петуха. Распластанной на столбе птице рассекали голову от клюва до шеи, так, что голова птицы раздваивалась⁷⁸.

Впрочем, это – предположение, а фактом остается признание дружинниками знака двуглавой птицы не персонифицированным символом княжеской власти⁷⁹.

Нам же следует особое внимание уделить новгородским изображениям двуглавой птицы на оплечье одеяния князя Ярослава Всеволодовича, отца Александра Невского (на фреске храма Спаса на Нередице 1199 г.) и на одеждах святых Бориса и Глеба (на фреске 1380 г. в соборном храме Спаса Преображения Ковалевского монастыря), а также на «умбонах» (амвоне) южных золотых врат собора Рождества Богородицы в Суздале, созданных в 30-е годы XIII в.⁸⁰

Использование знамения двуглавого орла в церковном искусстве неоспоримо свидетельствует о том, что этот символ в то время имел уже свое православное переосмысление, воспринятое, по всей видимости, вместе с христианской верой из Византии.

Действительно, в старинных былинных текстах, где говорится о временах Владимира Красна Солнышка (т.е. о Крещении Руси), встречается упоминание о дарах заморских. Среди них – «камочка хрущатая» (ткань шелковая или парча), которая «на золоте, на серебре, не гнется, не мнется», а на ней не что-нибудь – «узоры дивныя», а в узорах «мудрость Иерусалимская», «хитрость Цареградская», (хитрость в смысле искусность)⁸¹. В других былинных текстах поминается «камочка орленая, узорчатая» (мало вероятно, чтобы здесь речь шла об орленой пошлине, скорее всего ткань украшена узорами в виде орлов)⁸². Правда, в этом контексте гости прибыли, скорее, всего, из Германии и время уже описывается иное, но интересен сам факт наличия эпитета «орленая» применительно к парче или шелковой ткани.

Непреложность народной исторической памяти подтверждают и археологические свидетельства. Действительно, византийская парча X века украшена изображениями двуглавого орла – также как и парча из Германии и Сванетии более поздних веков⁸³.

Для чего же использовалась орленая парча в Византии?

Во время дворцовых приемов Константинопольский Патриарх приравнивался по рангу и по одеждам к деспотам (удельным князьям), отчего его принадлежности (одежды и коврик под ногами) украшались изображениями двуглавого орла⁸⁴. Следовательно, согласно тексту былин в дар Владимиру Красну Солнышку из Византии везут ткань для церемониальных одежд высших сановников Византийской империи!

В соборе Святой Софии Константинопольской, а затем и в других византийских храмах принято было устраивать из мрамора на полу образ пещеры Гроба Господня в Иерусалиме: «перед святыми дверьми олтаря в помосте из черных и белых мраморов… был вделан пурпуровый круг, на который становились цари, творя трехкратный поклон с зажженною свечой в руке перед входом в Святилище»⁸⁵. В этом круглом омфалии помещалось мозаическое или резное изображение орла, часто «двоеглавного и вверху глав их венец»⁸⁶.

Круг с изображением «двоеглавного орла» (а иногда с изображением креста или с заключенным в центр кружком порфира) знаменовал собой круглый камень, которым закрывалась пещера Гроба Господня (она имела вид ковчега прямоугольной формы)⁸⁷.

Когда раскапывали древнейшую каменную русскую Десятинную церковь в Киеве (построена в 966 году), то обнаружили схожий мраморный пол (правда, не с двуглавым орлом, а с кружком порфира)⁸⁸.

В Новгороде Великом, ориентировочно в XIII веке, на полу собора святой Софии, где «мера среди церкви» (символ центра мироздания), был устроен образ Гроба Господня, исполненный по привезенной паломниками истинной «мере» иерусалимского Гроба Христова в Иерусалиме. Круг –«камень», отваленный от «Гроба Господня», в Новгороде Великом приблизительно с XVI века, согласно восточному обычаю, стали перед началом архиерейского служения покрывать ковриком-орлецом. Изначально орел на круглом коврике имел две головы. Еще в 1657 году патриарх Никон служил в праздник Троицы вместе с Антиохийским патриархом Макарием: «И облачась, стоят до входу на одном месте том, а под государем Патриархом орлец был большой, золотой двоеглавой»⁸⁹.

Любопытно, что слово «орлец» в живом великорусском языке обозначает не только архиерейский коврик – знак камня, с которого Ангел благовествовал о воскресении Христовом, но и является названием камня белого или кроваво-красного цвета (роговик)⁹⁰. Не исключено, что камень «орлец» название свое получил от наименования архиерейского коврика.

Наконец приступим к осмыслению прообраза «двоеглавного орла» в православном предании. Согласно принятому и поныне толкованию Симеона Солунского (переведенному на русский язык в XVII веке) при посвящении в сан епископ «стоит на написанном граде, который являет епископство; на верху сего града изображено подобие орла, в знамение чистого, правого и высокого богословия, что самое изображают и на иконах, сына громова, богослова, ученика, девственника и наперсника Христова (Святого Иоанна Евангелиста). Для выражения этой же мысли орел имеет сияние, как бы являя свет богословских знаний и благодатное дарование»⁹¹.

В Священном Писании орел часто предстает посланником Господа (Исаия. 46: 11; Осия. 8: 1), то есть воплощением Ангела. Следовательно, прообраз орла с сиянием вокруг головы есть прообраз Ангельский. Под этим прообразом нередко в Книгах Библии Господь подразумевает Сам Себя; а под птенцами – Израиль, Народ Свой: «Как орел вызывает гнездо свое, носится над птенцами своими, распростирает крылья свои, берет их и носит их на перьях своих: так Господь один водил его и не было с Ним чужого бога» (Втор. 32: 11–12).

На русских орленых подзорах и полотенцах вплоть до начала XX века «орел двоеглавный» так и вышивался – с широко простертыми крыльями и птенцами на перьях⁹².

Стр. 117. 81. Подзор. Олонецкая губ., карг. Уезд. Середина 19 в.

На месте нагрудного щита-зерцала в центре фигуры орла часто изображалась антропоморфная фигурка. Согласно Дионисию Ареопагиту она знаменовала собой Ангела – небесного покровителя человека или народа (Втор. 32: 8). Четко обозначенные руки Ангела также не случайны – они знамение богоданной силы производить, действовать и совершать⁹³. Женская антропоморфная фигурка могла также прообразовывать и Святую Соборную и Апостольскую Церковь, которая в Откровении апостола Иоанна именуется «женою», которой даны «два крыла большого орла» (Апок. 12: 14). Истинная Церковь как собор надеющихся на Господа – это народ, в чистоте исповедания веры окрыленный силой Божией⁹⁴.

В знаке двуглавого орла, вошедшем с 1490 г. в русскую геральдику, ясно читается идея «Россия – Третий Рим». Ее основой послужило учение о странствующих царствах, восходящее в христианской традиции к библейской книге пророка Даниила (2: 16–47). Согласно его пророчеству, в земной истории человечества будет всего четыре царства, наделенных особой Господней Благодатью. Два первых земных царства падут. Третьему, и последнему в земной истории человечества, благочестивому царству предстоит противостоять натиску сил антихриста до Конца Света и Страшного суда. Лишь после этого будет создано вечное Царство Божие, Небесное «… которое вовеки не разрушится, и царство это не будет передано другому народу; оно сокрушит и разрушит все царства, а само будет стоять вечно» (Дан. 2: 4).

И книга пророка Даниила, и толкования на нее Ипполита Римского, Ефрема Сирина, Козьмы Индикоплова и некоторых других были хорошо известны на Руси. В конце XV века появляется также перевод Третьей книги Ездры, апокрифа, содержащего в одиннадцатой и двенадцатой главах аналогичные пророчества. В пророчествах явлен прообраз многоглавого орла. В них орел знаменует «царство, показанное в видении Даниилу». Три головы орла – «царства, которые сохранятся до последних времен». Согласно святоотеческому толкованию, этот орел есть прообраз Рима, а Рим, в свою очередь, прообразует весь мир⁹⁵.

В соответствии с общепринятыми святоотеческими толкованиями, первым царством был Западный Рим. Вторым царством стала Византийская Империя. В XV веке, с ее падением, истинную веру унаследовала Древняя Русь и ей предстоит хранить веру Христову до самого конца истории мира. России предстоит противостоять безнравственности, алчности и разврату, которым покорится весь мир, и в этом противостоянии она сразится с антихристом перед Вторым Пришествием Господа и Концом Света.

Впервые Россия именуется «Третьим Римом» в писаниях псковского старца Филофея (1465–1542). В них «Рим» или «Ромейское царство» – это нерушимое и недвижимое царство истинного христианского духа, правой веры: «Яко вся христианская царства приидоша в конець и снидошася во едино царство нашего государя, по пророчьским книгам, т. е. Ромейское царство. Два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти»⁹⁶.

Закреплению за образом «двоеглавого орла» символики, основанной на уподоблении России образу Третьего Рима, а ее столицы Москвы – образу Иерусалима земного и Иерусалима Небесного, способствовал и тот факт, что в XVI веке Митрополит Макарий переезжает из Новгорода в Москву и устраивает начало архиерейской службы, как и в Новгороде, по восточному обычаю. Согласно этому обычаю, истинную «меру» иерусалимского Гроба Христова в новгородском соборе Святой Софии покрывали орлецом. Это показывало и большую святительскую силу Архиерея, и вознесение его на орле к ангельским высотам, и свидетельствовало о чистоте его веры, но самое главное, само богослужение стало начинаться с ключевого в христианстве возглашения о грядущем Воскресении, которое с ангельской силой совершал Архиерей.

Но в Москве в Успенском соборе Кремля прямоугольного возвышения с мраморным кругом, «меры среди церкви» по Гробу Господню, устроено не было. Пол переделывать не стали, ограничившись подстиланием прямоугольного ковра и, поверх него, круглого коврика-орлеца. Теперь прямоугольный коврик («Гроб Господень») и круглый коврик («камень у Гроба») можно было переносить с места на место – подобно тому, как духовно перемещается в пространстве и времени Небесный Божий Град Иерусалим из одного земного царства истиной веры в другое⁹⁷.

Все эти события духовной жизни русского народа придавали особое сакральное значение прообразу диковинной птицы. В ее изображениях на народных изделиях⁹⁸ нет ни одной случайной детали, даже число перьев (их, как правило, двенадцать) указывало на завершенность божественного действия. Львиные лапы птицы – знак державной мощи. Две главы птицы с центральным знаком между ними являют знамение «ладьи». Мотив «ладьи», на которой грядет Господь (с центральным знаком Древа Жизни на месте мачты – прообразом процветшего Животворящего Креста Господня) – это знамение Церкви, оплота истинной веры⁹⁹.

Стр. 126. 193. Часть женского головного убора. Вологодская губ., Сольвыччегордский уезд. Конец 18- нач.19 в.

Таким образом, знак двуглавого орла в народном узорочье несет в себе множество глубоких иносказательных библейских смыслов.

То же прочтение прообраза двуглавого орла встречаем и в русской геральдике XVI и последующих веков. Так, например, на гербе с двуглавым орлом на военном знамени конца XVI века (из собрания Великоустюжского музея) четко обозначен Голгофский крест между двумя головами могучей птицы¹⁰⁰.

В народном узорочье Крест Христов между двумя головами орла замещают прообразы общепринятые в русском храмоздательстве и церковном искусстве – это древо или трилистник, цветок розы или крина. Иногда в народной вышивке можно увидеть и необычное прообразование Креста – антропоморфную фигурку на древке-шесте (знак Ангела Богочеловека) или фигурку птицы павы (знак бессмертия человеческой души), также воздетой на древке-шесте¹⁰¹.

Стр. 114.120. Стан женской рубахи. Олонецкая губ., Каргопольский уезд, 1 пол. 19 в.

Во всех произведениях народного искусства «пестрый орел двоеглавый с простертыми крыльями и большими перьями» неоспоримо свидетельствует о глубине усвоения русским народом сокровенного смысла Священного Писания и церковного Предания и раскрывает нравственные высоты национального самосознания русского народа.