9 Дюркгейм э. О разделении общественного труда. Метод социологии. M., 1990. С. 413.

¹⁰ Там же. С. 432.

¹¹ См. там же. С. 405.

ного, доказательством чего, по Дюркгейму, может служит то обстоятель­ство, что принудительность проявляется тотчас же, как только индивиды начинают ему, социальному, сопротивляться. Стоит нарушить какие-то нормы (права, нравственности) — и социальное в виде тех или иных сан­кций не замедлит напомнить о своем существовании. Ситуация почти что стоическая: хотящего социальное ведет, нехотящего — тащит.

Вслед за Дюркгеймом мы не можем отказать социальному (социаль­ным фактам) в самостоятельности. Но только (и это нужно непременно подчеркнуть) — по отношению к индивидуальному, следовательно, в само­стоятельности относительной. Дюркгейм же трактует самостоятельность социального (верований, стремлений, обычаев группы, известных течений общественного мнения и т. д.) чуть ли не в духе средневекового реализма. Оказывается, социальные факты могут существовать и безотносительно к их реализации в жизненных актах отдельных лиц, «не будучи применимы в настоящее время». Вроде бы и правильно: «система знаков, которыми я пользуюсь для выражения моих мыслей... функционирует независимо от того употребления, которое я из них делаю»¹². Но как быть в таком случае со знаками погибших культур, исчезнувших цивилизаций — разве отсутс­твие живого употребления не прекращает и их существование? Естествен­но, как знаков, указывающих на нечто, отличное от их тела, а не элементов природной среды, в которую возвращаются погибшие культуры и цивили­зации. В попытке объяснить природу существования социального Дюрк­гейм обращается к статистике, которая единственно и позволяет отделить социальное от всяких индивидуальных примесей, изолировать социаль­ные факты «от форм, принимаемых ими в отдельных случаях», наблюдать их в чистом виде. Но отсюда трудно освободиться от ощущения, что пони­маемое таким образом социальное само есть некая статистическая реаль­ность — на манер средней температуры в госпитале, хотя автор и называет это известным состоянием коллективного духа.

Натуралистическая концепция социального

Весьма близка к реификационной натуралистическая концепция социальности. Разновидностей у неё много: географический детерми­низм, социальный «органимизм», социальный дарвинизм, социальный бихевиоризм и т. п. Наиболее характерна для наших дней в этом плане социобиология". На ней и остановимся.

12 Дюркгейм э. О разделении общественного труда. Метод социологии. М., 1990. С. 412.

* Есть ещё и биофилософия. Но для предмета нашего анализа она слишком абс­трактна. Тем не менее для знакомства можно рекомендовать: Биофилософия. М., 1997.

В самом общем смысле социобиология есть описание социального в терминах биологического. В концептуально-методологическом плане со­циобиология — это научный материализм, а точнее, распространение по-пуляционной биологии и эволюционной теории на область общественных отношений и поведения человека, на все аспекты человеческого бытия. Один из отцов-основателей «биологического» направления в социологии О. Э. Уилсон определяет социобиологию как «систематическое исследо­вание (study) биологического базиса всего социального поведения»¹³.

Обращение социологии к биологии стимулируется сегодня двумя группами обстоятельств. Во-первых, теми трудностями и противоре­чиями, которые накопились в социальном и грозят взорвать всю си­стему человеческой коммуникации в современном мире. Во-вторых, теми прогнозами и надеждами, которые исследователи связывают с подключением к социологическому дискурсу биологических оснований поведения человека. С помощью биологии и её естественнонаучных инструментов социобиологи рассчитывают превратить человеческую социальность в предмет вполне эмпирического исследования и обе­спечить тем самым перевод социологии с феноменального (пока) на фундаментальный (в будущем) уровень познания. Интересна в данной связи и целевая устремленность социобиологии — «превратить» био­логические свойства человека (проявляющиеся автоматически и сти­хийно) в биологическое знание о человеке, позволяющее ему быть бо­лее свободным и одновременно более адекватным в своем поведении. Вот что об этом, в частности, пишет У. О. Уилсон: «Планирование (chart) судьбы означает, что мы должны перейти от автоматического контроля, базирующегося на наших биологических свойствах, к точному управле­нию, опирающемуся на биологическое знание»¹⁴.

Социобиология напрочь отвергает трансцендентальное измерение человеческого бытия. Вся телеология последнего без остатка исчер­пывается задачами приспособления и выживания. В самой природе человека социобиологи не находят ничего, кроме «специальных гене­тических адаптации к окружающей среде», «культурных гипертрофии архаических поведенческих адаптации», всевозможных «эмоциональ­ных усилителей», «нервных узлов обратной связи» и т. д. Разум чело­веческий в этой перспективе трактуется как «эпифеномен нейронного аппарата мозга»¹⁵. Мораль не поднимается выше инстинкта, религия и та оказывается лишь ресурсом выживания, средством в непрекращаю­щейся борьбе за существование.