Глава 2. Понятие доказательства в административном проццессе

2.1.Доказательство как средство установления формальной истины в административном процессе.

В основе современного понятия доказательств лежит теория отраже­ния, сущность которой состоит в том, что взаимодействие различных объек­тов окружающего мира в силу всеобщей взаимосвязи всех явлений природы и общества отражается в следах, остающихся на взаимодействующих объек­тах; предметы и явления материального мира, взаимодействуя, выступают как отражающий и отражаемый. Поскольку отражение присуще всей мате­рии, постольку любой материальный процесс отражается в других матери­альных процессах, связанных с ним. Из закона диалектики о взаимосвязи и взаимообусловленности явлений материального мира можно сделать вывод о том, что взаимосвязь при отражении есть одна из необходимых и универ­сальных связей объективной действительности. «Любые предметы и события суть звенья бесконечной цепи, объемлющей все существующее в мире в еди­ное целое, - цепи, в своем глубинном основании нигде не разорванной, хотя материя и дискретна: все взаимодействует со всем». Взаимосвязь при отра­жении есть одна из необходимых и универсальных связей объективной дей­ствительности: если всякий материальный процесс неизбежно связан с дру­гими процессами, то не существует изолированных явлений, а, следовательно, не существует принципиально не отражаемых явлений. Из этого выводится постулат о познаваемости объективной реальности - исследуя отражающий объект, субъект познания устанавливает истину в отношении отражаемого объекта.

Отражаясь в сознании людей либо на предметах материального мира, факты реальной действительности создают доказательства своего бытия, из которых можно получить адекватное искомому факту знание о нем . При этом объекты материального мира, их свойства и отношения существуют не­зависимо от субъекта, познающего их посредством ощущений, восприятий и понятий; последние, таким образом, представляют собой не собственно объ­екты реальности, а лишь их субъективные образы.

Исходя из положений теории отражения, при совершении администра­тивного правонарушения неизбежно образуются его следы, обнаружение и ис­следование которых обеспечивает познание обстоятельств его совершения; бу­дучи выявленными и исследованными в соответствии с установленной законом процедурой, указанные следы приобретают качество доказательств по делу.

Теория отражения явилась теоретической основой отказа от господствовавшего до середины XX века в науке процессуального права подхода к доказательству как факту объективной действительности⁸⁹, критика которой основывалась на недопустимости отождествления фактов как реальных явле­ний и предметов материального мира и достоверных знаний о них: событие правонарушения принадлежит прошлому, и сопровождающие его факты и обстоятельства даются субъектам процессуального познания лишь посредст­вом отражения этих фактов их сознанием⁹⁰. Даже те реальные факты, которые доступны непосредственному восприятию, хотя и продолжают сущест­вовать к моменту доказывания (например, шрамы на теле потерпевшего, сле­ды торможения на дороге), в материалах дела сохраняются лишь в виде опи­сания, схемы, т.е. сведений⁹¹. Действительно, если под доказательством по­нимать факт в собственном смысле этого слова, становится принципиально невыполнимым требование закона о представлении и собирании доказа­тельств, ибо явление или событие материального мира не может быть пред­ставлено в орган, рассматривающий дело об административных правонару­шениях - это возможно только посредством собирания и представления све­дений о них ².

На наш взгляд, противопоставление указанных подходов является методологически неверным. В философской литературе термин «факт» используется не только для обозначения явления объективной действительности, но и в другом смысле — им обозначается элемент научного, достоверного знания о реально существующих или существовавших явлениях материального миpa . На наш взгляд, ограничение семантики понятия «факт» лишь значением самой объективной действительности, существующей независимо от субъективного знания о ней, является методологически неверным. Факт с его фило­софским смыслом представляет собой не просто реальность, но познанную ее часть, и в этом качестве - мысленного (идеального) образа объективной действительности — представляет собой достоверное знание о нем, которое может использоваться в качестве доказательства по делу. Такими доказательства­ми-фактами являются, например, нахождение лица или предметов в определен­ном месте, их состояние в определенное время; используемые органом, рассматривающим дело об административных правонарушениях, они являются фактическими основаниями для выводов суда о наличии или отсутствии соста­ва административного правонарушения и вынесения постановления по делу.

Сутью познания является ограничение первоначального разнообразия и означающее, следовательно, образование различий между первоначальным и ограниченным разнообразием. В познании действительность раздваивается: кое-что выбирается из разнообразия действительности, кое-что исключается, субъект создает себе модель объективной реальности. При таком подходе доказательственной информацией может считаться лишь та, что позволяет познавать факты объективной действительности путем устранения неопреде­ленности в вопросах их существования.

Ценность формального элемента понятия доказательства состоит в том, что, устанавливая определенную процедуру собирания и исследования дока­зательственной информации, закон обеспечивает процессуальные гарантии ее достоверности и, соответственно, достижения цели доказывания по каждому делу. Этот порядок является стержнем судебного процесса, именно он, прежде всего, надежно гарантирует защиту прав и охраняемых законом интересов ор­ганизаций и граждан". Конституционной основой процессуальной формы до­казательств является часть 2 статьи 50 Конституции Российской Федерации, в соответствии с которой при осуществлении правосудия не допускается исполь­зование доказательств, полученных с нарушением федерального закона; это требование Конституции РФ нашло свое нормативное закрепление во всех про­цессуальных кодексах России, за исключением КоАП РФ.

Наряду с собственно процессуальной формой доказательств в теории процессуального права выделяют форму получения доказательств, обеспечи­вающую их допустимость, а также форму закрепления доказательств, обес­печивающую сохранение и последующее использование сведений, имеющих значение для установления обстоятельств дела. Процессуальная форма про­изводства по делам об административных правонарушениях предполагает документальное удостоверение каждого процессуального действия; решению данной задачи традиционно служит протокол соответствующего процессу­ального действия. В зависимости от вида процессуального действия послед­ний может служить как видом доказательства (например, протокол об адми­нистративном правонарушении, о применении меры обеспечения производ­ства по делу об административном правонарушении, протокол о взятии проб и образцов), так и формой сохранения доказательств (например, протокол рассмотрения дела об административном правонарушении).

Процессуальным инструментом фиксации деятельности суда и участ­ников процесса по исследованию доказательств является протокол; послед­ний является важнейшей гарантией законности действий субъекта, рассмат­ривающего дело об административном правонарушении¹⁰⁵.

Решение этой проблемы отдельные авторы видят в использовании ана­логии закона. Так, Л. Родина полагает, что поскольку КоАП не содержит за­прета на ведение протокола судебного заседания при рассмотрении дела судьей, представляется возможным в необходимых случаях вести протокол судебного заседания»; «при этом форма и порядок ведения протокола долж­ны соответствовать ч. 2 ст. 29.8 КоАП и ст. 259 УПК в связи с тем, что ч. 2 ст. 29.8 КоАП не содержит норм, связанных с рассмотрением дела в суде, по­скольку регламентирует ведение протокола при рассмотрении дела об адми­нистративном правонарушении коллегиальным органом (например, комисси­ей по делам несовершеннолетних и защите их прав)»¹⁰⁹. Основанная на таком подходе попытка Пленума Верховного Суда Российской Федерации разре­шить исследуемую проблему указанием права судьи составлять протокол в случаях, не предусмотренных КоАП РФ, ибо он «... не содержит запрета на ведение протокола при рассмотрении дела судьей»¹¹⁰, выглядит более чем сомнительно с точки зрения общей теории процессуального права. Будучи публичной отраслью права, административное процессуальное право (как и любая другая процессуальная отрасль) не может регламентироваться на ос­нове принципа «разрешено все, что не запрещено», ибо «процессуальный за­кон, процессуальные нормы не только дают права участникам процесса, но и ставят деятельность суда в определенные законом рамки, упорядочивая тем самым его властные функции, властные полномочия».

Сказанное позволяет сделать вывод, что при рассмотрении дел о при­влечении к административной ответственности арбитражным судом прото­кол судебного заседания ведется во всех случаях. Это означает, что субъекты административно-арбитражного процесса обладают дополнительной процес­суальной гарантией законности и обоснованности юрисдикционного акта¹¹³; подобная дифференциация не имеет никаких оснований с точки зрения сис­темного подхода к регламентации административно-процессуальных отно­шений, а, кроме того, она противоречит принципу равенства всех перед зако­ном и судом, закрепленному в части 1 статьи 19 Конституции Российской Федерации.