3.2. Экспертиза в административном процессе.

В связи с процессами интеграции и дифференциации научного знания и комплексного подхода правоприменительной деятельности все шире используются достижения естественных, технических и гуманитарных наук в целях установления истины и обеспечения процесса доказывания. Поэтому в производстве по делам об административных правонарушениях возрастает роль специальных познаний. В законодательстве отсутствует определение понятия «специальные познания»; в юридической литературе этим термином обычно обозначают систему теоретических знаний и практических навыков в области конкретной науки либо техники, искусства или ремесла, приобретаемых путем специальной подготовки или профессионального опыта. В теории доказательств основная масса парадигм, отражающих специфику доказательственной деятельности как познавательного процесса, облаченного в правовую форму, опирается на специальные знания, профессиональные навыки и опыт так называемых сведущих лиц .

С точки зрения, процессуальной формой, посредством которой в административный процесс вовлекаются специальные познания, является экспертиза. Проблемы использования специальных познаний в судопроизводстве являются предметом изучения новой отрасли знания - общей теории судебной экспертизы¹⁸⁶, однако в работах, посвященных этой теории, практически не отражены вопросы применения специальных познаний в производстве по делам об административных правонарушениях. Эти вопросы не освещены и в специальной литературе о производстве по делам, об административных правонарушениях, хотя правовой статус субъектов административ­ной юрисдикции и проблемы его реализации в целом изучены достаточно подробно.

Согласно ч. 1 ст. 25.9 КоАП РФ экспертом является незаинтересованное в исходе дела совершеннолетнее лицо, обладающее специальными познаниями в науке, технике, искусстве или ремесле, достаточными для проведения экспертизы и дачи экспертного заключения. Легальная дефиниция позволяет выделить три признака, характеризующих эксперта: отсутствие юридической заинтересованности, совершеннолетие и обладание специальными познаниями в указанных сферах. Отсутствие юридической заинтересованности определяется посредством оснований для отвода, указанных в ч. 2 ст. 25.12 КоАП РФ. Характер познаний эксперта определяется категорией «специальные», т.е. не относящиеся к категории общеизвестных - знания, которыми профессионально владеет лишь узкий круг специалистов. Действующий КоАП РФ не устанавливает критерии оценки уровня квалификации лица, назначаемого экспертом; между тем в качестве такового в производстве по делам об административных правонарушениях может выступать как лицо, занимающее соответствующую должность в государственных судебно-экспертных учреждениях, так и любое иное лицо.

Основанием для назначения экспертизы является определение судьи, органа, должностного лица, в производстве которых находится дело, которое в силу нормы части 1 статьи 26.4 КоАП РФ является обязательным для исполнения экспертами или учреждениями, которым поручено проведение экспертизы. Обратим внимание на определенную рассогласованность норм КоАП РФ и Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», выражающуюся в том, что последний игнорирует специфику производства по делам об административных право­нарушениях на различных стадиях.

КоАП РФ предусматривает два варианта определения эксперта: непосредственное указания на конкретное лицо в определении о назначении экспертизы и указание на наименование учреждения, в котором должна быть проведена экспертиза (п. 2 ч. 2 ст. 26.4 КоАП РФ). В последнем случае конкретная фигура эксперта определяется руководителем экспертного учрежде­ния; здесь обнаруживается проблема реализации процессуального механизма предупреждения эксперта об ответственности за дачу заведомо ложного заключения согласно ч. 2 ст. 26.4 КоАП РФ запись о разъяснении эксперту его прав и обязанностей и предупреждении его об административной ответственности за дачу заведомо ложного заключения должна содержаться в определении о назначении экспертизы. Реализовать эту норму в случае указания в соответствующем определении «экспертного» учреждения возможным не представляется, ибо статус эксперта приобретает не учреждение, а его работник, который персонально на момент вынесения этого определения еще не определен. Непонятно также, почему запись в определении ограничивается лишь предупреждением об административной ответственности за дачу заведомо ложного заключения - в соответствии с ч. 6 ст. 25.9 КоАП РФ он несет ответственность также за отказ или уклонение от исполнения своих процессуальных обязанностей. Кроме того, полагаем, что эксперт должен предупреждаться не только об административной, но и уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, предусмотренной статьей 307 УК РФ. При этом, если в отношении экспертизы, проводимой в государственном судебно-экспертном учреждении эта проблема снимается нормой статьи 14 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», которая обязывает руководителя учреждения разъяснить эксперту или комиссии экспертов их обязанности и права, а также по поручению органа или лица, назначивших судебную экспертизу, предупредить эксперта об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, взять у него соответствующую подписку и направить ее вместе с заключением эксперта в орган или лицу, которые назначили судебную экспертизу, то в отношении иных - негосударственных - экспертов такой механизм отсутствует вовсе. Практическое значение этого вопроса выражается в том, что заключение эксперта, который не был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, не может рассматриваться как доказательство, отвечающее требованию допустимости¹⁹⁵.

Руководитель экспертного учреждения вправе возвратить без исполнения определение о назначении судебной экспертизы и материалы, представленные для ее производства, если в данном учреждении нет эксперта требуемой специальности либо специальных условий для проведения исследований, указав мотивы, по которым производится возврат».

К существенным вопросам, связанным с процессуальным статусом эксперта, юридическая наука относит его независимость при производстве экспертизы и контроль органов, назначивших экспертизу, за ее проведением. Между тем в действующем КоАП РФ указанные элементы процессуального статуса эксперта не получили должного правового закрепления. В частности, не предусмотрено право суда, органа или должностного лица, назначившего экспертизу, участвовать при ее производстве (подобно тому, как это сделано в ч. 1 ст. 197 УПК РФ), право лиц, участвующих в производстве об административном правонарушении, присутствовать при производстве экспертизы. Процессуально контроль проявляется лишь в постановке вопро­сов эксперту; КоАП РФ даже не предусматривает установления сроков проведения экспертизы.

Важнейшим процессуальным требованием к эксперту является его независимость; отсутствие последней лишает заключение эксперта качества допустимости средства доказывания. Так, рассматривая дело о привлечении индивидуального предпринимателя к административной ответственности за незаконное использование товарного знака, арбитражный суд не принял в качестве допустимого доказательства контрафактный товар, являющегося предметом административного правонарушения, экспертное заключение представителя правообладателя товарного знака, оценив его как доказательство, полученное с нарушением закона.

Анализ действующего законодательства приводит к выводу, что в современном административном процессе независимость эксперта фактически сводится лишь к его юридической незаинтересованности; между тем, как отмечается в литературе, независимость эксперта имеет и другую составляющую - самостоятельность как в выборе средств и способов специального исследования (методик), так и в проведении экспертизы и в формулировании выводов.

Современное административно-процессуальное право не регламентирует выбор экспертом методов исследования, допустимость таких методов, критерии оценки их надежности и т.п., ибо «... всякая попытка дать в законе тот или иной перечень допустимых методов экспертного исследования обречена на провал в силу невозможности составления такого перечня по всем родам, видам судебных экспертиз и непрерывного развития и пополнения экспертных методов, что отражает процесс поступательного развития науки, откуда черпаются эти методы»²⁰¹. Полагаем, что этого явно недостаточно для определения четких критериев допустимости заключения эксперта как дока­зательства по делу.

Данная проблема рассматривается в юридической литературе, в частности, через призму целесообразности ограничения эксперта лишь легально определенным набором методов. Сама постановка этой проблемы обусловлена не только многообразием методов научного познания, но и последовательным расширением арсенала возможностей современной науки. Существует две точки зрения по данному вопросу. Представители первой из них считают возможным использование только тех средств и методов, которые прямо указаны в законе, или, во всяком случае, считают необходимой жесткую процессуальную регламентацию большей их части, за исключением имеющих сугубо подсобное значение. Представители второй точки зрения полагают, что правомерность того или иного средства или метода должна определяться, исходя из общих принципов допустимости научно-технических средств и методов в судопроизводстве.

Правовой формой выражения результатов экспертного исследования является заключение эксперта; административно-процессуальное законодательство, определяя вид документа, фиксирующего данное доказательство, не устанавливает требований к его содержанию.

КоАП РФ не содержит норм, регламентирующих процессуальный порядок исследования заключения эксперта, вследствие чего, принимая во внимание его письменный характер, исследование указанного доказательства в ходе рассмотрения дела об административном правонарушении сводится к ознакомлению с его содержанием. Между тем специальный характер познаний, вовлекаемых в административный процесс посредством экспертизы, может потребовать пояснений со стороны лица, давшего соответствующее заключение; решение этой задачи в иных процессах (уголовный, гражданский) опосредуется процессуальной формой допроса эксперта. Отсутствие таковой для производства по делам об административных правонарушениях вряд ли может быть оправдано упрощенным характером соответствующего процесса, ибо противоречит конститутивной цели установления истины по делу; отсутствие специальных познаний у лица, рассматривающего дело, может повлечь вынесение постановления на основе искаженно воспринятого содержания заключения экспертизы. Необходимость допроса эксперта может быть обусловлена также потребностью в целях оценки допустимости данного им заключения, особо актуальной в условиях отсутст­вия легально закрепленного набора требований к заключению экспертизы. Сказанное свидетельствует о необходимости внедрения в административный процесс института допроса эксперта, тем более, что обеспечивающий его элемент процессуального статуса данного участника процесса - обязанность явиться по вызову судьи, органа, должностного лица, в производстве которых находится дело об административном правонарушении — за­креплена в п. 1 ч. 2 ст. 25.9 КоАП РФ.