3.3. Вещественные доказательства.

Категория вещественных доказательств является традиционной для процессуального права. Это объясняется тем, что носителями информации выступают не только люди и созданные ими разнообразные письменные документы, но и иные неодушевленные и одушевленные предметы материального мира. При этом легальное понятие вещественного доказательства появилось в административном праве только с введением в действие КоАП Российской Федерации, в соответствии с частью 1 статьи 26.6 которого вещественными доказательствами по делу об административном правонарушении являются орудия совершения или предметы административного правонарушения, в том числе орудия совершения или предметы административного правонарушения, сохранившие на себе его следы. Из этого следует, что вещественное доказательство представляет собой объект материального мира, который в силу своих связей с устанавливаемым обстоятельством несет информацию о нем; данная информация сохраняется в неизменном виде и может быть доступна чувственному восприятию.

Учитывая, что в теории процессуальных доказательств под вещественными доказательствами понимаются предметы, вещи, А. Козлов сформулировал два тезиса методологического характера:

а) вещественное доказательство есть получаемая субъектом процессуального познания информация, выраженная естественным кодом (это средство доказывания, функционирующее в процессе отражения не как предмет, вещь, а как сообщение, способное дать познающему знание об обстоятельствах, выступающих объектами исследования);

б) вещественное доказательство (сообщение) и его источник (предмет, вещь) суть различные объективные реальности²⁰⁸.

Содержание вещественного доказательства образуют те его признаки, которые свидетельствуют о связи вещественного доказательства обстоятельствами административного правонарушения, т.е. придают ему свойство относимости. Предмет или документ становится вещественным доказательством в силу того, что испытал на себе воздействие правонарушения, однако результаты этого воздействия могут быть различными. Таким образом, содержанием вещественного доказательства является информация, т.е. сведения, служащие средством установления обстоятельств, имеющих значение для дела.

Источник вещественного доказательства формируется путем отражения информации на материальных объектах. Если говорить о понятии «формирование доказательства» с процессуальной точки зрения, то оно формируется путем «снятия» информации с источника доказательства процессуальными средствами²⁰⁹. Когда мы говорим о вещах как источниках доказательств, то подразумеваем, что эти вещи обладают такими свойствами, которые являются сведениями, имеющими значение для дела, т.е. доказательствами. Доказательство, таким образом, это не сама вещь, а ее свойства. Если свойства не относятся к числу существенных, не определяют качества вещи, то они могут быть отделены от нее без изменения ее сущности, а будучи отделены, образуют сущность новой вещи, которая и выступает в качестве носителя доказательств²¹⁰.

Под формой (или источником) вещественного доказательства следует понимать материальный носитель этой информации. При этом вопрос о форме вещественного доказательства в общей теории процесса рассматривается, как правило, широко, включая в понятие формы вещественного доказательства совокупность процессуальных действий уполномоченного органа и отражающих соответствующие действия документов. Нормативная регламентация способов и порядка собирания вещественных доказательств призвана обеспечить максимально полное выявление и адекватное отражение тех признаков, которые образуют содержание вещественного доказательства как процессуальной категории. Как обнаружение самого предмета, так и обусловливающие его относимость свойства должны быть удостоверены с той степенью достоверности, которая позволит исключить всякие сомнения в возможности их использования для установления истины по делу.

Таким образом, соблюдение установленного законом порядка получения и процессуальной фиксации вещественного доказательства как неотъемлемый элемент его процессуальной формы является важнейшим условием допустимости указанного средства доказывания. В частности, на особый характер связи между предметом — вещественным доказательством и протоколом осмотра, в котором описана обстановка его изъятия, указывал А.А. Эйсман, подчеркивая, что она «настолько существенна, что отсутствие или утрата ее равносильны утрате самого вещественного доказательства (при отсутствии протокола) либо значительному обесценению сведений, содержащихся в протоколе (при утрате вещественного доказательств)».

В административном процессе предмет деятельности специалиста ограничен лишь содействием в обнаружении, закреплении и изъятии доказа­тельств, а также в применении технических средств. Пояснения специалиста предусмотрены п. 2 ч. 2 ст. 25.8 КоАП РФ лишь в отношении им самим совершаемых действий. Процессуальная природа таких пояснений совершенно неясна, ибо к источникам доказательств они не относятся ни с сущностной, ни с формально-юридической точки зрения.

Между тем, нельзя сказать, что перед судом (органом, должностным лицом), рассматривающим дело об административном правонарушении в контексте доказательственной деятельности стоит иная задача, нежели перед судом, рассматривающим дело в порядке гражданского или уголовного судопроизводства: установление истины по делу. Не случайно во всех процессах наборы средств доказывания весьма близки; аналогичны и процессуальные режимы их исследования (допрос свидетелей, осмотр вещественных доказательств и т.п.). Вряд ли можно согласиться с высказанным в литературе мнением о принципиальной «отличности» характера деятельности специалиста в производстве по делам об административных правонарушениях от аналогичных процессуальных фигур в уголовном и гражданском судопроизводстве, ибо «следователь, прокурор, судья, лицо, производящее дознание, привлекают специалиста для участия в следственных и судебных действиях, поскольку, будучи юристами, обычно не обладают специальными познаниями. По большинству же составов административных правонарушений от лиц, уполномоченных составлять протокол, осуществлять меры обеспечения производства и рассматривать такие дела, требуются специальные познания. Они должны владеть соответствующими научно-техническими средствами, то есть являться специалистами в данной области науки, техники, ремесла». Аргументация более чем странная, ибо в ходе составления протокола об административном правонарушении специалиста в процессуальном значении этого слова попросту не может быть - производство по делу имеет своей точкой отсчета составление такого протокола (или иного процессуального документа, предусмотренного ч. 4 ст. 28.1 КоАП РФ), как завершенное действие. Указанные авторы, на наш взгляд, в данном случае допустили смешение понятия специалиста как сведущего лица в собственном смысле и специалиста как процессуальной формы использования специальных познаний при рассмотрении дел об административных правонарушениях.

На наш взгляд, значительное более узкие рамки процессуального ис­пользования специалиста в производстве по делам об административных правонарушениях в сравнении с уголовным и гражданским судопроизводством, не имеют никаких объективных предпосылок; подобное обеднение функционального элемента статуса специалиста существенно снижает его «доказательственный» потенциал. Полагаем, что в компетенцию специалиста, наряду с существующей функцией обнаружения и фиксации доказательств, должна быть включена функция консультационная, что позволит более эффективно использовать специалиста в административном процессе. Последовательная реализация этого положения требует законодательного определения процессуальной формы исследования пояснений специалиста; таковой формой должен быть допрос, ибо справки, письменные разъяснения специалиста, полученные вне предусмотренной законом процессуальной формы и приобщенные затем к делу в качестве так называемых иных документов, как и заключение специалиста, не смогут в полной мере ни по содержанию, ни по форме, ни по удостоверительной значимости и достоверности заменить собой сведения, которые можно получить при допросе специалиста. Мы считаем, что действующий КоАП РФ должен быть дополнен нормами, предусматривающими процедуру допроса специалиста, как на стадии административного расследования, так и в ходе рассмотрения дела об административном правонарушении. Одновременно необходимо закрепление права лиц, участвующих в деле, заявлять ходатайство о привлечении в процесс специалиста.

Внедрение в административный процесс фигуры специалиста является, несомненно, положительным явлением, однако недостатки этой процессуальной формы, допущенные законодателем при ее конструировании, не позволяют в полной мере реализовать заложенный в ней потенциал. Надлежащее закрепление статуса специалиста, а также процессуального механизма его реализации будет способствовать более эффективному использованию его специальных знаний для достижения целей административного производства.