Глава 2. Становление правового режима Каспийского моря.

 Из дошедших до нас исторических памятников следует, что Каспийское море изучали и, следовательно, характеризовали еще ученые и путешественники античных времен, полагавшие, что легендарные герои песен древнегреческого поэта Гомера – аргонавты – совершали переход через Маныческий пролив из Черного моря в Каспийское.  В трудах ученых и географов более позднего времени, таких как  Гекатий Милетский, Геродот, Аристотель, Эратосфен, Каспийское море рассматривалось как залив океана. В свою очередь, у Страбона оно изображалось как бассейн, вытянутый до параллели с запада на восток.

Вплоть до начала XIX века ни Иран, ни Россия не проявляли своей заинтересованности  в установлении какого-либо правового режима в отношении Каспийского моря. Существовавшие отношения между государствами касались только условий пользования ресурсов и торгового судоходства, отчего и не вызывали необходимости определения общего правового режима. Однако, все же было бы неверно игнорировать исторически сложившийся договорный режим Каспийского моря, определенный в XVIII-XIX веках, а именно: Русско-Персидским договором 1723 г., заключенным в С-Петербурге; Рештским договором 1732 г.; Гюлистанским договором 1813 г. и заменившим его Туркманчайским договором 1828 г.

§1. Правовой режим по Туркаманчайскому и Гюлистанскому мирным договорам.

Только в 1813 г., подписанным после окончания русско-персидской войны в г. Гюлистан мирным договором, впервые закреплялись положения, касающиеся судоходства в Каспийском море. В 1828 году Гюлистанский договор был заменен Туркманчайским, которым завершилась вторая русско-персидская война. В нем закреплялось, что российским купеческим судам разрешено свободно плавать по Каспийскому морю и вдоль его берегов, как равно и приставать к ним, а в случае кораблекрушения Персия обязана оказать помощь. Такое же право предоставляется и персидским купеческим судам, где взаимно, в случае кораблекрушения, им «имеет быть оказано всякое пособие» Военные же российские суда сохранили ранее имевшееся исключительное право плавать под своими флагами в Каспийском море и пользоваться портами.  В соответствии с Туркманчайским трактатом, границей между Российской империей и Персией определялась черта, проходящая, в частности, «по правому берегу Восточной реки Одинабазара до ее верховья, а отселе до вершины Джиколирских высот, так что все воды, текущие с высот к Каспийскому морю, будут принадлежать России,  а все воды, изливающиеся на сторону Персии, будут принадлежать Персии». Некоторые авторы полагают, что преобладающие права России на все Каспийское море подтверждает еще и Конвенция о разграничении к востоку от Каспийского моря, подписанная в Тегеране 9 декабря 1881 г., а также особый акт о торговле, заключенный в Туркменистане 10 февраля 1828 г. Так, итальянский юрист Сесаре Романо пишет: «Полный и абсолютный контроль России над всем Каспийским морем в течение длительного исторического периода, признание государствами мира этих прав царской России, за некоторыми исключениями, не ставится под сомнение в современной международно-правовой доктрине»  Первым отечественным юристом, попытавшимся охарактеризовать Каспийское море с точки зрения международного права, был Ф.Ф. Мартенс. Он писал: «В совершенно другом сравнительно с открытыми морями положении находятся те моря, которые не только окружены территориальными владениями одного и того же государства, но и не имеют никакой связи с океаном. Это - закрытые моря: они состоят под властью того государства, в пределах которого лежат. На этом основании Каспийское море также закрытое, хотя оно омывает берега, принадлежащие России и Персии, но должно считаться русским».

Однако при более внимательном анализе соглашений, можно сделать вывод, что распространенное в международно-правовой доктрине мнение об исключительных правах России в отношении Каспийского моря не совсем верное - никаких исключений в пользу какой-либо из договаривающихся сторон не  делалось. В связи с этим нельзя согласиться с господствующим и в отечественной, и в западной международно-правовой доктрине мнением, что только Россия вплоть до первой четверти XX столетия определяла в одностороннем порядке правовой режим Каспийского моря.

Несмотря на появление ряда серьезных научных исследований и русско-персидскую договорно-правовую практику XIX – начала XX века, вплоть до Октябрьской революции международно-правовой статус Каспийского моря юридически не оформился.