Глава 7

НАС ТЕПЕРЬ НЕ ПОБЬЕТ НИ ОДНА ШАЙКА

аждый день в городок прибы­вали все новые искатели счастья, шедшие вслед за бу­мом, а с ними их семьи с де­тишками, которым нужны были и работа, и игры. Наша команда приняла закон, со­гласно которому новым ребя­там нельзя было участвовать ; в ее управлении, и тогда ре­бята-новички обозлились ii заняли позицию ниже по склону. Я тоже рассорился со своей компанией и перешел в новую. Отношения между нашими ватагами накалились так, что запахло жареным.

— Вуди, ты написал письмо, что мы объявляем им войну, как договаривались вчера вечером? — спросил меня наш главарь, отдавая честь и кивая нескольким ребятам, собравшимся, чтобы начат!, ежедневную игру. Я стал читать: «Членам старой шайки. Уважаемый главарь, помощники и члены! Мы говорили вам, из-за чего начинаем эту войну. Из-за ваших главарей-начальников. Почти все мы — новички в этом городке, и нам негде играть, кроме как в вашей кре­пости. Вы заставляли нас работать, а потом не разрешили нам голосовать и все такое, когда принимались решения.

Единственный выход — это чтобы все ребята стали хо­зяевами крепости. Мы до сих пор только дрались. Шайка против шайки. Так всегда будет, если мы сами не изменим все, а вы не хотите этого, но мы все равно добьемся своего. Обеим шайкам надо объединиться, чтобы стать одной об­щей шайкой.

Мы придем поговорить с вами в восемь часов вечера, и, если вы по-прежнему будете за то, чтобы мы были от­дельно, мы начнем войну.

Это будет не игрушечная война. Будем воевать рогатка­

Ив

ми и камнями. Это будет настоящая война, которая кон­чится только тогда, когда одна из сторон одержит верх.

Ребята городка бума, Таг Уорнер, вожак, Вуди Гагры, связной-посыльный»

— Звучит вроде неплохо.

— Письмо что надо. —- Подойдет.

Наш вожак вынул из кармана джинсов здоровенные долларовые часы.

— Еще пятнадцать минут, и начнется война,— сказал он.—Сходи почитай им письмо.

— Слушаюсь, сэр!—Я поднес пальцы к козырьку моей вельветовой охотничьей кепки, которую я надевал в тех случаях, когда предстояла серьезная потасовка.

Повязав руку белым платком, я отправился к крепости.

— Катись назад, предатель!

Два камня просвистели мимо моих ушей.

— Не стреляйте! Я парламентарий! Вы что, не видите белую тряпку на моей руке?

Открылась дверь, п появились 11<>.чк>ишпс и Рекс-Пол­ковник уже прилично поработал над споен утренней пор­цией жевательного табака и теперь три или четыре раза смачно сплюнул сквозь зубы, пока читал письмо.

Наклонившись над плечом Полковника, Рекс тоже чи­тал: «Настоящая война... когда одна из сторон одержит верх».

Он скривил губы и окинул взглядом склон.

— Дурачье, куда вам воевать рогатками и камешками против нашей крепости; вы хоть что-нибудь соображаете?

— Там видно будет.

Я перевернул кепку и сдвинул ее на затылок так, что козырек оказался на шее.

— Вы уже видели, как я ношу кепку задом наперед, да? И знаете, что это значит, да? Я буду драться па сторо­не новичков со спокойной совестью, потому что они, по-моему, правы, а вы нет.

— Проваливай вместе со своим письмом и всеми твоими шавками! Видели мы вас в гробу! — Полковник разорвал наше послание на сто кусочков и швырнул их мне в лицо, как снег.

Рекс запер дверь.

67

— Ладно, ребята,—услышал я его слова,—начинается война! Все готовы? Камни под рукой есть? Поосторожней у открытых окон!

Потом он высунулся из окна нашей бывшей тюрьмы и крикнул мне:

— Трус! Предатель! Катись отсюда!

Пока я бежал назад, мне казалось, что камень вот-вот врежется мне в спину, но все обошлось.

— Ты небось видел, как они поступили с нашим пись­мом? — спросил я у нашего главаря.

— Еще три минуты, ребята. А потом война! Таг повернулся ко мне, подмигнул и сказал:

— Собирай бойцов. Веди их всех сюда.

Я свистнул сквозь зубы и помахал рукой в воздухе — это был сигнал ребятам следовать за мной. Все собрались около мусорной ямы на вершине холма.

— Вы четверо идите со Слю.—Таг разбивал всех на группы,—Вы четверо будете с Вудн возле мусорной ямы. Вы трое будете со мной .в центре. Занимайте места!

— Пали! — закричал кто-то из ребят.

— Отставить! — крикнул Таг.— Если мы откроем огонь на одну секунду раньше восьми часов, они наврут всем, что мы напали на них без предупреждения!

— Еще сколько, Таг?

— Примерно десять секунд!

— Все по местам! Приготовиться!

Мы с гиканьем кинулись на свои места. Трое ребят тащили за собой самодельные тачки, нагруженные доверху отличными камнями. Крепость была выстроена на плоской площадке, вырытой в склоне холма. Нашим единственным укрытием от стрелков, засевших в крепости, были сорня­ки высотой в три фута, покрывавшие холм. Ребята огля­дывали друг друга, поглаживая деревянные рукоятки и резиновые жгуты своего верного оружия. Потом все как по команде посмотрели туда, где стоял Таг.

Он взглянул на свои долларовые часы и заорал:

— Вперед!!!

— Ложись! — крикнул Слю своей цепочке. Это был боевой командир, ничуть не хуже Тага,— Ползком проби­райтесь в сорняки! Берегите камни! Ползите вниз по скло­ну! Первым делом надо выбить того, который засел на на­блюдательном пункте.

Таг стоял на северном фланге нашей цепочки. Он натя­

68

нул рогатку так, что она запела, как военная труба на ветру, и пустил камень в бывшее тюремное окно крепости. Внутри раздался вопль первой жертвы войны:

— У-у-у-уп!

Скрытые дверцы размером с сигарную коробку стали открываться по всему фасаду крепости. В них появились руки целой дюжины ребят, рогатки натянулись, и камни запели в воздухе.

— Черт, камни каленые! Как огонь! Потрогай толь­ко! — стал ругаться Клод. Он лежал рядом со мной и пальцами шевелил камень, врезавшийся в траву в двух дюймах от его головы,— Они подогревают их на печке!

Я прикусил нижнюю губу и стрельнул в наблюдатель­ный пункт, потайная дверца разлетелась вдребезги. В от­вет из башни вылетел раскаленный камень и отскочил от моего плеча, оставив на нем жгучий волдырь длиной в шесть дюймов. Клод услышал звук удара и почувствовал, как я со стоном прижался к нему.

— Ты только посмотри! — Клод показал на камень, лежавший между нами на траве.— Шипит даже! Сжигает траву.

Он попытался поднять камень, чтобы зарядить рогат ку, но отдернул руку.

— Ух, черт! Горячий, сука!

Я приложил руки ко рту в виде рупора, низко при­гнулся и крикнул нашим:

— Камни горячие! Осторожно! Камни горячие!

Я заметил Тага, ползущего ко мне сквозь сорняки; он был в шлеме — здоровенной войлочной шляпе, набитой газетами. Вскочив на ноги, он побежал через сорняки и закричал ребятам, которые отвечали за камни:

— Эй, вы! Соберите-ка в темпе хворост! Эти гады еще пожалеют, что затеяли стрельбу горячими камнями!

Через несколько минут костер потрескивал на склоне за нашими оборонительными рубежами. Двое ребят сняли с тачек жестяные ведра, доверху набитые камнями, и по­ставили их на лист кровельного железа, под которым го­рели бумажки, палки, сухая трава. Огонь горел все силь­нее, и скоро около каждого стрелка стояло ведро с раска ленными камнями.

— А как брать их, чтобы не обжечь руку? — спросил я у парнишки, который поставил ведро между мной и Кло­

119

дом. Жар от камней чувствовался даже на расстоянии в два фута.— Горячие пончики!

Парнишка улыбнулся мне и спросил:

— Перчатки есть?

— С собой нету. — Я отскочил в сторону и увидел, как камень выбил в земле ямку величиной с подкову. Он вре­зался в травяные корни на целый дюйм и выпустил из-под сырой травы облако горячего пара.—Ведь убьет, если точно попадет.

— Две пары перчаток на всю команду. А нас трина­дцать человек. На, держи левую. Надо заряжать и стре­лять с ходу, а то обожжешься.

Парень уронил перчатку между мной и Клодом. Я на­тянул ее, выудил из ведра раскаленный здоровенный ка­мень, положил на кожаный квадратик рогатки, до предела натянул резинку и почувствовал, как горят пальцы, когда отпустил камень. Он врезался и угол крепости, выбив це­лый дождь осколков.

— Беда в том, что перчатка не дает прицелиться.

— Неудобно. Точно.— Клод кончил копать небольшую яму, потом сказал: — Может, стоит стрелять обыкновен­ными камнями, но зато точно? Да чаще?

— Нет, надо бить горячими. Они там в крепости пре­красно понимают, что мы не сможем ползти, раз кругом будут валяться распаленные камни. Жар ведь держится пятнадцать, а то и двадцать минут. Наступишь, опустишь­ся на такой камень коленом или пузом — и кранты!

— Половина наших ребят босые,— сказал Клод и при­щурил глаза.—Видишь это маленькое окошко в стороже­вой башне? Ну, гляди.

— Держу его под прицелом.

Я услышал, как рогатка Клода запела, словно самолет.

— Птичка полетела в гнездышко,— засмеялся я, уви­дев, как камень с треском влетел в окошко.

Б-з-з-з-з-з! Это стрельнул еще один из наших. Потом д-з-з-зынь. П-ш-нип-ш-ш. Камни полетели, как дикие гуси на юг зимой, соблюдая определенный порядок, в строгой очередности. Каждый стрелял тогда, когда требовалось. Ни на секунду раньше. Раскаленные камни летели на вет­ру, как пуля сорок пятого калибра. Таг обходил нашу це­почку, командуя:

— Но торопитесь, парии. Не волнуйтесь, без паники. Стреляйте по очереди.

69

Вдруг он дернул головой, схватился рукой за лоб. Потом выронил рогатку и пошел, пошатываясь, по склону.

— Таг! Они в него попали! — услышал я крик одного из ребят.

— Таг! Осторожно! Куда ты! Там же крепость! — Это был Рей, братишка Клода, самый заводной парень в нашей команде. Он выскочил из-под своего укрытия и кинулся за Тагом.—Таг! Гляди! Осторожно!

На южной стороне дома открылось несколько потайных окон. Ослепший Таг стоял в двадцати пяти футах от них. Он скорчил гримасу, когда камень врезался ему в спину. Весь вытянулся и напрягся, когда другой отскочил от его шеи. Кровь залила ему подбородок, и он закрыл лицо и глаза обеими руками.

— Возьми меня за руку! — крикнул ему Малыш Рей. Таг прижал к лицу ладони, и кровь полилась ему на ру­башку.

— Давай! Сюда!

Рей тянул Тага за руку, толкал его. Пока он вел Тага обратно к нам, его всего исколотили камнями.

— Порядок! — сказал оп Тагу, когда опасность мино­вала.— Ты сядь здесь, а я побегу за ведром с подом и тряпками!

— Таг! Помочь надо? — крикнул я.

— Надо! Самая лучшая помощь — клади побольше го­ряченьких в наблюдательный пункт!

— Есть, капитан!

Я перекатился в траве, улыбаясь, посмотрел на Клода и приподнялся па коленях как раз настолько, чтобы сада­нуть камнем в окошко сторожевой башни.

— Прямо в яблочко,— крикнул я ребятам.

В ответ я услышал, как кто-то рявкнул из того са­мого окошка:

— Вот тебе, получай! — и в одном дюйме от моего носа полетели мокрые комья земли. Просвистел другой камень, и я почувствовал, как у меня хрустнула и заныла щиколотка. Я попытался пошевелить ногой, но ничего не получилось. Режущая боль жгучей волной обволокла ногу и дошла до бедра.

— О-о-о-о-о-м-м-м-м-г-г-г-х-х-х! — промычал я и пока­тился по траве, хватаясь за щиколотку и растирая ее изо всех сил.

121

— Что, снова попало? — Клод посмотрел на меня.— Лежи смирно, парень! Если твоя башка будет так торчать над кустами, ее срежут, как травинку.

Малыш Рей, пыхтя как паровоз, промчался по тропин­ке мимо курятника с ведром воды — он бежал туда, где, сгорбившись, обхватив голову руками, сидел Таг.

— На, держи! Мокрая, что надо. Не шевелись! — Он протягивал смоченную водой тряпку.

Таг выхватил тряпку и сказал:

— Я сам себе вытру кровь. Беги на свое место и про­должай стрелять!

Рей не стал спорить с вожаком. Он понесся по склону к своему товарищу по оружию, укрывавшемуся в траве, громко повторяя приказ Тага:

— Палите чаще! А ну, ребята! Побольше горяченьких! Дайте этой шайке жизни, пусть знают!

Тяжелый булыжник загудел в воздухе и сбил маленько­го Рея, он упал как подкошенный, не издав ни звука.

— Рей упал! — Клод толкнул меня в бок.— Видал?

— Ложись! — Я потянул Клода за руку. И тут случай­но увидел дым, который тучей валил из печной трубы кре­пости.

— Ну и топят, а?

— Знаешь, а ведь можно было бы влезть туда и засу­нуть в трубу шапку, или мешковину, или еще что-нибудь и выкурить их всех оттуда!

— От дыма у них начнут слезиться глаза, и они не смогут стрелять, — сказал я. — Но с наблюдательного пунк­та... эти ребята пробьют десять дыр в твоем черепе, пока ты забьешь трубу.

— Эй! Гляди! — Клод толкнул меня локтем в бок.— Это еще что за чертовщина?

— Эй, бойцы! — крикнул я всей цепочке.—Из двери выходят! Глядите!

Открылась дверь крепости.

— Порядок! Солдаты! Вперед! — кричал вожак из­нутри.

Из двери вышла здоровая деревянная бочка; спереди было выпилено маленькое наблюдательное окошко, заде­ланное толстой сетчатой проволокой. Наши ребята откры­ли частый огонь по открытой двери.

— Отлично, бойцы! — орал Таг, утирая кровь с лица и шеи. — Стреляйте по крепости, в бочку пока не надо!

122

Еще тринадцать камней влетели в дверь и с грохотом покатились внутри.

Оттуда послышалась брань, вой и плач — горячие кам­ни попадали в ребят, они наступали на них босыми ногами.

— Так держать! Так держать!

Таг бегал вокруг нас, вытирая лицо тряпкой.

— Бейте, да почаще! А что до этого тапка, так черт с ним, справимся потом! Жмите прямо в дверь!

— Вперед! — снова крикнул вожак тех, кто засел в кре­пости. Во дворе появилась вторая бочка, надетая на пар­нишку. Еще тринадцать раскаленных камней влетели в дверь, и в ответ мы услышали тринадцать крепких сло­вечек, как привозных, так и местных.

— Танки! Вперед! — крикнул вожак неприятеля в тре­тий раз, и третья бочка, переваливаясь с боку на бок, по­явилась из дверей.

Первый танк уже вышел из строя. Босой парнишка наступил на раскаленный булыжник, на котором можно было бы зажарить глазунью, заверещал, как свинья, заст­рявшая головой в помойном ведре, перевернул бочку и по­несся вниз по склону как сумасшедшим.

У танкд номер два были ботинки. Это было опасно. Решетчатое окошко было устроено так, что танкист мог стрельнуть из рогатки, а две пружины прижимали, решет-ку обратно прежде, чем мы успевали засадить туда ка­мень. Мы осыпали его градом камней, но танк продолжал идти. Он остановился в шести футах от того места, где мы с Клодом лежали на животе. Камень вылетел из боч­ки и саданул Клода в плечо. Другой ударил его по ноге. Третий попал мне в кисть руки. Мы вскочили и побежа­ли назад.

— Что сделаешь против настоящего военного тайка?— говорил Клод, потирая ушибы и шмыгая носом.

У танка номер три тоже была обувь. Он подобрался к двум другим нашим парням и дал три или четыре залпа. Они вскочили и, прихрамывая, отступили. Танк, номер два занялся еще двумя нашими стрелками, и они отполз­ли назад.

— Отступайте к аллее, ребята! — командовал Таг.— Нечего попадать под обстрел, когда в этом нет смысла!

Из крепости раздалось громовое ура. Все строение со­трясалось от победных воплей и кличей.. Там плясали от

12»

радости, и весь холм ходил ходуном. Браги запели тор­жественно:

Танкам — ура! Тапкам — ура! Гадов проучим — Давно пора.

— Ну, что будем делать? Какие будут предложения? — Таг прижимал мокрую тряпку к затылку, чтобы кровь не канала.— Что скажете?

— Драться надо!

— Драться!

— Врукопашную!

— Ладно, ребята! Вон он идет! Бери его! Черт возьми, вперед!

Таг устремился вперед сквозь сорняки.

— Дайте этим танкам прикурить, ребята, даже если их придется бодать башкой!

— Нет такого тапка, который был бы крепче моей башки,— засмеялся я, стараясь не отставать от Тага.

— Я разломаю этот танк на хворост! — сказал Клод; изуродованная стопа не мешала ему бежать быстрее всех нас. Он обогнал меня, потом Тага. — С дороги!

— И-и-и-и-е-е-е-э-э-э-э-х-х-х-х-у-у-у-у!

— Окружайте их, ребята!

— Валите!

— Плечом поддавайте!

Футов за десять-двенадцать до танка Клод прицелился, а последние пять футов он пролетел по воздуху. Подошва его распухшей изуродованной ступни со всего маху уда­рилась в бочку. Клод чертыхнулся, а пз бочки раздался вопль. Потом бочка, парень, рогатка и все остальное пока­тилось, а мы стали показывать на парня друг другу паль­цем и хохотать — он катился вниз по склону, и ноги его описывали мелкие круги. Наконец бочка ударилась о ка­мень и разлетелась на сто кусков.

Мы кинулись на танк номер три, и через несколько секунд его постигла та же участь. Мы смеялись и остри­ли: «Смотри, как крутятся его йоги! Как будто к бочке приделали пропеллер!»

Танк номер один снова встал на ноги. Он помчался за нами, мы залегли в сорняках, но парень из бочки крикнул:

— Это наш! Мы его взяли в плен! Не стреляйте! Дайте-ка ведро горяченьких, и я подберусь к окну и нач­

71

ну так налить, что им покажется, будто пошел горячий град! Ха! Ха!

Он взял камни. Бочка остановилась в пяти футах от окна и начала методично и точно стрелять.

— Тяжелая артиллерия, вперед! — заорал главарь в крепости. Дверь приоткрылась, и вышли трое, одетые в толстые ватники и плащи, в толстых перчатках. В руках они держали длинные палки — рукоятки от швабр. Мы снова обстреляли открытую дверь и услышали, как наши камни стукаются о стены внутри крепости. Оттуда разда­лись вопли и проклятия. Первый из бойцов был завернут что надо — дождевик падет задом наперед и застегнут на спине, толстый меховой воротник, поднятый кверху, за­щищает лицо. Это был опасный противник. Ему ничего не стоило подойти к тайку, свалить его и поколотить пал­кой почем зря. Мы осыпали его камнями, а он смеялся, потому что они отскакивали от его толстой одежды, не причиняя никакого вреда. Он шагнул к нашему танку. Но сразу же ему не повезло. Раскаленный камешек попал ему за воротник и обжег шею. А ведь он был плотно за­стегнут. Парень понесся как безумный вниз по холму, па ходу стягипая перчатки - одну бросил туда, другую сюда, обливаясь слезами и извергая проклятия и адрес всего человечества. Так он и исчез пз виду.

Второй боец приблизился к нам на расстояние пяти футов, и наши камни стали отскакивать от его пальто, под которым было еще два ватных одеяла. Он -хотел об­рушиться на танк, свалить его, избить палкой танкиста и захватить трофеи. Пока он держался на ногах, он пред­ставлял для нас угрозу. Он обошел танк и остановился. Танк повернулся к нему. Он снопа обошел его. Танк сно­ва повернулся к нему лицом. Он снова шагнул по кругу. Сцена напоминала борьбу птицы с гремучей змеей. Парень в бочке потел. Он пыхтел, как паровоз. Наконец он пустил камень с такой силой, что мог бы свалить быка. Камень треснул «тяжелую артиллерию» по щиколотке, и против­ник поскакал по склону, держась рукой за ногу, матерясь, выронив палку. Слю ринулся наперерез, прямо ему под ноги, и вернулся с первым пленным.

Через минуту, завернувшись в одеяла, Слю гордо про­хаживался взад-вперед, в пальто, в меховой, надетой за­дом наперед, охотничьей шапке со спущенными ушами. Он погнался за третьим бойцом вокруг крепости, обмени­

125

ваясь остротами с ее защитниками. Они оба исчезли. Ско­ро третий «артиллерист» появился — он пятился задом, держа руки высоко над головой. Он был обернут пример­но шестью слоями мешковины и обвязан толстой верев­кой. Слю приказал ему следовать за собой. Когда они дошли до нашей цепочки, мы развязали веревки, сняли мешковину и надели все это на одного из наших.

— Постреляй-ка вместо меня минутку,— сказал я Кло­ду,— хочу посмотреть, кто эти двое.

Я побежал по широкой дуге в обход наших боевых позиций, чтобы добраться до того места, где недавно сре* зали Малыша Рея. Рональд Хортой, лучший стрелок все­го городка, не покинул Рея даже тогда, когда мы все отступили перед танками.

— Как там Рей? — спросил я, ныряя в сорняки,— Ничего?

— Чуть шевелит ресницами,— сказал Рои.— Но все еще не очнулся.

Рон протянул руку, и я увидел на его ладони шари­ковый подшипник размером с кончик пальца.

— Брось, нельзя стрелять такими штуками! — Я схва­тил его за кисть и отнял стальной шарик.

— Кто-то из крепости срезал этим Малыша Рея! — Рои лег па живот.—Лучше пригнись, а то могут такой штуковиной садануть!

— Пойду, хочу посмотреть, кто эти двое.

Я пошел, согнувшись, как обезьяна, руками подгребая землю. «Интересно, откуда столько чужих ребят в кре­пости?» — думал я.

— Принеси сюда ведро с водой, если Тагу оно не нужно. Нам бы неплохо заиметь сестру милосердия.— Рои перекатился на бок, чтобы увернуться от камня.— Хопу смочить тряпку и положить ее Рею на физию.

— Ладно.

Я снова пошел в обход сорняков, пока не добрался до того места, где залегла четверка Слю. Я спросил у одного из пленных:

— Ты ведь не член той шайки?

— Какой там черт! — Парень совсем нас не боялся.— Я живу-то здесь всего третий день. Мои работают на нефти.

— А почему ты воюешь с нами?

73

— Предложили двадцать пять центов — их главарь обещал дать.

— Двадцать пять? Значит, ты наемный солдат — де­решься за того, кто платит, так? — Я посмотрел на его грязную, рваную одежду.

— Они сказали, что у них самая старая команда в городке. Самая боевая. — Он приподнялся па локтях. Ни черта, видно, не боялся.

— Вот что я тебе скажу, приезжий: самая старая команда не обязательно самая боевая!

— А вы кто такие? — спросил он нас.

— Мы почти все новички в городе,— сказал Слю.

— А что за типы в крепости? — снова спросил он.

— Местные,—сказал я.—Вроде меня. Здесь родились и выросли.

— А как это получается, что ты дерешься за нович­ков? — Пленный посмотрел на меня изучающе-скепти­чески.

— Мне не нравились старые порядки. Новичкам пе разрешали участвовать в решениях команды.— Я услышал пение доброй дюжины камней и воздухе. — Они исключи­ли меня, дали иод зад коленом. Я к потел к тмтчкам.

— Может, вы и правы. — Он встал на ноги и протянул мне руку.—На. Держи. А можно, вы будете считать меня своим?

— Честно? За нас будешь? — Слю немножко сомне­вался.

Он нам обоим улыбнулся. Потом через плечо взглянул на крепость.

— С вас-то я не возьму двадцать пять центов.

— А они тебе уже заплатили? — спросил я.

— Да где там. Пусть подавятся своим четвертаком.— Он не сводил глаз с крепости. Потом начал насвистывать какую-то песенку.—Возьмем все это дело от фундамента до крыши.

Я пожал пленному руку и сказал:

— Похоже, из этого парня выйдет отличный вожак.

— Я по профессии дворник,—ответил парень, пожи­мая мне руку.

— На следующих выборах я буду кандидатом в ассе­низаторы,—сказал Слю и протянул ему руку,—Соби­раюсь навести здесь чистоту.

127

— Глядите! Пушка! Да здравствует пушка! Все следили за огромным камнем.

Но мы низко взяли. Камень ударился о землю в пят­надцати футах от крепости. Он поднял в воздух целое ведро мелких камней и грязи и потом врезался в стену крепости. Доска надсадно скрипнула и треснула, в кре­пости стало тихо.

— Это еще что за черт? — завопил нам их главарь.

— Во всяком случае, не подшипник! — крикнул Клод с того места, где обливали водой Рея.— Пушка это, вот что!

— Пушка? — не очень уверенно повторил их главарь.

— Да, пушка! Сейчас пальнет еще раз! — крикнул я.

— Какая такая пушка? — заорал кто-то еще из кре­пости.

— Пушка как пушка! — ответил Энди.

— Нечестно стрелять из пушки! — тявкнули из кре­пости.

— Ха-ха! Нечестно прятаться в крепости! — со смеш­ком парировал кто-то из наших.

Я подождал минуту, потом спросил:

— Может, хотите сдаться?

— Пошел к черту!

— Ладно, Энди! Заряжай! Натянули! Раз! Два! Три! Огонь!

Только вспугнутая стая глухарей или ветер, свистя­щий вдоль крыльев самолета, могли произвести такой звук. Доска побольше первой раскололась.на сорок девять кусочков, и три или четыре полетели в разные стороны. В зияющем отверстии мы увидели ноги осажденных. Ноги на ящиках, на пивных бочках, на свертках мешковины и старых тряпок, ноги, которые скакали по полу, дергались, а сейчас замерли, как напуганные олени.

— Сдаетесь? — снова крикнул наш вожак.

— К чертям собачьим! — завопил в ответ их вожак.— Имейте в виду, что я лично пристрелю первого, кто сдаст­ся! Камнем в затылок! Вас наняли, чтобы довести эту войну до конца! Я здесь главный! Понятно?

Пока все враги смотрели в сторону пушки, Клод неза­метно прокрался к крепости, снял ватную кепку и засу­нул ее в отверстие печной трубы.

— Шпион! — Часовой в сторожевой башне прицелил­ся н стрельнул вниз прямо в голову Клода. Мы увидели,

74

нак он споткнулся, ударился о стену и повалился на землю.— Будешь знать, как шпионить! — с хохотом крик­нул часовой.

— Заряжай, Энди! Натягивай! Раз! Два! Три! Огонь! Я следил за полетом камня. В этот раз мы натянули

рогатку чуть-чуть сильнее, прицелились поточнее.

Сторожевая башня закачалась, заскрипела пронзитель­но, словно из нее выдергивали одновременно сотню ржа­вых гвоздей, и доски разлетелись вдребезги, кувыркаясь в воздухе. Одной из стен крепости как не бывало.

— Не надо больше! Хватит! Ради бога! Сдаюсь! Не надо!

Часовой соскочил с крыши крепости и пошел к нам, подняв руки, шмыгая носом, плача, дергая головой и по­вторяя:

— Мне конец! Мне конец! Он застонал и повалился.

— Это точно, что тебе конец! — Из окна крепости вы­глядывал вожак, заряжая рогатку новым камнем. Он сно­ва исчез и стал поносить всех своих.

— Ну, чего уставились па меня? Трусливые змеи! У меня камней на всех хватит!

— Эй вы, внутри! Сдаетесь? — спросил я слова.

Ни звука. Только их вожак шмыгал, тяжело дыша, кажется плакал. От дыма крепость превратилась в клубок красноглазых, хрюкающих, шипящих ребят. Старая кепка Клода все еще торчала в трубе. Двое из наших отнесли Клода туда, где ведром воды только что привели в чув­ство Рея. Рей удивленно заморгал глазами, когда увидел, что несут Клода.

— Снял кепку. Вот и тюкнули его но макушке,— объ­яснили ему.

— Заряжай!

Малыш Рей посмотрел в нашу сторону и спросил у ребят:

— Что заряжать-то?

— Пушку.

— Ха! Ну и смех! Мне только что снилось про пушку!

— Сбегай за водой для Клодовой башки.

— Л ведь это не сон! — сиял Рей, труся вверх по склону мимо пушки.— Сковырните их с холма! Вернусь с водой в два счета!

— Энди! Зарядил?.

5* 131

— Все готово!

Дым валил из крепости. Там чихали. Кашляли. Всхли­пывали. Взбесившиеся, молотящие кулаками ребята. Сы­пались проклятия. Ругательства. Они переругивались, от­вешивали друг другу тумаки. Каждый норовил стукнуть соседа. Вожак взобрался на стул и держал всех под при­целом своей рогатки.

— Натягивай, Энди!

— Натянуто, братец командир!

— Раз! Два! Три! Потом я сказал:

— Погоди! Слушай!

Вся крепость затряслась, оттуда раздались вопли. Из окон и бойниц неслись крики, ругательства, хрип, уханье, глухие удары о стены. Крепость дрожала. Кулаки и пят­ки глухо били по головам. Трещали полки, старые доски, палки, рвущаяся в клочья одежда. Шум и грохот драки достиг самой двери. Треснула тяжелая доска. Потом все стихло и замерло. Дверь открылась.

— Не стреляйте!

Первым вышел парень с поднятыми над головой рука­ми. Он махал в воздухе окровавленной белой тряпкой.

— Сдаемся!

— Мы с самого начала но хотели воевать.

— Что вы сделаете с нами?

Ребята выходили по одному. Их каждого обыскивали. Они утирали лица и ощупывали обожженные горячими булыжниками пальцы на ногах.

Наш вожак оглядывал каждого и потом приказывал им сесть на землю.

— Что теперь делать, Таг? Не с ними, а с крепо­стью? — бросил я через плечо.

— С крепостью? Починим так, что будет лучше преж­него. Потом устроим выборы, чтобы определить вожака.

Таг оглядел всех кругом. Подумал минуту, потом сказал:

— Ну, ребята, те, которые наши. Давайте сюда. Что будем делать с этими типами?

— Давай примем их к себе!

— Они свое уже получили!

— Дадим им работу!

— Пусть у каждого из них будет право голоса. Чтоб все были полноправными.

75

Таг засмеялся, поглядел на усеянную камнями землю.

— Чего там, больше бить их не будем. — Он будто раз­говаривал не с нами, а с камнями.—Хотите вступить в нашу команду? Если нет, катитесь ко всем чертям с этого холма и чтобы больше мы вас не видели.

Их вожак встал и, размазывая слезы по грязному лицу, исчез за вершиной холма.

— Есть еще желающие смотаться? — Таг сел на зем­лю и оперся спиной о стену крепости, сунув рогатку в задний карман брюк. Каждое маленькое ухо, каждый ма­ленький грязный глаз, каждое маленькое исцарапанное лицо впитывали все, что он говорил.— В общем, трепаться не о чем. Обе шайки теперь одна. За это и воевали. *

Таг широко улыбнулся, и ветер присыпал пылью его покрытое высыхающей кровью лицо, когда он сказал:

— Нам теперь ни одна шайка не страшна.