§ 6. Радость бытия

Хасиды учат, что цель человеческой жизни состоит в служении Творцу путем слияния с Ним через восторженную молитву, ведь тайны Вселенной открываются только ликующим душам. Таким образом, праздничность – это наиболее богоугодное состояние человеческой души.

Несмотря на множество трудностей и трагических моментов в жизни Шагала, в быту он, по собственным словам, был человеком веселым, и все его творчество пронизано праздничностью. Даже на полотнах с трагическим сюжетом его краски ликуют («Голгофа», 1912). Не говоря уже о влюбленных, которые в своем исконно праздничном состоянии души воспаряют к небесам («День рождения», 1915, «Над городом», 1914-1918, «Прогулка», 1917-1918). Названная серия произведений включает еще одну картину - «Двойной портрет с бокалом вина», визуально воплощающую одно из хасидских изречений, выступающих против аскетизма: «Человек - прах и в прах возвратится. А между сим и тем - неплохо бы выпить»¹⁰⁷.

Шагаловский мир - это не «осколки некогда устойчивого и правильного мироздания, сметенного космической бурей»¹⁰⁸, скорее, это мир события сефиротов (физического, нравственного и метафизического; тела, души и ума; материально видимого, ангелов и небесных сфер), объединенных Эн-Софом, который образует гармонию мира. Этим объясняется устремленность к небу героев его полотен (запечатленная в их полете над Витебском или Парижем, или в их последней остановке на пути к небесам - на дереве, крыше, летящей телеге, скрипке, заборе, на плече или голове другого персонажа), то, как им в этом содействуют ангелы, и те испытания, которые они должны преодолеть, чтобы достичь заоблачной вечности, ниспосылаемые им Создателем в виде горящего куста, облака, скрижалей, или змеи.

При анализе произведений художника можно прийти к выводу, что шагаловские образы во многом обязаны музыке, которая, по словам О. Бурениной, «проникая в изобразительное пространство, силой свойственного ей отсутствия референциальности лишает привычную форму классической определенности и превращает один объект в другой»¹⁰⁹, в результате персонажи полотен художника парят в воздухе в бестелесном состоянии и подвергаются различным метаморфозам, как в произведениях «Прогулка» (1917-1918), «Коровы над Витебском» (1966), «Зеленый скрипач» (1920), «Художник над Витебском» (1977-1978). Человек, летящий по воздуху, - образ, подразумевающий незавершенность бытия; бытие воплощается в своем совершенстве лишь при встрече двоих (что вполне созвучно концепции диалога Михаила Бахтина: «два голоса - минимум жизни, минимум бытия»¹¹⁰). Концепцию становления человеческого Я исключительно посредством встречи с Ты, путем диалога с Ты (где в качестве Ты выступает именно ветхозаветный Бог, ступающий с человеком в диалог для заключения договора), описывал Мартин Бубер в своем исследовании «Я и Ты», явно возникшем под влиянием хасидских преданий¹¹¹. Бубер утверждает, что до встречи с Ты Я - лишь пустая, нереализованная возможность, только встреча взаимно созидает Я и Ты: «я становлюсь Я, соотнося себя с Ты; становясь Я, я говорю Ты. Радость встречи и есть радость бытия»¹¹².

Это ощущение легкости бытия лежит в основе произведения «Песнь Песней» (1974), где на фоне идущих по дороге израильских племен на белоснежной птице парят возлюбленные, а ввысь к небесам ведет дорожка из лунного света, на которой их встречает создатель Песни Песней, Соломон. Для хасидского мировосприятия Шагала воплощение радости бытия – это наивысшее призвание художника; он пишет об этом в своих стихотворениях:

Каждый свой день начинаю с улыбкой

В ожиданье Тебя, Боже Мой, Боже Мой, для чего?¹¹³,

- строки перекликаются с картиной «Автопортрет с улыбкой» (1927)

Ведь Он бы мог помочь мне, чтоб картина

Моя светилась радостью...¹¹⁴.

На холстах Шагала утверждается примат сознания над бытием. Пишет ли Шагал воплотивших хасидские верования влюбленных (только ликующие духом могут постичь тайны мироздания) или нищего старика, внимающего гласу свыше, - во всех его образах идеальная, символическая трактовка выходит на первый план. Сам художник сказал по этому поводу: «Если еврейский народ выжил в трудной борьбе за кусок хлеба, то это произошло только благодаря нашим пламенным идеалам»¹¹⁵. Герои его картин не подчиняются силам земного притяжения, над ними властвует лишь сила религиозного чувства, позволяющая им свободно перемещаться в рамках композиции полотна¹¹⁶.

Другими словами, пространство и время на полотнах Шагала подчинены идее союза Бога с человеком и не могут препятствовать радости бытия. Образы, созданные художником, живо воплощают концепции хасидизма и характеризуются полетом в небеса, отрешенностью от вещного мира, земное существование для них сменяется воздушным парением. Живопись Шагала - это воплощение тайной сбывшейся мечты, чуда, преодоление невозможного, снисхождение Бога к человеку.