Раздел у. Сравнительная политика

Глава XXV. Демократические государства

Современные политические системы западного типа ведут свое начало от форм правления, возникших в XVII—XIX веках под непосредственным влиянием ли­берализма. Они наследовали организационные принци­пы либеральных политических систем — конституцио­нализм, разделение властей, представительство и т. п., а также основные ценности либерализма: свободу и права человека, индивидуализм, автономию меньшинства и др. Следовательно, широко распространенные опреде­ления западной модели государственного устройства, как западной демократии, весьма условны, и строго с научных позиций эту модель лучше и точнее классифи­цировать как либеральную демократию. Модель такого государства — результат либерализма плюс демократия. Этим и обусловливается содержание первого вопроса темы. В нем должны быть раскрыты сущность либера­лизма, сложное взаимодействие его с демократией, а также дана общая характеристика либеральной демо­кратии. Последующие темы будут посвящены раскры­тию механизмов деятельности конкретных современных политических систем Запада.

1. Либерализм как идейная основа западных демократий

Либерализм — это идейно-политическое течение, которое ассоциируется с эпохой Просвещения, появле­нием современного светского государства и рыночной экономики. Основными исследователями либерализма были Ад. Смит, Дж. Бентам, Дж. Локк, Ж. Ж. Руссо и Дж. Ст. Милль. Одновременно либерализм являет собой и реально функционирующие политические системы. Таким образом, либерализм — это и теория, характери­зующая способы формирования государства, и кон­кретная практика его функционирования. Иногда либе­рализм не разделяют с демократизмом, отождествляя «измы», как в случае с «коммунизмом» и «социализ­мом». Со второй половины XIX века либеральные и де­мократические идеалы, действительно, слились в еди­ное целое. Однако такое слияние оказалось ошибоч­ным, ибо эти явления базируются на различных идеях. Либерализм на идее свободы, демократия — на идее ра­венства. В дальнейшем либерализм и демократия «разо­шлись», а затем состоялось их новое воссоединение в виде либеральной демократии.

Термин «либерализм» (исп. liberates) возник сравни­тельно недавно в Испании (1810—1811 гг.) и начал входить в употребление в Европе с 1820 г. Возникнув в Испа­нии, он характеризовал главным образом жизнь в Англии и употреблялся в неодобрительном, а то и в уничижи­тельном смысле по отношению к испанским бунтовщи­кам. В то же время либералами называли великих мыс­лителей, живших два-три столетия тому назад. Но никакого противоречия здесь нет, так как явление либерализма возникло намного раньше, чем понятие (термин), отражающее его.

Родиной либеральных идей и первым местом их практического воплощения была Англия. Здесь сумели ограничить власть монарха еще в эпоху средневековья, когда в континентальной Европе господствовал абсолю­тизм. В Великой Хартии Вольностей (Magna Chartum Liberatum — 1215 г.) — этом прообразе современных конституций — ограничивались права монарха (правда, лишь в пользу аристократии). «Хартия» провозглашала право гражданина на личную свободу и безопасность, она подчеркивала, что ни один свободный человек не должен быть арестован, заключен под стражу, лишен собственности, унижен, изгнан или наказан каким-либо другим способом, иначе, как по закону. Уже с XIV в. в Англии существовал парламент, который с принятием «Билля о правах» (1689) окончательно получил законо­дательные права. Стране, правда, потребовалось более двух столетий для демократизации парламента, который первоначально больше походил на средневековое соб­рание высших сословий, чем на современный законода­тельный орган. Однако именно с этого времени ведет свое начало законодательный парламентаризм.

После революций 1848 г. либерализм в Европе столкнулся с двумя соперниками — социализмом и де­мократией. Алексис де Токвиль в книге «Демократия в Америке» (1835) описывает либерализм и демократию как враждебные друг другу. Однако вскоре он усматри­вает основное противоречие не между ними, а между либерализмом и социализмом. К этому выводу его привели идеи утопического социализма, в частности, Сен-Симона. Теперь он делает акцент не на контрасте меж­ду либерализмом и демократией, а противопоставляет демократию социализму. «Демократия и социализм свя­заны только словом «равенство», — пишет он, — но мы должны различать разницу: демократия требует равен­ства в свободе, а социализм — в бедности».

Увидев после революций 1848 г. силу социализма, А. Токвиль разделил прежнюю концепцию демократии на две части. Нелиберальную часть демократии — де­мократический деспотизм — он отнес к социализму, а недеспотическую часть ее — к либерализму. Точнее, он ассоциировал эту часть демократии с либерализмом. Так под пером исследователя произошло слияние демо­кратии и либерализма, хотя «компаньоны», по мнению многих ученых, были далеко не равны. (В реальной жизни это произошло позднее — в XX в.) Либерализм превалировал над демократией в том смысле, что он впитывал в себя демократию в гораздо большей степе­ни, чем демократия — либерализм.

Либерализм как идея характеризуется вечными и не­обратимыми составляющими, главные из которых: сдерживание абсолютной и деспотической власти, обеспечение контроля контролеров и свободы человека от страха перед правителями.

В этом качестве сущность либерализма едина и говорить можно только о двух его видах — о классическом либерализме, который иссле­довался два-три столетия тому назад названными выше мыслителями, и о демократическом варианте либерализма, который во второй половине XX века принял вмешательство государства в экономику во многих за­падных странах.

Иногда высказываются мысли о многообразной сущности либерализма (например, Морис Крансман в работе «Свободе — новый анализ» и др.). Однако они неправомерны. Тезис о многообразии может быть отне­сен только к либерализму как политической системе. Здесь, как и в ситуации с демократией: есть общие принципы и есть различная практика претворения их в жизнь. Говоря о демократии в единственном числе, мы признаем, что каждая демократия меняется из поколе­ния в поколение, а также имеются ее различия приме­нительно к отдельным странам.

Характеризуя суть либерализма, отдельные авторы преувеличивают роль рыночной экономики, рассматри­вая ее как важнейший принцип либерализма. В то же время слишком жесткая связь здесь отсутствует. Эко­номические отношения, конечно, не являются безраз­личными для либерализма, так как свобода, составляющая основание либерализма, предполагает определенные отношения собственности (частное присвоение). Неко­торые даже утверждают, что свобода является функцией владения. Несомненно, что для либерализма приемле­мой экономикой является рыночная. Тем не менее ли­берализм все же феномен политический, у него типич­но политическая природа.

Следует согласиться с мнением многих западных специалистов, считающих либерализм уникальным по своим достоинствам явлением. Современная западная политология, решительно отвергая Марксов историцизм, идею конструирования общественного устройства по заранее разработанному проекту, достаточно обос­нованно характеризует либерализм как единственное инженерное искусство истории, обеспечивающее цель соответствующими средствами. Именно либерализм делает демократию работающей. Без либерализма демо­кратия умирает, превращаясь в коллективистскую, не представительную, не контролируемую, не профессио­нальную, а потому и неэффективную.

Для раскрытия нашей темы большое значение имеет понимание взаимодействия либерализма и демократии. От А. Токвиля и до Р. Арона оно изображается как от­ношения между свободой и равенством. Проблема за­ключается в их оптимальном сочетании. Но для пони­мания и нахождения этого оптимума необходимо установить специфическую сущность одного и другого

явления. Оно, на наш взгляд, может быть представлено следующим сопоставлением:

Либерализм

Демократия

Свобода Неровности и спонтанность Самоуверенность и недисцип­линированность, рождаемые свободой Всесторонний плюрализм (качество, возникшее как ре­зультат либерализма) Индивид, находящийся в эпицентре концепции и по­литической системы Политика — главное занятие либерального субъекта Либеральному субъекту не­безразлична форма государ­ства, он лучше разбирается в вопросах создания общест­венного строя

Равенство Социальная сплоченность Стремление к гармонии и объединению Слабое чувство плюрализ­ма Все «вращается» вокруг общества Благосостояние — главная забота демократического субъекта Демократический субъект заинтересован в конечных результатах; он стремится пользоваться властью.

Продемонстрировать оптимум сочетаемости либера­лизма и демократии целесообразно, воспользовавшись образом мотка пряжи с двумя концами (Д. Сартори). Пока моток неподвижен, все в порядке, но как только его начинают разматывать, нити расходятся, удаляясь друг от друга. Тянуть за нить либерализма (свободы) — значит уменьшать равенство, отдаляться от него. Тянуть за нить демократии — значит добиваться равенства, но уменьшать дифференциацию и степень свободы. В этом плане, кстати, лозунг «больше демократии» не столь уж безупречен. Используя его, необходимо подчеркивать конкретное содержание, а именно, что речь идет в пер­вую очередь о социальной демократии (стремлении к равенству, более справедливому распределению и бла­гополучию). В противном случае составляющие — ли­берализм и демократия — не будут уравновешивать друг друга и система распадется. Отсюда следует, что форму­ла либеральной демократии такова: равенство через свободу, а не свобода посредством равенства. Свобода — это кирпичи, из которых возводится здание цивилизованного демократического общества. Полагаем, нет нужны говорить здесь подробно о том, что ирония мар­ксистов по поводу формальной свободы, как якобы не­настоящей и недействительной, была полностью безос­новательной, поскольку «формальная свобода» здесь понимается в ее формально-юридическом и, действи­тельно, положительном значении.

А может ли быть оправдан лозунг «Больше либера­лизма»? В смысле предпочтительности перед демократи­ей? Нет! Как только что было отмечено, это обернется углубляющимся неравенством, растущей несправедли­востью в распределении и нарушением равновесия, уг­рожающим самой жизни системы. Однако имеется другой аспект этой проблемы — внешний. В этом раз­резе данный лозунг актуален. Сегодня все большее число политических сил Восточной Европы заново открывает сущность либерализма. Они осознают невыносимость и опасность необузданной власти, необходимость дейст­вительной независимости судов и судей, а также кон­ституции, не как одной из политических структур, дос­тавшихся по наследству от прошлого, а как структуры, ограничивающей власть имущих.

В этом аспекте, видимо, правомерно говорить о неоли­берализме.

Это относится и к Украине, где в последнее время получают определенное распространение либеральные идеи, функционирует соответствующая политическая партия. Вместе с тем нельзя не признать слабость этих идей, что в частности, нашло отражение в недавно принятой Конституции. С этой реальностью какое-то время придется мириться, ибо доминантные условия либерализма в виде рыночной экономики, среднего класса, общественного сознания, основанного на инди­видуализме, здесь почти отсутствуют.