2. Особенности современной демократии

Современная демократия, хотя и выросла из класси­ческой либеральной политической системы и имеет с ней общие фундаментальные черты, все же существен­но от нее отличается. Главные особенности либераль­ной демократии определяются тем, что в основе ее ле­жит синтез различных идей, концепций и форм организации. В ней сочетаются традиционные либеральные ценности с идеями и ценностями, заимство­ванными у других духовных и социально-политических тенденций и движений — христианства, коммунизма, социализма, постиндустриального информационного об­щества (равенство, справедливость, новое, адекватное современным условиям, взаимодействие социума с ок­ружающей средой и т. п.).

Конкретная специфика современной демократии за­ключается в более широкой трактовке народа как важ­нейшего концепта демократии. Общим здесь является то, что либеральная демократия, как и классическая, ин­терпретирует народ как главный источник политиче­ской власти. Вместе с тем здесь начинаются и различия: в классической либеральной концепции народ как субъект власти отождествляется с собственниками-мужчинами, из него исключались целые социальные и демографические группы. Вплоть до XIX в. во многих западных демократиях сохранялись имущественные и другие цензы, то есть обязательные условия, без кото­рых человек не имел права участвовать в голосовании. Либеральная демократия, исходя из тезиса «народ — субъект власти», преодолевает эти ограничения, раз­двигает узкие рамки понятия «народ», и тем самым поднимает демократию на более высокий уровень. Од­новременно она исходит из того, что не личность и не народ, а группа является главной движущей силой по­литики в современном демократическом государстве. Заинтересованная группа — это центральный элемент демократической политической системы, гарантирующей реализацию интересов, прав и свобод личности. Лич­ность же при этом как бы оттесняется на второй план.

Логика данной позиции заключается в том, что ин­дивид без группы — словно безжизненная абстракция. Только в группе и межгрупповых отношениях формирует­ся личность, определяются ее интересы, ценностные ориентации, мотивы поведения и политической деятель­ности. В составе групп личность обретает возможность выражения и защиты своих интересов. Точно так же и народ, представляя собой сложное, внутренне противо­речивое образование, не может выступать непосредст­венным субъектом политики. Образующие народ группы конкурируют между собой в борьбе за власть. В таких условиях роль демократии заключается в том, чтобы учитывать и стимулировать многообразие, предоставлять возможность гражданам объединяться, открыто выражать свои мнения, а главное — обеспечивать решения, которые учитывали бы баланс интересов различных групп. Здесь политический порядок, следовательно, не в наличии неких беспроблемности и бесконфликтности (такой по­рядок можно было бы назвать кладбищенским, ибо в нем отсутствует сама жизнь), а в соединении противопо­ложных, диссонирующих частей. Подобный, кажущийся беспорядок, в действительности способен обеспечить стабильность общества. Р. Арон, оценивая идеи Ш. Л. Мон­тескье, в том числе идею равновесия политических сил, как главного условия политической свободы, отметил: «Концепция социального консенсуса представляется как равновесие сил или как мир, установившийся в результате действий и противодействий одних социальных групп по отношению к другим» [Арон Р. Этапы разви­тия социологической мысли. — М., 1993. — С. 49].

Особенностью либеральной демократии является при­сущий ей принцип согласия и консенсуса. Он объективно обусловлен самой сущностью этой демократии. Ее со­циальной основой, как сказано выше, является взаимо­действие групповых интересов, достижение их баланса. Даже пересмотренные теории демократии, акценти­рующие в большей степени внимание на политических партиях, чем на группах, подчеркивали активную роль последних в политике. В 1951 г. Г. Трумэн — первый послевоенный президент США — заявил: «Открытое плюралистическое соревнование различных заинтересо­ванных групп гарантирует, что в американском общест­ве не будет доминировать только одна правящая элита».

Понятно, что влияние на власть различных общест­венных групп неодинаково, наиболее приоритетно оно со стороны групп бизнеса, бюрократии, военно-промышленного комплекса, профсоюзов. Именно эти группы располагают большими ресурсами власти: в их руках финансы, материальные блага, СМИ, управлен­ческий аппарат, силовые структуры. Эти группы распо­лагают высоким уровнем знаний. Они активны полити­чески, хорошо организованы. Фактическое неравенство общественных групп (несмотря на то, что к концу XX в. западные государства значительно продвинулись вперед по пути уравнивания жизненных шансов), а также весьма сложный процесс принятия консенсусных решений, заметно снижают эффективность либеральной демократии. Некоторые даже заявляют о ее консерва­тивном характере. Политические элиты в этой интер­претации уже не являются лучшими, чем народные массы, стражами демократических идеалов. Политиче­ское недоверие и разочарование в США, например, в 70-е годы овладели даже самыми образованными слоя­ми населения страны. Этому, в частности, способствовало Уотергейтское дело, бросившее тень на демокра­тические основы американского общества.

Однако реальная жизнь Запада в конечном счете свидетельствует в пользу либеральной, а не коллективи­стской демократии. Если первая, преодолевая внутрен­ние недостатки и противоречия, все же функционирует и обеспечивает определенный уровень интеграции и стабильности общества, то вторая показала свою пол­ную несостоятельность. Наиболее красноречиво об этом свидетельствует современная Восточная Европа, многие государства которой просто физически исчезли, рас­павшись на мелкие фрагменты.

При всем своем разнообразии западные политиче­ские системы демонстрируют довольно высокую ста­бильность. Присущее им разнообразие обусловлено своеобразием их социально-культурного развития, спе­цифичностью конфликтов и разногласий, с которыми столкнулись все эти страны: субъект против домини­рующих культур, церковь против светских властей, де­ревня против города, рабочие против работодателей и др. И все же вопреки расхождению интересов, порож­даемому индустриализацией, была создана жизнеспо­собная система принятия политических решений, обес­печена стабильность политических систем. Обусловлено это было прежде всего верой в эффективность и леги­тимность существующих режимов.

В целом, видимо, следует согласиться с идеей Липсета («Политический человек» — 1961) о причинно-следственной зависимости демократии от уровня эко­номического развития. Это подтверждается, в частности, такими данными. Все 19 стран, которые мировое сооб­щество считает последовательно демократическими, при­надлежат к числу экономически развитых. В свою оче­редь, в наиболее демократических странах особенную приверженность к демократии проявляют слои населения с высшими и средними доходами. По результатам национального опроса, проведенного в США в середине 80-х годов, число сторонников демократии в зависимо­сти от получаемых ими доходов выглядит (в проц.) так [См.: Janda Kenneth, Berry Jeffrey, Goldman Jerry. The Challenge of Democracy. Government in America. Second Edition. — New Jersi. — P. 56]:

Теоретическое обоснование корреляции уровней развития демократии и экономики таково. Более развитая экономическая система обеспечивает увеличение доходов, лучшее образование и формирование многочисленного среднего класса. В свою очередь растущие доходы и об­разование ведут к уменьшению радикализма среди низших классов и возрастанию эволюционной перспективы. Средний же класс действует как буфер между высшими и низшими классами. А все это вместе снимает остроту классовых конфликтов, порождает ряд посреднических институтов между правительством и гражданами.

Либеральному демократизму свойственна иная роль го­сударства. В классических либеральных политических системах компетенция и сфера его деятельности огра­ничены преимущественно охраной общественного по­рядка, безопасности, прав граждан и социального мира. Важнейший из принципов его деятельности — невме­шательство в дела гражданского общества, в экономи­ческие, социальные и духовно-нравственные процессы. Принижение роли государства в управлении обществом и укреплении социальной справедливости приводило к усилению социальной дифференциации, обострению социальных конфликтов и в конечном счете к известной дезинтеграции социума. Либерально-демократическое государство — это не «ночной сторож», а орган, ответ­ственный за нормальное функционирование всех сек­торов общества и поддерживающий в нем социальную справедливость. Государство здесь также и арбитр, га­рантирующий соблюдение законов, правил игры в соревновании общественных групп и не допускающий монополизации власти. Такое государство — гарант ди­намичности и стабильности общества.

Сказанное, тем не менее, не следует представлять как некое прямолинейное возрастание роли государства в условиях либеральной демократии. Это — процесс бо­лее многомерный, чем кажется на первый взгляд. Оп­ределенному расширению функций государства сопут­ствуют адекватные механизмы сдержек и противовесов. Если в условиях классического либерализма сдержки и противовесы распространялись главным образом на ин­ституциональную систему (разделение власти на зако­нодательную, исполнительную, судебную), то теперь они охватывают и социальную сферу. В последней функцию сдержек и противовесов выполняют группы — соперники. К тому же и само разделение власти в совре­менных условиях более глубоко и разносторонне. В США существующая ныне политическая система даже полу­чила новое название — «разделенная демократия». Здесь не ограничились разделением власти на три ветви, но и конституционно предусмотрели разделение функций между Конгрессом и Президентом, Федеральным цен­тром и штатами, а также различное влияние партий на палаты Конгресса и исполнительную власть.

Либерально-демократические системы, кроме того, характеризуются:

— диффузией, распылением власти между разнооб­разными центрами политического влияния: государст­венными структурами, группами влияния, политиче­скими партиями;

— наличием в обществе ценностного консенсуса, предполагающего признание и уважение всеми участни­ками политического процесса основ существующего строя;

— демократической организацией самих базисных групп как условием адекватного представительства ин­тересов составляющих их граждан.

О конкретном функционировании либеральных де­мократий речь пойдет далее.