2. Типы отношений матери к детям в неполной семье.

В неполной семье одинокая мать имеет более выраженную установку на воспитание детей, чем мать в пол­ной семье. Особенно это заметно в семье разведенных суп­ругов. Процесс воспитания и вся система отношений ма­тери с детьми эмоционально более насыщенны. При этом в поведении матери, касающемся ее взаимоотношений с ребенком, наблюдается два крайних варианта.

Первый из них может быть связан с проявлением бо­лее жестких мер воспитательного воздействия. Это каса­ется в первую очередь мальчиков. Обусловливается подоб­ное отношение, по мнению специалистов, тем, что мать ревниво относится к встречам сына с отцом, испытывает по отношению к сыну постоянное чувство эмоциональной неудовлетворенности и недовольства из-за неприятия в мальчике нежелательных черт характера бывшего мужа.

Со стороны матерей угрозы, порицания и физические наказания чаще применяются к мальчикам. Сыновья ста­новятся своеобразными «козлами отпущения» для умень­шения у матери нервного напряжения и чувства эмоцио­нальной неудовлетворенности, что выдает большую нетер­пимость матерей к общим с отцами чертам у детей в случае предшествующих конфликтных отношений в семье.

Второй вариант материнского поведения в семье после развода прямо противоположен первому. Мать стремится своим влиянием компенсировать то, чего, по ее мнению, дети недополучают из-за отсутствия отца. По отношению к детям такая мать занимает опекающую, охранительную, контролирующую, сдерживающую инициативу ребенка позицию, что способствует формированию эмоционально ранимой, безынициативной, несамостоятельной, подда­ющейся внешним влияниям, «извне управляемой» эгоис­тической личности.

Б. И. Кочубей выделяет несколько ловушек, подстере­гающих мать, оставшуюся с ребенком без мужа. Эти со­блазны приводят к ошибочному поведению матери в от­ношениях с детьми, что в конечном итоге приводит к раз­ного рода деформациям в их психическом и личностном развитии.

Соблазн первый: жизнь для ребенка. Потеряв мужа, женщина возлагает на ребенка свои надежды, видит в его воспитании единственный смысл и цель своей жизни. Для женщины не существует ни род­ных, ни друзей, ни личной жизни, ни досуга — все посвя­щено ребенку, направлено на его благополучие и гармо­ничное развитие. Она избегает любых изменений в своей личной жизни, опасаясь, что это может не понравиться ребенку и отвлечет ее от воспитательных задач. Форму­ла, которой она руководствуется в своей послеразводной жизни: «Я не могу себе позволить...»

Весь спектр отношений матери к ребенку окрашива­ется в тревожные тона. Любая его неудача, любой просту­пок становятся трагедией — это угроза краха ее родитель­ской карьеры. Ребенок не должен ничем рисковать, не должен проявлять самостоятельность, прежде всего в вы­боре друзей, так как это может привести его в дурную ком­панию и он наделает непоправимых ошибок. Мать посте­пенно сужает не только круг своего общения, но и круг общения сына (дочери). В результате пара «мать — ребе­нок» все больше замыкается сама на себя и привязанность их друг к другу с годами усиливается.

Такие отношения первоначально ребенку нравятся, но затем (чаще всего это происходит в раннем подростковом возрасте) он начинает чувствовать себя дискомфортно. Приходит понимание того, что она не только пожертво­вала своей жизнью ради него, но и требует, часто не осо­знавая этого, чтобы он отвечал тем же, поступаясь собст­венными жизненными планами и установками: он должен принести в жертву свою жизнь ради стареющей матери. В ее любви преобладает мотив «не отпустить!». Рано или поздно это вызывает бунт ребенка, подростковый кризис которого протекает в такой ситуации с симптомами бур­ного протеста против материнской «тирании», в каких бы мягких формах она ни проявлялась.

Подобная ситуация чревата серьезными последстви­ями как для мальчиков, так и для девочек. Молодой че­ловек, выросший в чисто женском окружении, часто всю жизнь ищет для себя подругу, созданную «по обра­зу и подобию» мамы — такую же нежную и заботливую, так же с полуслова его понимающую, опекающую, лю­бовно контролирующую каждый его шаг. Он боится са­мостоятельности, к которой не был приучен в материн­ской семье.

Девочка в поисках пути высвобождения, в протесте против материнских ограничений, против ее навязчивой близости и контролирующей любви, имея самые отдален­ные представления о мужчинах может совершить непред­сказуемые поступки.

Второй соблазн — борьба с образом мужа. Факт развода с мужем для большинства женщин пред­ставляет собой серьезную драму. Чтобы оправдать это со­бытие в своих глазах, женщина нередко утрирует, подчер­кивает в своем сознании отрицательные черты бывшего супруга. Таким способом она старается снять с себя свою долю вины за неудавшуюся семейную жизнь. Увлекшись такой тактикой, она начинает навязывать отрицательное представление об отце ребенку. Негативное отношение матери к бывшему мужу особенно сильно влияет на де­тей 6—7 лет и оказывает менее глубокое воздействие на подростков старше 10 лет.

Такая мать обычно крайне отрицательно относится к встречам ребенка с «плохим» отцом, а иногда и вообще их запрещает. Возможны два варианта последствий подоб­ного «антиотцовского» воспитания.

Первый заключается в том, что старания матери со­здать у ребенка отрицательные представления об отце увенчались успехом. Сын, разочаровавшись в отце, может полностью переключить на мать все запасы своей любви и привязанности. Если при этом негативное отношение матери распространяется не только на бывшего супруга, но и на мужчин вообще, мальчику становится еще труд­нее вырасти мужчиной и у него формируется «женский» тип психологических качеств и интересов. У дочери пло­хое отношение к отцу, оставившему семью, с еще большей легкостью переходит в недоверие ко всему мужскому роду, представители которого — опасные существа, способные только обманывать женщин. Девушке с такими взгляда­ми создать семью, построенную на любви и доверии, бу­дет нелегко.

Второй вариант последствий «антиотцовского» воспита­ния состоит в том, что матери так и не удается до конца убе­дить ребенка в том, что отец действительно плохой. Ребенок продолжает любить отца и мечется между равно любимы­ми им и ненавидящими друг друга родителями. В последу­ющем подобная семейная атмосфера может стать причиной раздвоения психической жизни и личности ребенка.

Некоторые матери начинают борьбу не только с обра­зом ушедшего отца, но и с теми его отрицательными (по их мнению) чертами, которые они находят у своих детей. В та­ких случаях в их поведении отчетливо проявляется соблазн третий — наследственность, который чаще всего на­блюдается в неполных семьях «мать — сын». Нередко мать, не в силах справиться с сыном, ищет в нем наследственные черты ушедшего из семьи отца. Зачастую те качества, ко­торые такая мать приписывает «дурным генам» отца, явля­ются не чем иным, как проявлением мужских черт в их тра­диционном понимании: избыточной активности, агрессив­ности. Под видом «отцовской наследственности» мать обычно отрицает в ребенке наличие самостоятельности, его нежелание подчиняться ей во всем и стремление иметь соб­ственные взгляды на жизнь и свою дальнейшую судьбу. А отклонения от нормы в его поведении она расценивает как невозможность что-либо изменить по причине «дурных ге­нов» и этим как бы пытается снять с себя ответственность за допущенные в воспитании ошибки.

Соблазн четвертый — попытка купить любовь ребенка. После развода ребенок чаще всего остается с матерью, и это ставит родителей в неравное положение: мать бы­вает с ребенком ежедневно, а отец встречается с ним обычно по выходным. Отец лишен ежедневных забот и может целиком посвятить себя тому, что так нравится детям, — преподнесению подарков. С мамой — тяжелые будни, а с папой — веселый праздник. Не удивительно, что в какой-нибудь мелкой ссоре с матерью сын или дочь мо­гут ввернуть что-то вроде: «А вот папа меня не ругает... А вот папа мне подарил...» Такие эпизоды больно ранят мать, и у нее возникает естественное желание превзойти бывшего мужа в этом отношении и «перекупить» детскую любовь. Со своей стороны она обрушивает на ребенка по­ток подарков: пусть не думает, что только отец о нем за­ботится. Отец и мать вступают в соревнование за любовь ребенка, стремясь доказать не столько ему, сколько самим себе и окружающим: «Я люблю его ничуть не меньше и не жалею для него ничего!»

В такой ситуации ребенок начинает ориентироваться преимущественно на материальную сторону своих отноше­ний с родителями, пытаясь любым путем добиться для себя выгод. Преувеличенное внимание родителей к ребенку мо­жет к тому же вызвать в нем нескромность и завышенную самооценку, потому что, оказавшись в центре всеобщего интереса, он не осознает того, что борьба родителей за его любовь не связана ни с какими заслугами с его стороны*.

В основе всех перечисленных соблазнов лежит неуве­ренность женщины в своей любви к ребенку, в прочности своих связей с миром. После потери мужа она больше все­го боится, что и ребенок может ее «разлюбить». Именно поэтому она любыми средствами пытается добиться дет­ской благосклонности.

Таким образом, распад семьи всегда болезненно пере­живается и взрослыми, и детьми. Не всегда умеющие кон­тролировать собственные переживания, взрослые изме­няются и в отношении к ребенку:

■ кто-то видит в нем причину развала семьи и, не стес­няясь, говорит об этом;

■ кто-то (чаще всего мать) настраивает себя на то, что­бы всецело посвятить свою жизнь воспитанию ре­бенка;

■ кто-то узнает в нем ненавистные черты бывшего суп­руга или, напротив, радуется их отсутствию.

В любом случае внутренняя дисгармония взрослого в послеразводном кризисе накладывает отпечаток на формирование личности ребенка, потому что дети во многом воспринимают события, ориентируясь на реак­цию взрослых. Нередко взрослые используют детей в качестве объекта разрядки своих отрицательных эмо­ций, транслируют на них негативные аспекты пережи­ваемой ситуации. При этом родители упускают из виду то, что ребенок всегда глубоко страдает, если рушится семейный очаг. Развод неизменно вызывает у детей пси­хический надлом и сильные переживания. Поэтому взрослым необходимо учитывать те обстоятельства, ко­торые сказываются на психическом развитии ребенка в подобной ситуации. Именно на это советует родителям обратить внимание один из ведущих специалистов США в области педиатрии, детской психологии и психиатрии Аллан Фромм. Основные положения его семейного «ко­декса», адресованного разведенным родителям, сводят­ся к следующему:

«1. Разделению семьи или разводу супругов нередко предшествуют многие месяцы разногласий и семейных ссор, которые трудно скрыть от ребенка и которые силь­но волнуют его. Мало того, родители, занятые своими ссорами, с ним тоже обращаются плохо, даже если ста­раются уберечь его от разрешения собственных про­блем.

2. Ребенок ощущает отсутствие отца, даже если не выражает открыто свои чувства. Кроме того, он воспри­нимает уход как отказ от него. Ребенок может сохранять эти чувства многие годы.

3. Очень часто после разделения семьи или развода мать вновь вынуждена пойти на работу и в результате может уделять ребенку меньше времени, чем прежде. По­этому тот начинает чувствовать себя отвергнутым и ма­терью.

4. Какое-то время после разделения семьи или развода отец регулярно навещает ребенка. Во всех случаях это очень глубоко волнует малыша. Если отец проявляет к нему любовь и великодушие, развод окажется для ребенка еще мучительнее и необъяснимее. Кроме того, он с недоверием и обидой будет смотреть на мать. Если же отец держится сухо и отчужденно, ребенок начнет спрашивать себя, по­чему, собственно, он должен с ним видеться, и в результа­те у него может зародиться комплекс вины. Если родители охвачены вдобавок желанием мстить один другому, они заполняют сознание ребенка вредным вздором; ругая друг друга и подрывая тем самым психологическую опору, ко­торую обычно малыш получает в нормальной семье.

5. В этот период ребенок может, воспользовавшись расколом семьи, сталкивать родителей друг с другом и извлекать нездоровые преимущества. Заставляя их оспа­ривать свою любовь к нему, ребенок будет вынуждать их баловать себя, а его интриги и агрессивность со временем могут даже вызвать их одобрение.

6. Отношения ребенка с товарищами нередко портят­ся из-за нескромных вопросов, сплетен и его нежелания отвечать на расспросы об отце.

7. С уходом отца дом лишается мужского начала. Ма­тери труднее водить мальчика на стадион или прививать ему чисто мужские интересы. Ребенок больше не видит столь же отчетливо, какую роль в доме играет мужчина. А что касается девочки, то ее правильное отношение к мужскому полу может легко исказиться из-за нескрывае­мой обиды на отца и несчастливого опыта матери. Кроме того, ее представление о мужчине сложится не на основе естественного, изначального знакомства с ним на приме­ре отца и потому может оказаться неверным.

8. На малыше так или иначе отражаются страдания и переживания матери. В новом положении женщине, ко­нечно, гораздо труднее выполнять свои материнские обя­занности»*.

Вышеуказанные обстоятельства в сочетании с ошиб­ками, которые допускают матери в воспитании детей в разведенной семье, могут привести не только к наруше­ниям психического развития ребенка, но и к деформации его личности в целом. Чтобы не допустить этого и помочь ребенку справиться с неожиданно свалившейся на него неразрешимой проблемой расставания самых близких для него людей, снизить переживания тревоги и страха в ситуации формирования новой системы отношений с ро­дителями, разводящиеся супруги должны совместными усилиями помочь ему в формировании нового образа се­мьи. Для это им необходимо придерживаться следующих психологических рекомендаций:

1) нельзя скрывать от ребенка ситуацию развода, «тай­на» и отсутствие информации многократно усиливают тревогу;

2) необходимо сообщить ребенку в четкой и ясной фор­ме, что оба родителя остаются для него любящими мамой и папой, они всегда будут оставаться рядом с ним и забо­титься о нем;

3) сообщать о разводе должны оба родителя — ребе­нок должен быть уверен в своей ценности для обоих и от­сутствии между ними разногласий в том, как будут стро­иться их отношения с ним после развода;

4) нельзя ставить перед ребенком вопрос, с кем он бу­дет жить, вплоть до старшего подросткового возраста. Если в семье не один, а двое или трое детей, то родители часто начинают их «делить». Общих правил в отношении того, с кем останется ребенок, нет, но принимаются во внимание следующие обстоятельства. Во-первых, степень привязанности сиблингов (братьев и сестер. — Примеч. ред.) друг к другу. Если разлучают братьев и сестер, при­вязанных друг к другу, то второе событие может оказать еще более психотравмирующее воздействие, чем сам раз­вод. Необходимо принять во внимание планы каждого из родителей. Если кто-то из них предполагает создать но­вую семью, то решать вопрос о том, с кем останутся дети, необходимо всем вместе, включая потенциальных отчи­ма и мачеху. И конечно, первоочередное значение имеет степень привязанности ребенка к родителям. Безусловная любовь матери и привязанность к ней ребенка заведомо перевешивают на чаше весов материальный достаток и экономическое благополучие отца. Материальные условия можно создать разовым усилием — любовь и чувство бе­зопасности нужны ребенку как воздух ежечасно и ежесе­кундно;

5) необходимо предоставить ребенку возможность сво­бодно обсуждать проблему развода с каждым из родите­лей, пока у него существует потребность в этом;

6) желательно не изменять образ жизни самого ребен­ка. Например, после развода лучше оставлять ребенка в том же детском саду или школе. Это важно, поскольку позволяет сохранить прежний круг общения и интересов ребенка. В результате развода тип семейного воспитания может трансформироваться из гиперопекающего [гиперо­пека — неправильная родительская позиция, выражаю­щаяся в чрезмерной заботе родителей о ребенке) в гипо-протекцию [гипопротекция — неправильная родитель­ская позиция, проявляющаяся в недостатке внимания и заботы о ребенке). Общение со сверстниками компенси­рует недостаток общения и эмоциональной поддержки в распавшейся родительской семье.