В) Правила (11,27-34)

Павел переходит к тем нетерпимым обстоятельствам Трапезы Господней в Коринфе. Предание о Тайной Вечери Он цитировал только ради того, чтобы теперь показать, что же надо делать. Под недостойным принятием Трапезы Господней Павел понимает не индивидуальное недостоинство отдельного христианина (так это место часто понимается в душепопечении), хотя и душепопечительная герменевтика важна. Но Павел думает о невнимании, об отсутствии любви и солидарности богатых в Коринфе, об эгоизме, о занятости только собой. Тот, кто унижает бедных, согрешает против Самого Господа, так как эти "бедные" – братья и сестры, за которых умер Господь.

"Да испытывает же себя человек". Это самоиспытание нацелено не на собственное нравственное достоинство, но конкретно на уважение, на любовь ко всем и к бедным, в частности. Это уважение с необходимостью вытекает из смысла Трапезы Господней, ибо Трапеза Господня – это воспоминание смерти, самоотдачи, жертвы Иисуса для бедных людей, для всех нас. Невозможно праздновать солидарность Иисуса с людьми и при этом вести себя с ними несолидарно. Это невозможное противоречие есть абсурд и оскорбление Господа: "виновен будет против Тела и Крови Господней", т.е. против Самого Господа.

Мы знаем, что по человеческой слабости большинством в Церкви (т.н. "слабыми христианами") всё это понимается в молекулярно-физическом смысле (тело, кровь). У Павла же это всё в библейском смысле, а не в современном.

В 29 стихе "Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем" под "Телом Господним" понимается не только Евхаристия, но и Тело Церкви. Церковь именно в Трапезе Господней становится Телом Господним, Телом Христовым. Всё это показывает, что обстоятельства в Коринфе абсолютно непереносимы. Церковь её же поведение уличает во лжи. Взгляд веры на Церковь такой. Церковь в своей глубине – это общество людей, которые связаны через жертву Христову так, что все прочие формы человеческого общения преодолеваются. Но практика слишком далека от этого, поэтому Павел считает Церковь больной (оттого многие из вас немощны и больны), она неживая Церковь (такая, какая она есть).

В 30 стихе указывается на случаи болезни и смерти, которые кажутся следствиями и наказаниями за недостойное поведение. Нам это кажется странным и часто неприемлемым. В других местах НЗ, особенно в Евангелии от Иоанна подобные представления начисто отвергаются. Но дело в том, что Павел дальше рассуждает о суде в 31-32 стихах о суде: если бы судили сами себя, то не были бы судимы, но будучи судимы... Павел косвенно упрекает Церковь и настаивает на самопроверке: если бы мы судили сами себя, если Церковь будет критически относиться к себе, судить, критиковать, если будет критически проверять свое поведение, свои установки, если она сделает надлежащие выводы, то сможет избежать суда Божия (вы не были бы судимы). Т.е. болезни и смерти в Церкви Павел понимает как знамения. Любая физическая реальность имеет ещё и аллегорический глубинный смысл – второй смысл здесь – это суд Божий. И этот суд призывает коринфян к сознательности, к покаянию, чтобы избежать окончательного суда. Надо надеяться, что высказывания апостола Павла были правильно поняты.

23.04.99

Вся человеческая жизнь в Церкви есть перманентный суд (kri,sij) Божий, который всегда есть разделение (dia,krisij), поэтому Павел и пишет, что разделения нужны в Церкви, чтобы открылись искусные (т.е. искушенные, кто прошел искушение судным огнем, у кого дело из драгоценного металла – не сгорит, а из соломы – сгорит).

В последних двух стихах Павел устанавливает некоторые правила, чтобы устранить самые плохие непорядки в Коринфе во время Трапезы Господней: следует ждать друг друга, начинать Трапезу вместе, чтобы общность Трапезы была выражена в реальности, чтобы бедные не унижались столь бестактно, как это происходило в Коринфе. Конечно, богатые коринфяне могли говорить: пусть не опаздывают, но это слишком цинично, скорее всего, действовал общий в античности принцип, что больше доставалось устроителю Трапезы. Но языческий обычай – это одно, а христианская любовь – другое. Кто голоден – пусть ест дома – это требование к богатым: они должны есть дома и есть достаточно, чтобы ждать в собрании общей трапезы.

В заключении Павел возвещает свое посещение: прочее устрою, когда приду. Он трезво видит, что предстоят ещё дальнейшие распоряжения.

Элементы Трапезы Господней содержат замечательную символику, не говоря о том, что мы рассуждали, что такое "тело" (Сам Господь) – это не просто куски мяса, а живой воскресший Господь во всем Его составе, так же как "кровь" – это Господь во всем Его составе, т.к. это сокращенное от "плоть и кровь" – это выражение человека в его объективности. В данном случае "кровь" намекает ещё на договор, на Новый Завет, пророчески возвещенный Иеремией. "В Моей Крови" (evn tw/| evmw/| ai[mati) или просто "в Крови" предлог "evn" является "evn instrumentalis", и у нас лучше было бы перевести либо парафрастично, либо творительным падежом: Завет, заключенный Моею Кровью, потому что всякий Завет, всякий договор заключался с помощью крови (например, побратимство, государственные договора). Так что упоминание о крови имеет двойной смысл. С одной стороны, это жертва Господня, с другой стороны, это Сам Господь, с другой стороны, это собственно Кровь, которой заключается договор.

"Тело" – ещё одно важное значение. Это не только "человек" в его объективной данности, но так же называлась жертва. Это довольно редко встречается в НЗ, только один раз в послании к Евреям, но в ВЗ довольно часто. Животное, возлагаемое на алтарь, называлось "тело". "Тело уготовал вам" – говорит Иисус в послании к Евреям (имеется ввиду крестная жертва).

Но замечательны и материальные прообразы этой жертвы, материальная её субстанция. Хлеб – основной элемент ежедневного питания. Вино – напиток радости (веселит сердце человека), всегда являлось символом эсхатологического пира. Хлеб и вино становятся знаками, знамения присутствия вознесшегося Господа, Который не оставляет Свою Церковь в повседневной жизни. Эсхатологическая радость знаменуется и переживается уже сейчас, в радости агапы, собрания, причастия.

Богатые в Коринфе были толстокожими созданиями, они пренебрегали Церковью, унижали бедных. Сами праздновали Трапезу Господню не как Трапезу Господню, а как свою трапезу: каждый спешит съесть то, что он принес, своё "собственное", хотя ничего собственного за трапезой Господней быть не может, ибо Господь – хозяин Трапезы. Так что, празднуя Трапезу Господню, они отказывали бедным в уважении, чем отказывали в господстве Самому Господу.

Слова Павла должны доходить и до нас сегодня. В нашей нынешней церковной жизни, в нашей Евхаристии мы постоянно делаем то, против чего предупреждает здесь апостол Павел. Мы спокойно созерцаем в церковном обществе разительные различия в материальном состоянии людей. Одни сытые и богатые, другие голодные и бедные. Когда это происходит во внешнем мире, это само собой разумеется, но такое социальное разделение всегда есть вызов христианству – мы мало обращаем внимание на это, и благотворительность, которую некоторые из нас проявляют, этому мало помогает, потому что не существует истинного евхаристического общения между людьми, это стало для нас собрание для не более, чем молитвенного предстояния, даже не молитвенного общения. Т.е. недостоинство причастия нас сопровождает постоянно и вовсе не в том смысле, в каком большинство наших прихожан полагают (не попостился или кого-то оскорбил – я недостоин).