Б) Завешенная самооценка коринфян (4,6-8)

Павел оглядывается на сказанное о себе и Аполлосе, всё это он говорил ради самих коринфян: "Это, братия, приложил я к себе и Аполлосу ради вас". Коринфяне уделяли некоторым лицам слишком большое внимание за счет того дела, о котором должна была бы идти речь. Павел здесь имеет ввиду, прежде всего, группу Аполлоса, которая упрекала апостола за его слишком безвкусную проповедь, но это касается и всех прочих в Церкви.

"Не мудрствовать сверх того, что написано". Буквально "ничего сверх написанного". Это предложение понимается довольно трудно, оно спорно, темное. ВЗ‑e цитаты первых глав? ВЗ как целое? квинтэссенция Писания (заповедь любви)? Скорее всего, здесь речь идет о Писании как таковом. Всё Писание своеобразно подтверждает весть Павла о Кресте, особенно приведенные им цитаты. Коринфяне должны соразмерять себя с этой вестью и с Писанием и исправлять себя, согласно Евангелию и Писанию.

То, что отдельные группы после призвания ориентируются на определенных учителей, отстраняются друг от друга, рискуя расколом в Церкви, Павел расценивает как превозноситься, букв. "надмеваться" – от славянского "дметь", "дуть, надувать", как теплым воздухом надувают шары, так и люди раздуваются.

Против коринфян Павел выдвигает 3 риторических вопроса: "Кто отличает тебя?", т.е. кто тебя выделяет среди других, "Что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что хвалишься, как будто не получил?" Стиль оживляется. Первый вопрос направлен против фатальной склонности ставить себя выше других из-за своей "лучшей партии" и чувствовать себя превосходнее среди других, выделяться среди других. Но решающее сказано далее: христианин не имеет ничего, чего он не получил, зачем же тогда хвастовство? Высказывания Павла имеют всеобщее значение, которые выходят далеко за пределы коринфского спора. Абсолютно всё, что мы имеем – это дар Божий, и всё это исключает наше превозношение, нашу самость. В принципе поведение коринфян инфантильно, они хвалятся своими учителями, т.е. славой другого – они славят себя славой другого (Златоуст).

Павел снова возвращается к первой главе, там говорилось о том, что мы должны хвалиться в Господе, и кто хвалится в Господе, тот благодарно признаёт, что он не имеет ничего такого, чего он не получил бы, в чем же тогда превозноситься? В таком случае превознесение себя – лишь пустая надменность, надутость. С горькой иронией Павел в трех кратких предложениях бичует превозношение и враждебную миру мечтательность коринфян, которые воображают, что они уже достигли совершенства, обетованной цели: "Вы уже пресытились, вы уже обогатились, вы стали царствовать" – если бы было так, – саркастически замечает апостол, – тогда я тоже мог бы извлечь пользу из вашего совершенства. Хорошо же такое совершенство, где люди так враждуют между собой! Они думают, что уже достигли совершенного образа жизни. Слово "уже" (h;dh) (обогатились, стали царствовать, обогатились) в греческом тексте выдвинуто вперед, подчеркнуто; оно вновь возникает во 2Тим. 2,18, где автор резко выступает против тех в Церкви, которые считают, что воскресение уже произошло. Нечто подобное, вероятно, утверждалось и в Коринфе. Возможно, что коринфяне находились под влиянием модных идей, философских течений, которые утверждали: мудрец уже сейчас имеет всё, он стоит над миром вещей, больше не может быть затронут страданием, смертью. Так в Коринфе возникает тот вид христианства, который не имеет надежды на будущее или, во всяком случае, не задумывается о будущем и т.о. фальсифицирует христианство в весьма важном пункте. Здесь – угроза христианской вере в ее сердцевине, вера ожидает исполнения жизни не через собственные силы человека, но как дар Божий. Прежде всего, вера ожидает совершенства не как результата прыжка через страдания, минуя страдания, не через мнимое стояние над миром, но сквозь страдания. Павел здесь очень трезв, реалистичен, он пытается свести коринфян с неба на землю, считает их воображаемое блаженство всего лишь иллюзией, сам он видит себя до сих пор в пути, не у цели, для него ясно: через Крест – к славе, через смерть к жизни, и мимо этого нет никакого иного пути. Далее идет контрапунктом рассказ о страданиях.