4. Психология власти

4.1. Психология власти: генезис и основные виды проявления

Феномен власти, как и любое явление реальной жизни, не является предметом монопольного анализа какой-либо одной науки. Проблема власти рассматри­вается в политологии, в юриспруденции, в истории и, конечно, в психологии. Предметом психологического анализа являются не властные отношения как таковые, а скорее их субъективные аспекты — восприятие ин­ститутов власти, установки по отношению к властным фигурам, адекватность осознания степени зависимости от носителей власти и т. д. Субъективный аспект власти — это готовность и непосредственно активное участие субъектов властных органов и структур в их функционировании. Но, пожалуй, самый интересный вопрос — это проблема психологических механизмов власти: почему люди готовы принимать одну власть, подчиняться одним людям или правилам, но решитель­но, иногда жертвуя жизнью, отвергают другую? Что дает одним людям власть над другими?

Психология политической власти — это закономер­ности, механизмы, условия и факторы образования, а также ее функционирования как института. Та или иная власть необходима в любом обществе, и общест­ва без власти так же неизвестны этнографам, как и общества без семьи или без собственности. Властью обладают президент или монарх по отношению к гражданам страны, руководитель по отношению к подчиненным, родители по отношению к ребенку, влюбленные по отношению друг к другу.

Для выявления психологических характеристик политической власти целесообразно опираться на потенциал конструктивных подходов ее познания. Прежде всего на такие, как социобиологический под­ход, компенсаторная концепция власти и другие.

Социобиологический подход к проблеме власти. Одной из первых попыток найти источник стрем­ления к доминированию стало предположение о его врожденном характере. Сначала эта мысль высказы­валась в философско-умозрительной форме, в виде тех или иных представлений о природе человека. Так, Аристотель считал, что есть народы и люди, которые по своей природе призваны властвовать, а другие — им подчиняться. По мнению Т. Гоббса, "общей склонностью всего человеческого рода" является "веч­ное и беспрестанное желание все большей и большей власти, желание, прекращающееся лишь со смертью". Французский философ К.А. Гельвеций источник стремления к власти видел в любви к наслаждению и на этом основании также делал вывод, что оно "коре­нится в самой природе человека".

В наше время достаточно распростра­ненными являются концепции, видящие истоки "воли к власти", если использовать выражение Ф. Ницше, в биологических структурах человека. Иссле­дователи, придерживающиеся данной точки зрения апеллируют к данным, полученным при изучении об­щественных животных. У последних наблюдаются яв­ления, которые могут быть обозначены терминами со­циальной жизни человека (иерархия, господство и т. д.). Например, работа голландского этолога Ф. де Ваала называется "Политика у шимпанзе. Власть и секс среди обезьян". Соответственно, считается воз­можным говорить о наличии соответствующих ин­стинктов не только у предков человека, но и у него самого.

Говоря о социобиологическом подходе к проблеме власти, согласимся, что биологически детерминирован­ные характеристики индивида могут быть весьма ре­левантными для достижения власти и лидерства. К ним относятся такие параметры, как состояние здоровья, внешность, тип нервной системы, психофизиологиче­ские особенности (согласно данным этологов, доминирование или подчинение среди обезьян позитивно связано с уровнем серотонина в крови).

Вместе с тем, необходимо сделать две принципи­альные оговорки. Прежде всего, пока нет данных, по­зволяющих говорить о наличии "гена власти". Поэто­му речь в данном случае должна идти не о стремлении к власти как таковом, а именно о предпосылках к дос­тижению власти, и эти два аспекта проблемы не сле­дует смешивать. Следует помнить, что значимость тех или иных особенностей человека не инвариантна. Сыграют ли они свою роль, зависит как от конкрет­ных социокультурных условий, так и от личностного уровня психологической регуляции. Так, физическая сила или рост по-разному оцениваются в разных об­ществах, а личностные ценности могут определить совсем иную область для приложения потенциала человека (например, в религиозной, а не властной сферах).

Второй аспект также связан с культурной детер­минацией деятельности человека. Безусловно, у людей, как и у животных, есть врожденные регуляторы пове­дения, в том числе и инстинкты. Однако их роль прин­ципиально различна. Побуждения, производные от биологической природы, хотя и занимают у людей "подчиненное" положение, остаются фундаментом жизнедеятельности, но не составляют основы струк­туры человеческой мотивации. В данном аспекте ин­тересной представляется точка зрения российско­го социобиолога Н.А. Монахова. Согласно его мнению, объяснить проявление у человека стремления к доми­нированию и честолюбию можно исходя из сохране­ния у него так называемого инстинкта "простазии" (стремления к превосходству). У животных он имеет прямое биоло­гическое назначение и связан с процессом размноже­ния, выбором полового партнера. В человеческом же обществе данный инстинкт утратил первоначальную функцию, но сохранил свою энергетическую значи­мость и может "включаться" под воздействием раз­личных социально обусловленных "пусковых механиз­мов".

Своеобразным переходом от биологических к со­циальным теориям мотивации власти может служить теория американского психолога Р. Уайта. Им была высказана идея о том, что в основе человеческой ак­тивности лежит потребность в "действенности" (еffiсасу) во взаимодействии с окружающим миром. Согласно У. Стоуну, предпринявшему попытку применить данный тезис к политике, многие побуждения лично­сти, в том числе власть,— это результат социокультурного научения на основе присущей всем людям потребности в "действенности".

Компенсаторная концепция власти. Другим распространенным объяснением мотива­ции власти является компенсаторная концепция. Ее основоположником является А. Адлер, связавший стрем­ление личности к доминированию, превосходству с попытками преодолеть реальную или воображаемую неполноценность. Данное положение было воспринято Г. Лассуэллом, разработавшим на её основе теорию мотивации политической деятельности, ставшую весь­ма влиятельной. "Люди стремятся к власти, преследуя эту ценность как средство компенсации какой-либо неполноценности...". При этом власть и все связанное с ней становятся средством повышения в собственных глазах собственной значимости, преодо­ления заниженной самооценки. Сходной точки зрения придерживалась видный представитель психоанализа К. Хорни. По ее мнению, многим людям присуща так называемая базальная тревожность, восприятие себя как "малень­кого", "униженного и оскорбленного" человека. Стрем­ление к власти становится одним из путей для восста­новления психического равновесия.

Теория компенсации была и остается весьма по­пулярной, однако ряд проведенных в 1950—1970 гг. исследований политически активных людей, прежде всего членов законодательных органов штатов (рабо­ты Д. Барбера, В. Стоуна, Г. Бэрила и др.) не подтвер­ждают тезиса о преимущественно компенсаторном характере участия в политике. Было доказано наличие среди законодателей (как и в обществе в целом) лю­дей с различным уровнем самооценки, и в то же вре­мя не выявлено значимых различий в самооценке политиков и, например, студентов университетов. При этом обнаружился тот факт, что успех политической деятельности определяется не только типом самооцен­ки, а ее сочетанием с другими личностными парамет­рами (например, сложностью Я-концепции).

Недостаточность объяснения мотивации полити­ческой власти на основе только принципа компенсации обусловлена рядом причин. Прежде всего, ком­пенсация может происходить и другими путями, на­пример, через достижение богатства. В общем случае на направление компенсаторного поиска мощное воз­действие будет оказывать система значимых ценно­стей общества (святости, знания, воинской доблести и т.п.), достижение которых позволяет повысить са­мооценку. С другой стороны, даже если человек и стремится к власти, то проявлять ее он может не в политике, а с большим эффектом в других областях деятельности, например, в армии. По мнению самого Г. Лассуэлла, в детерминации того, будет ли потреб­ность во власти реализовываться именно в политиче­ской сфере, важную роль играют когнитивные фак­торы. Выбор компенсации через власть происходит в двух случаях: когда, как ожидается, это принесет боль­ше выгоды, чем при использовании иного пути; когда есть позитивный опыт повышения самооценки с по­мощью власти.

Компенсаторный механизм, таким образом, сле­дует рассматривать не как отдельный мотив, а, ско­рее, как психологическую основу для целого набора мотивирующих явлений, пронизывающую (при ее наличии) всю мотивационно-потребностную сферу личности. Необходимость развития концепции Г. Лас­суэлла в данном направлении отразил его последова­тель, известный представитель психоаналитического направления в политической психологии А. Джордж. Соглашаясь с тем, что политическая деятельность носит во многом компенсаторный характер, он, одна­ко, выдвинул ряд новых методологических положений. Так, в отличие от Г. Лассуэлла, А. Джордж говорит уже не о "политическом типе", а о личности, обладающей множеством ценностей ("multy-valued person").

Психологическое измерение власти. В нашей жизни мы постоянно сталкиваемся с различными формами такого явления, как власть, иг­рающего роль важнейшего механизма организации об­щества. Не случайно видный английский философ Б. Рассел сравнил роль понятия "власть" в обществен­ных науках со значением категории "энергия" в естественных. Существует множество подходов к пониманию сущности этого явления. Мы под властью будем понимать способность и возможность оказывать определяющее воздействие одних социальных субъек­тов на другие с помощью различных сил, средств и способов.

Власть всегда предполагает отношение между властным и подвластным. Политико-властные отноше­ния общества представляют собой некоторую объек­тивную реальность, "данную нам в ощущениях", про­являющуюся в правовых нормах, действиях органов управления и детерминируемую экономическими, социальными, собственно политическими факторами. Под таким углом зрения правомерным является рас­смотрение власти в "безличных" терминах политического режима, разделения властей, уровней власти и т. д. Однако субъектом власти, в конечном счете, явля­ется конкретный человек, отношение которого к осу­ществлению властных полномочий может быть весь­ма неоднозначным. Будучи наделен самыми широкими возможностями для этого, он может или тяготиться властью или же, наоборот, прилагать все силы для еще большего расширения своего влияния. Именно пси­хологические особенности, прежде всего мотивационные, определяют различия в использовании власти если ее ресурсы и возможности реализации одинаковы для двух различных людей, подчеркивает американский политолог Р. Даль. С другой стороны, даже будучи объектом власти, личность не теряет своей субъектности и подчиняется властной воле отнюдь не автоматически.

Хотя феномен власти может иметь место в семье, в организации и т. п., наверное, ни одна сфера чело­веческой жизни не связана с властью в такой степени как политика. Политика и власть издавна рассматри­ваются как своеобразный континуум. Выполнение основной функции политики — согласования социаль­ных интересов — невозможно без властных полномо­чий. Политическая власть предполагает подчинение наибольшего количества граждан и имеет наиболее масштабные средства как убеждения, так и принуж­дения.

Отражая эту связь, немецкий психолог Э. Шпрангер ввел понятие "политический тип", отождествив при этом собственно политическое и властное вооб­ще. "Людей, ведущей ценностью которых является власть, — писал он,— мы будем называть политиче­скими, пусть даже отношения, в которые они включены и не являются политическими в прямом смысле". От этого же факта оттолкнулся Г. Лассуэлл, попытавшийся ответить на вопрос: чем занимаю­щиеся политикой отличаются от простых граждан? Сущностной чертой "политического человека" явля­ется, по мнению американского ученого, "акцентуа­ция... на власти, предпочтение власти по отношению к другим ценностям". Предметом своей направленности он отличается, к примеру, от "учено­го", ориентированного на знания, образование. В сво­их работах Г. Лассуэлл выделил черты, характеризую­щие идеальный тип homo politicusa:

1) ненасытное стремление к власти;

2) использование других ценностей и людей как средств достижения власти;

3) желание ее только для себя; владение техноло­гиями власти .

Ориентируясь на отмеченные и другие подходы в анализе власти, представляется возможным проследить ее психологические особенности, в частности, рассмат­ривать власть и как самоценность, в которой основ­ным механизмом выступает мотивация, и в виде влия­ния власти на деформации личности, и в качестве инструмента достижения цели, и как систему власт­ных отношений, и в целом, как самобытный феномен.