IV. Правовой нигилизм и правовой идеализм.

Проблема правового нигилизма (с лат. – ничто) и правового идеализма как в учебной литературе, так и в научном плане пока должным образом не рассматривалась (исключение составляет, пожалуй, лишь Н.И. Матузов). Меж­ду тем потребность в ее изучении давно назрела, так как названные социально-юридические феномены существуют в практической жизни и сознании людей.

Правовой нигилизм представляет собой разновидность социального ниги­лизма как родового понятия. Сущность его — в общем, негативно-отрицатель­ном, неуважительном отношении к праву, нормативному порядку вообще и за­конам в частности; а с точки зрения корней, причин — в юридическом невеже­стве, косности, отсталости, правовой невоспитанности населения. Подобные антиправовые установки есть, к сожалению, отличительная особенность куль­туры, традиций, образа жизни российского общества.

Давно сказано; на Руси всегда правили люди, а не законы. Отсюда на­плевательское отношение к закону как свойство натуры русского обывате­ля. Слова А.И. Герцена о том, что «русский, какого бы звания он ни был, обходит или нарушает закон всюду, где это можно сделать безнаказанно; совершенно также поступает правительство», до сих пор так актуальны, будто бы сказаны вчера.

В советское время право, скорее, терпели как необходимое декоратив­ное украшение, формальный атрибут, свойственный любому «цивилизован­ному» государству, поскольку право считалось неполноценной формой со­циальной регуляции, лишь на время заимствованной у прежних эксплуата­торских эпох. Вместе с тем из права максимально выжимали его каратель­ные возможности. Командно-бюрократическая система не только не боро­лась с правовым нигилизмом, но по-своему опиралась на него, ибо он пре­красно вписывался в эту систему. С одной стороны, право — рудимент и помеха, с другой — оно с полной отдачей использовалось как инструмен­тально-принудительное средство. Еще И. Кант замечал, что «право может служить как средством ограничения произвола, так и средством попрания свободы человека».

Как только страна отказалась от тоталитарных методов правления и попы­талась встать на путь правового государства, так сразу же дал о себе знать низ­кий уровень правовой культуры общества, десятилетия, царившие в нем пре­небрежение к праву, его недооценка.

Сегодня главный источник рассматриваемого зла — кризисное состояние российского общества. Социальная напряженность, экономические неурядицы, распад некогда единого жизненного пространства, региональный сепаратизм, дезинтеграция и, главное, морально-психологическая неустойчивость в обществе не только не способствуют преодолению правового нигилизма, но посто­янно воспроизводят и преумножают его.

Сложились идеальные условия для тех, кто не в ладах с законом, у кого на первом плане эгоистический интерес. Расхлябанность, произвол, своеволие, иг­норирование правовых и всех иных социальных норм достигли критической точ­ки, за которой начинаются стихия и хаос. Потеря же управляемости создает тягу к «сильной руке», когда право вообще отодвигается в сторону. Именно поэтому страна нуждается не только в социально-экономической и политической стабилизации, но и правовой. Более того, правовая стабилизация может в немалой степени спо­собствовать упрочению положения дел во всех других областях.

На личностном уровне правовой нигилизм выступает в двух качествах: как состояние умов, чувств, настроений и как образ действий, линия поведения. Нигилизм возникает и как результат неудовлетворенности субъекта своим со­циально-правовым статусом, неадекватным, по его мнению, собственным потенциальным возможностям.

Формы проявления правового нигилизма.

Правовой нигилизм многолик изощрен. Существует множество форм его конкретного проявления. Укажем лишь на некоторые из них, наиболее яркие

очевидные.

1. Прямые умышленные нарушения действующих законов и иных норма­тивно-правовых актов. Количество таких нарушений огромно. Криминоген­ная ситуация в стране оценивается сегодня с помощью таких эпитетов, как раз­гул, обвал, беспредел. Преступность за последние годы по разным подсчетам возросла в 8—10 раз. Произошло сращивание ее с коррумпированной частью госаппарата, что является определяющим признаком мафии, Появилась «кри­минальная юстиция».

2. Повсеместное массовое несоблюдение и неисполнение юридических пред­писаний. Неисполняемость законов — признак бессилия власти. Еще римские юристы считали, что бездействующий закон хуже отсутствующего.

3. Война законов, издание противоречивых, параллельных или даже взаи­моисключающих правовых актов, которые как бы нейтрализуют друг друга. Нередко подзаконные акты становятся «надзаконными». Принимаемые юриди­ческие нормы часто не стыкуются, плохо синхронизированы. В результате воз­никают острейшие коллизии. Запутанность законодательства дает простор для волюнтаристских действий должностных лиц, властных структур.

4. Подмена законности политической, идеологической или прагматичес­кой целесообразностью. Причем целесообразность может выступать в виде го­сударственной, партийной, местной, региональной и даже личной. В любом случае закон отодвигается в сторону. Раз необходимо что-то сделать, а закон мешает, появляется тот или иной вид целесообразности.

5. Конфронтация представительных и исполнительных структур власти на всех уровнях. Она возникла в процессе становления новой для России прези­дентской вертикали управления. Исполнительно-распорядительная власть ока­залась, по сути дела, бесконтрольной, а потому самоуправной и во многом «свободной» от соблюдения законов, что привело к своего рода «номенклатурному» нигилизму, связанному с параличом власти, а любой паралич власти означает паралич права. Здесь соединились воедино государственный и правовой ниги­лизм, которые дезорганизуют сложившиеся нормы управления обществом.

6. Нарушения прав человека, начиная от права на жизнь, честь, достоин­ство, безопасность и кончая правом на своевременную оплату уже проделан­ной работы. Слабая правовая защищенность личности приводит к тому, что человек перестает ценить, уважать право, не видя в нем своего надежного га­ранта и опоры. Плохо, когда права человека нарушают криминальные элемен­ты, но во сто крат опаснее, когда нарушителем становится само государство.

7. Теоретическая форма правового нигилизма, проистекающая из некото­рых старых и новых постулатов. Они связаны с догматизацией и вульгариза­цией таких марксистских положений, как отмирание государства и права, заме­на правового регулирования моральным, примат политики над правом, власти над законом, жесткий экономический детерминизм и т.д. Право и сегодня еще трактуется подчас исключительно в утилитарно-прагматическом ключе — как средство, инструмент, способ оформления политических решений, а не как самостоятельная историческая черта современного правового нигилизма.

Подытоживая сказанное, можно выделить наиболее характерные черты современного правового нигилизма:

1. его, подчеркнуто демонстративный, воинствующий характер, что квалифицируется общественным мнением как беспредел или запредельность; 2. глобальность, массовость, широкая распространенность не толь­ко среди всех категорий граждан, но и в официальных государственных струк­турах;

3. многообразие форм проявления — от криминальных до легаль­ных, от парламенте конституционных до митингово-охлократических;

4. оппозиционная и популистская направленность, региональ­но-национальная окраска, переходящая в сепаратизм и автаркизм (замкнутость, самодостаточность);

5. слияние с государственным, политическим, духовным, экономи­ческим нигилизмом, образующими вместе единый деструктивный процесс;

6. связь с негативизмом — более широким течением, захлестнув­шим сначала советское, а затем российское общее и создания новой системы, смены образа жизни.

Пути преодоления правового нигилизма.

Основные пути преодоления правового нигилизма – это повышение об­щей и правовой культуры граждан; совершенствование законодательства; уп­рочение законности и правопорядка, государственной дисциплины; уважение и всемерная защита прав личности; подготовка высококвалифицированных кад­ров юристов; скорейшее проведение всеобъемлющей правовой реформы и др.

В конечном счете, все формы и средства борьбы с нигилизмом связаны с выходом общества из глубокого системного кризиса. Однако многое зависит и от активной позиции самой личности, ее противодействия силам зла.

Правовой идеализм.

Если правовой нигилизм означает недооценку права, то правовой идеа­лизм — его переоценку. Оба эти явления питаются одними корнями — юриди­ческим невежеством, неразвитым и деформированным правосознанием, дефи­цитом политико-правовой культуры.

Хотя внешне правовой идеализм менее заметен, это явление причиняет та­кой же вред государству, обществу, как и правовой нигилизм. На право нельзя возлагать завышенные, несбыточные надежды — оно не всесильно. Непосиль­ные задачи могут только скомпрометировать право. Поэтому его нельзя возво­дить в абсолют. Между тем в условиях возникшей в стране в период «перестройки)) право­вой эйфории у многих сложилось убеждение, что достаточно принять хорошие, умные законы, как все сложнейшие проблемы общества будут решены. Однако законы сами по себе не могут накормить, улучшить благосостояние людей, они могут лишь способствовать либо не способствовать этому, и ант» закреплять, охранять, регулировать, распределять, но не производить. Закон есть офици­альное признание факта, и не более того.

Проводимые в нашем обществе преобразования действительно нуждаются в надежном правовом обеспечении, но оно не может быть чисто волевым. Бес­силие законов порождает все тот же нигилизм, неверие в реальную значимость принимаемых актов, в их способность изменить ситуацию. Престиж принимае­мых законов падает вместе с престижем власти.

Форсированный переход общества из одного состояния в другое деклари­ровавшийся еще совсем недавно, не произошел. Ожидания безболезненного развертывания демократии и ее плодов соответственно (прежде всего, резкого повышения жизненного уровня народа).

Власть бессильна заставить законы работать, поэтому она их просто издает. Но законодатель не вправе идти на поводу обыденного сознания — надо срочно принять такой-то закон; он обязан смотреть дальше, предвидеть последствия. Пра­вовое самообольщение опасно, ибо оно порождает напрасные надежды общества, Так что же надо делать раньше — создавать условия или принимать законы? Оче­видно, то и другое. Противопоставление этих двух начал неверно и недопустимо. Обществу необхо­димо преодолеть как правовой нигилизм, так и правовой идеализм, которые питают друг друга и являются двумя сторонами одной медали.

Лекция №20. Законность и правопорядок

План лекции:

I. Понятие законности. Соотношение законности, права и власти.

II. Принципы, требования и гарантии законности.

III. Понятие правопорядка.

Литература:

12. Коробов Г.А. Теория государства и права: Дискретный конспект. / Г.А. Коробов - Воронеж, 2001. – С.174-184.

13. Хропанюк В.Н. Теория государства и права / В.Н. Хропанюк - М.: 2002., С.348-353.

I. Понятие законности. Соотношение законности, права и власти.

Законность - основа нормальной жизнедеятельности цивилизованного общества, всех звеньев его политической системы. Охватывая своим действием и частную, и публичную сферы человеческого общежития, законность вносит в него необходимую гармонию.

Сам термин «законность» (как, впрочем, и термин «правопорядок») известен с древних времен. Еще в V в. до н.э. древнегреческий поэт-трагик Еврипид вкладывал в уста Гекубы, героини одноименной трагедии, слова: «Нельзя почтить ни набожность, ни честь, ни правду, ни законность». Философу-материалисту Гераклиту принадлежат слова: «Наибольшая слава царя заключается в неуклонном соблюдении законов. Граждане должны отстаивать законы своего города так же, как и его стены».

Проблема законности - одна из центральных в теории государства и права. Актуальность ее в условиях перехода от тоталитаризма к демократии очевидна как в теоретическом, так и в практическом плане. Формирование гражданского общества, правового государства в нашей стране требует качественно нового уровня понимания законности. Имеется множество определений, которые отражают те или иные свойства законности, но нет такого, чтобы отражало его сущность всеобъемлюще.

В юриспруденции сложилась традиционная концепция законности, сущность которой заключается в строгом и неуклонном соблюдении и исполнении всеми субъектами права действующего законодательства. А с точки зрения функциональной роли законность рассматривается как принцип, как метод осуществления власти, как режим общественной жизни, как система требований, предъявляемых к личности.

Обоснование всего многообразия присущих законности свойств предполагает рассмотрение законности в единстве трех взаимосвязанных аспектов: принципа (идеи, требования), метода поведения и режима общественной жизни.

1. Как принцип государственно-правовой жизни законность провозглашается и законодательно закрепляется в качестве одного из основополагающих начал существования общества. Это означает, что требования права в равной мере обращены как к населению, так и к государственным органам и их должностным лицам. Законность в качестве принципа провозглашена в ряде статей действующей Конституции РФ.

2. Во втором аспекте законность можно представлять в специальном значении - в качестве метода государственного руководства обществом, состоящего в организации общественных отношений путем издания и обеспечения исполнения юридических предписаний, а также юридического средства организации поведения населения в целом.

Вообще, как известно, любое государство использует два метода государственного руководства обществом: метод прямого насилия и правовой метод, или метод законности. Первый присущ тоталитарным государствам. Во втором случае законность выступает элементом государственного режима, который противостоит беззаконию и произволу и предполагает наличие трех условий: 1) наличие развитого законодательства, 2) соблюдение юридических предписаний (реализация и применение законодательства) и 3) наличие специальных органов и средств контроля за осуществлением правовых предписаний.

В более широком значении законность выступает в качестве метода, или юридического средства организации поведения, как властных структур, так и населения.

3. В третьем аспекте законность проявляется как особый режим общественной жизни. В этом смысле законность призвана отразить реальное господство права в общественной жизни, господство его в отношениях между личностью и властью. Закон, и только он, устанавливает степень зависимости личности от власти и пределы притязаний власти по отношению к личности.

Понимание законности как особого режима означает распространение ее требований на все области правовой жизни - сферу реализации, применения права и правотворчества, не оставляя тем самым зон, не подвластных закону. В этом аспекте законность - основной компонент правового государства. Наконец, понимание законности как режима свидетельствует о том, что общество располагает такими рычагами и механизмами, использование которых способно цивилизованными способами подчинить воле законодателя поведение всех субъектов права (как граждан, так и государственных органов и их должностных лиц).

Таким образом, законность означает такой режим общественной жизни, который характеризуется верховенством в ней права, его реальным выражением в законодательстве государства, наличием специальных механизмов, гарантирующих безопасность и защиту личности от произвола, беспрепятственное осуществление гражданских прав и свобод.

Законность есть такой режим общественной жизни, при котором государство и правовая система обладают защитными механизмами, обеспечивающими соответствие поведения, деятельности участников регулируемых отношений праву. Законность при этом не сводится исключительно к оценке законности юридически значимого поведения (соответствует оно закону или нет), но и предполагает оценку самого закона.

Согласно традиционному пониманию законности ее субъектами являются все субъекты права, значит, всякое отклонение от требований правовых норм есть нарушение законности. И при этом не имеет значения, кто допускает такое нарушение - гражданин или представитель власти, иначе говоря, государственные должностные лица приравниваются к обычным гражданам, что нивелирует опасность нарушения закона одними в сравнении с другими. При таком подходе нарушением законности следует признать опоздание студента на лекцию, бесплатный проезд в общественном транспорте и т.п., что вряд ли соответствует природе законности.

Подобный взгляд на законность не только односторонен, но и снижает социальную ценность законности, поскольку не учитываются ее целевое назначение и конечный результат: для чего, ради каких целей и какого социального результата следует неуклонно соблюдать законы и все иные подзаконные акты.

Нетрадиционный подход (наиболее полно он представлен в работах профессора Н.В. Витрука) признает субъектами законности исключительно должностных лиц государства, а нарушения законов гражданами и иными лицами не являются нарушениями законности, они являются нарушениями правопорядка.

Отсюда правонарушения и нарушения законности по своему содержанию не совпадают, так как далеко не всякое правонарушение есть в то же время нарушение законности. Из этого можно сделать и другой вывод, а именно: при значительной распространенности правонарушений режим законности может быть более или менее благоприятным. И, напротив, при относительно незначительной распространенности противоправных деяний могут иметь место грубые массовые нарушения законности (при тоталитарном политическом режиме).

Тоталитарный строй, удерживающий общество в «репрессивной узде», позволяет подавить общеуголовную преступность, удерживая ее в необходимых границах. В то же время нарушения законности при таком режиме принимают характер явления. Принятие репрессивных законов, ущемление прав и свобод - типичны для такого строя.

С точки зрения традиционного подхода, законность может быть приспособлена к любому политическому режиму.

Такое понимание законности, как нам представляется, вносит методологическую четкость, ясность, становится понятным, кто ответственен за ее нарушение, тем самым повышается социальная ценность законности.