5. Синедрион и первосвященник

Священство исполняло не только обязанности, связанные с Храмом, его власть простиралась и в другие области жизни в виде верховного религиозно-общественно-политического органа – Санхедрина или, в огреченной форме, Синедриона (συνέδριον). Он состоял из 71 члена (священников и мирян) и возглавлялся первосвященником (ἀρχιερεύς). Во времена иудейской династии Хасмонеев (2-1 вв. до Р.Х.) цари часто совмещали с царскими функциями служение первосвященников.

6. Синагога – место чтения и слушания Закона

Помимо Иерусалима и Палестины иудеи жили и в диаспоре: Александрии, Риме, Антиохии. Собрания евреев рассеяния по субботам осуществлялось в синагоге – от греч, συναγωγή, означающее «собрание» или в слав. «сонмище». Ученые обычно считают, что синагога появилась во времена вавилонского плена, после разрушения Иерусалимского храма в 586 году до Р.Х. По-видимому, благочестивые иудеи вдали от родины ощущали необходимость в особых местах, где они могли бы собираться для молитвы, особенно в субботу. Для религиозного наставления им было естественно собираться у дома пророка (Иез 14:1; 20:1). Существовали ли уже во времена плена специальные дома для таких встреч, сейчас трудно сказать. В любом случае, когда иудеи вернулись из плена, и в домаккавейский период, они, в дополнение к восстановленному храму в Иерусалиме, стали строить себе здания для религиозных собраний³⁵.

Молитва в синагоге в корне отличалась от храмового богослужения: здесь не приносились жертвы, а читались псалмы и прочие молитвы. Синагога была не только местом молитвы, но и культурно-общественным учреждением. Также здесь читался и Закон (Тора), которая со времен Ездры делилась на: письменную и устную. Устная Тора называлась «преданием старцев» (Мф. 15, 2), «отеческим преданием» или «преданием отцов» (Гал. 1, 14). Она была не менее авторитетная, чем письменная и с 3 в. по Р.Х. была письменно зафиксирована раввинами в форме Мишны.

7. Отношение к язычникам

Для иудеев мир был разделен на две части: сами иудеи (обрезанные) и язычники (языки, народы [ср. Пс. 2, 1], необрезанные). Хотя отношение к язычникам могло выражаться в таких наименованиях, как «псы» или «свиньи» (ср. Мф. 15, 26), все же они имели возможность присоединиться к иудеям. И тех язычников, которые принимали весь иудейский Закон, в том числе обрезание и прочие ритуально-практические требования, называли прозелитами (греч. προσηλύτος, означающее букв. «пришедший»). Другой термин — «боящиеся (или чтущие) Бога», греч. φοβούμενος τὸν θεὸν (Деян. 10, 2. 22; 13, 16. 26. 43. 50; 16, 14; 17, 4. 17; 18, 7) — означал тех, кто принимал иудейскую веру, не соблюдая обрезания и таким образом внешне оставаясь язычниками. Как среди тех (Деян. 2, 10), так и среди других христианская проповедь находила большой отклик³⁶.

8. Эсхатология и мессианские ожидания

Иудейское восстание 66-го года и другие события, которые привели к разрушению Иерусалима в 70-м году, свидетельствуют о том большом раздражении, которое вызывал у иудеев римский режим. В 39-м году Калигула объявил себя божеством и приказал поставить свои статуи во всех храмах на территории империи. Иудеи не подчинились, и только внезапная гибель Калигулы спасла, вернее, на время отсрочила репрессии, хотя в то же время она могла интерпретироваться зилотами как знак того, что Бог на их стороне.

Особую неприязнь вызывало правление римских наместников (префектов, затем прокураторов), главной задачей которых были сбор ежегодной дани. Взимая грабительские налоги и собирая сверх установленной суммы, прокураторы многое оставляли себе.

Раздражение, в значительной мере подогреваемое зилотами, служило почвой для разных апокалиптических представлений, распространившихся среди иудеев в Палестине, особенно во времена римлян, хотя началось это еще во II веке до Р.Х. Постепенно в иудейском сознании укоренилось убеждение, что Бог больше не потерпит вызывающего присутствия язычников в Святой Земле, и установит Свои законы, и дарует привилегии Своим избранникам в Своем Царстве на земле.

Эсхатологические надежды не составляли какую-то однородную концепцию, так что очень сложно говорить о них достаточно последовательно и систематично. Но очевидно, что к началу проповеди Иисуса Христа подобные ожидания обострились. Израиль претерпел столько несчастий, что надежды были только на Самого Бога и Его прямое вмешательство. В многочисленных иудейских апокрифах того времени говорится о том, как языческие народы, особенно те, которые выступают против Израиля, мешая ему жить по Закону, будут сокрушены Богом. Ведь Израиль для того и избран, чтобы стать народом, где Своими божественными законами через Своего Помазанника будет царствовать Бог.

Начиная с Исхода из Египта, вся история Израиля осознавалась как путь к Царству Божию, когда, наконец, наступят те мир и благоденствие, о которых предвозвещали пророки (например, Ис. 2, 2-4 и др.). Эта будущая эра мира и благоденствия получила название «мессианский мир». Пожелание «мира» (евр. шалом) — мессианское пожелание, с которого, например, начинал буквально все свои послания ап. Павел, вкладывая в него христианский смысл.

В течение долгих веков истории ожидания мессианской эры все более и более обострялись, а она все не наступала. Пришли римляне — не просто завоеватели, а нация, которая, казалось, претендовала на то, чтобы установить окончательный мировой порядок, где римский император царствовал бы как «Господь» (это был императорский титул).

Ключевую роль в установлении царства Божия должен был сыграть некий харизматический вождь, которого называли Мессией. Большинство ожидало его как потомка царского рода Давида, что вполне понятно: освобождение народа от иноземного языческого режима, по крайней мере, внешне имело и военно-политический аспект. И все же были ожидания и несколько иного плана: Мессию ждали не как царя (из рода Давидова), а как священника из рода Ааронова (то есть левита). Были, впрочем, и другие варианты понимания образа Мессии. В конце концов, эти различные ожидания — главным образом, ожидания Мессии-сына Давидова и Мессии-левита — переплелись воедино или мирно сосуществовали вместе (например, в Кумранских текстах). Предполагалось сначала явление Мессии-Ааронида, как некоего Предтечи, а затем собственно Мессии, царя Израилева. Забегая вперед, можно указать, что именно Иоанн Креститель с его священническим происхождением выступил в роли Предтечи Иисуса Христа, сына Давидова.

Роль, которая отводилась Мессии, была не руководящей, но вспомогательной, инструментальной. Конечно, она не сводилась только к военно-политическим функциям: еще в апокалиптической литературе Ветхого Завета говорится о Сыне Человеческом, который как некая надмирная личность грядет «с облаками небесными», и «Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему» (Дан. 7, 13-14).

Немаловажным является вопрос, насколько образ Мессии в тогдашних иудейских ожиданиях был образом Мессии страдающего. Хотя и эта составляющая имеет за собой отчетливый ветхозаветный генезис (например. Песни о Рабе Господнем у Девтероисайи), она была далеко не на первом плане.

Не приняв Иисуса как Христа, иудейство впоследствии несколько раз обманывалось в своих ожиданиях Мессии, так что вынуждено было жить по правилу, провозглашенному еще рабби Йохананом бен Закаем (I век): «Если ты держишь в руке саженец и тебе говорят, что пришел Машиах, сначала посади саженец, а потом иди встречать Машиаха»³⁷.