Ode on a distant prospect of eton college

Ye distant spires, ye antique tow'rs, That crown the wat'ry glade, Where grateful Science still adores Her Henry's holy shade; And ye, that from the stately brow

Of Windsor's heights th' expance below Of grove, of lawn, of mead survey, Whose turf, whose shade, whose flow' among Wanders the hoary Thames along His silver winding way.

Ah, happy hills! ah, pleasing shade!

Ah fields beloved in vain,

Where once my careless childhood stray'd,

A stranger yet to pain!

I feel the gales that from ye blow,

A momentary bliss bestow,

As waving fresh their gladsome wing,

My weary soul they seem to sooth,

And, redolent of joy and youth,

To breathe a second spring.

Say, Father Thames, for thou hast seen

Full many a sprightly race Disporting on the margin green, The paths of pleasure trace; Who foremost now delight to cleave With pliant arm thy glassy wave? The captive linnet which enthral? What idle progeny succeed To chase the rolling circle's speed Or urge the flying ball^v

Интерес поэта сосредоточен не на моральных принципах, а на красотах и прелестях природы и на тех чувствах и воспоминаниях, которые пробуждает в нем описываемый пейзаж. Отсюда, с одной стороны, слова — названия традиционных элементов пейзажа: glade, grove, lawn, mead, field, turf, hills, а с другой, — слова и выражения, обозначающие чувства: adore, happy, pleasing, beloved,

_t

ladsome, feel the gales, bestow a momentary bliss, to sooth the ^reary soul.

Все эти слова имеют эмоциональные коннотации, и притом приятные коннотации. Даже слово gale, которое в своем совре­менном, почти терминологическом значении называет сильный, резкий, близкий к урагану ветер, в старинной поэтической лексике имело значение 'ветерок', 'легкое дуновение' и относилось к аромату цветов, лесов и т. п. Слово turf с обычным значением 'дерн' здесь синонимично слову grass, но grass лишено коннотаций, нейтрально, a turf имело положительную эстетическую и эмоциональную окраску. Различие по сравнению с обычным словом у слова поэтического может быть не только семантическим, но и фодетическим и морфо­логическим. Так, mead [mi:d] — поэтический вариант слова meadow I'medou], a gladsome — поэтический вариант прилагательного glad (сравните darksome у Джонсона и современное dark) Подобным же образом слово disport (от старофранц. desport(er) развлекаться) является поэтическим дублетом слова sport, сохранило префикс и первоначальное значение, но приобрело архаическую и поэтическую окраску.

Отрывок изобилует метафорами: шпили и башни „венчают" лужайку, они смотрят с величавого „лба" Виндзора, во второй строфе говорится о веселых „крыльях" ветра. Темза названа „седой" и олицетворяется с помощью местоимения his; в третьей строфе это олицетворение развернуто дальше: поэт обращается к реке и называет ее Father Thames.

Синтаксис характеризуется плавными развернутыми периодами, специальными конструкциями торжественных обращений (Ye distant spires... that crown...) и восклицательными предложениями.

Морфологические формы архаичны: thou hast seen.

Поэтические правила распространяются на орфографию: гласная,, которая нарушает счет слогов, хотя она и не произносится, заме­няется апострофом: Tow'rs, wat'ry, th'expance.

Ода Грея может служить примером классического поэтического стиля К

В начале XIX века каноны поэтического языка, провозглашен­ные классицистами, были отвергнуты романтиками. Романтики отстаивали эмоционально-эстетическую ценность речевого своеоб­разия. Они стремились обогатить поэтический язык новой лекси­кой, черпая ее из разных источников. Вальтер Скотт широко ис­пользует диалектизмы, Ките обновляет поэтическую лексику, вводя архаизмы, Шелли находит новые выразительные средства в античной литературе, Вордсворт призывает отказаться от особого поэтическо­го словаря и пользоваться в поэзии словами и формами живого, разговорного языка.

Вопросы языка и стиля играли очень большую роль в литера­турной борьбе начала XIX века. Предисловие Вордсворта ко вто­рому изданию его «Лирических баллад» (1800) было литературным манифестом, в котором Вордсворт протестовал против условностей высокого стиля, указывая, что поэзия должна обращаться ко всем людям.

Вордсворта немало критиковали за примитивизм, стилизацию» под язык „поселян", за то, что внимание к народной речи сочетается у него с идеализацией патриархального уклада сельского мещан­ства, за отождествление доступности с обыденностью. Тем не менее- современные исследователи признают, что именно он предложил новую точку зрения на живую народную речь, его творчество сыг­рало немалую роль в расшатывании старого классического стиля. Подобно Вордсворту, Байрон способствовал освобождению языка поэзии от традиционной риторики Попа и Джонсона Шелли искал в общенародном языке расширение образных возможностей, кото­рые могли бы передать читателю его эмоции, его отношение к дей­ствительности. Романтики отвергают классическое деление слов на пригодные для поэзии „возвышенные" слова с широким значением и непригодные „низкие" с узким значением. Они часто предпочи­тают пользоваться именно словами с узким значением, так как они позволяют создавать более конкретные ассоциации и тем сильнее воздействовать на эмоции читателя. Эмотивная функция, которой классицисты пренебрегали, выходит на первый план. Для класси­цистов отбор выразительных средств определялся жанром, для романтиков жанровый критерий теряет свою обязательность. Каждое выразительное средство, каждое слово или оборот расцени­ваются в зависимости от их пригодности для выражения данного чувства, данной идеи данного автора в данном контексте. Поэты стремятся теперь использовать разнообразные средства, в том числе и столкновение разностильных элементов. В «Паломничестве Чайльд Гарольда» Байрона взаимодействуют и комбинируются фольклор­ные, архаические и классические элементы. Яркая выразитель­ность обеспечивается спонтанностью и индивидуальностью речи. Канонический поэтический стиль становится помехой, и poetic diction перестает существовать

.Впрочем, надо признать, что стремление к сближению поэзии с живой речью, которое лучше позволяет поэту передать свои мысли и чувства читателю, и борьба против условностей поэтического языка, застывших образов, традиционных эпитетов, шаблонных фразеологизмов присущи не только романтическому периоду — они составляют постоянный элемент истории поэзии во все времена. Мы встречаемся с ними в любой эпохе. Что касается современной поэзии, то читателям известно, как настойчиво вводит в стихи прозаическую лексику Т. С. Элиот. В одной из своих критических статей он писал: „Установить точные законы о связи поэзии с разго­ворной речью невозможно. Каждая революция в поэзии имеет тенденцию быть возвращением к обиходной речи, а иногда и заявляет об этой тенденции. Такой была революция, которую провозгласил в своем Предисловии Вордсворт, и он был прав. Но такую же революцию произвели до него Олдхем, Уоллер, Денхем и Драйден, и такая же революция должна была придти приблизительно столе­тием позже. Последователи революции развивают поэтическую речь в том или ином направлении; они полируют и совершенствуют ее; тем временем разговорная речь продолжает меняться и поэти­ческая речь оказывается устаревшей. Мы, вероятно, не можем себе представить, как естественно должна была звучать речь Драйдена для его наиболее тонко чувствующих язык современников. Никакая поэзия, конечно, не может быть тождественной тому, что поэт говорит или слышит в разговоре, но она должна находиться в таком отношении к разговорной речи его времени, чтобы читатель или слушатель мог сказать: „вот так я должен был бы говорить, если бы мог говорить стихами" ⁴.

В современном английском языке, несмотря на отсутствие специального поэтического стиля, сохраняется слой лексики, который в силу ассоциаций с поэтическими контекстами имеет в постоянном коннотативном значении входящих в него слов компо­нент, который можно назвать поэтической стилистической конно­тацией. Этот компонент устойчив, и словари помечают его специаль­ной пометой poet., а лексикологи называют такие слова поэтизмами. В их число входят не только те высокие слова, которые признавались еще классицистами, но и архаические и редкие слова, введенные в поэтический обиход романтиками.

Для того чтобы показать факт существования и использования поэтизмов в наше время, приведем юмористическое стихотворение Апдайка, который смеется над поэтессой, следующей поэтическим канонам:

POETESS

At verses she was not inept!

Her feet were neatly numbered.

She never cried, she softly wept, She never slept, she slumbered.

She never ate and rarely dined,

Her tongue found sweetmeats sour.

She never guessed, but oft divined The secrets of a flower.

A flower! Fragrant, pliant, clean, More dear to her than crystal.

She knew what earnings dozed between The stamen and the pistil.

Dawn took her thither to the wood, At even, home she hithered.

Ah, to the gentle Pan is good She never died, she withered.