§ 5. Текст как предмет изучения стилистики

Одно из основных положений стилистики декодирования гласит, что объектом стилистического исследования должен быть целост­ный текст. Отдельные стилистические приемы, типы выдви­жения, функционально-стилистические пласты лексики и другие по­добные вопросы входят в стилистику декодирования не как само­цель, а как расчленение всей задачи в целом на ее составные ком­поненты, что необходимо во всяком научном познании.

Число работ по общей теории текста непрерывно растет, текст и его теория занимают в лингвистике все больше места, растет одновременно и число спорных положений. Неясно, например, что является конституирующим фактором текста, отделяющим его от других фактов речи. Каковы границы текста? Определяются ли они размером? Является ли фиксация на письме обязательным призна­ком текста? Каково взаимоотношение текста и других единиц и уровней языка? Все эти вопросы нам предстоит хотя бы кратко рассмотреть в этом параграфе.

Начнем с последнего вопроса, т. е. обратимся к соотношению текста и других единиц языка: фонемы, морфемы, слова, предло­жения. Можно ли считать, что в языке существует текстовой уро­вень, а текст является единицей этого уровня? По-видимому, такая уровневая схема оправдана. В языке каждый последующий уровень имеет элементы, состоящие из элементов предыдущего: фонемы объединяются, образуя морфемы; морфемы объединяются в слова; слова — в предложения, а последние — в текст. Можно было бы еще добавить промежуточные факультативные уровни, а именно — уровень словосочетаний и фразеологических единств, уровень сверх­фразовых единств. Однако если морфемы функционируют в речи только в составе слова, а слово без морфем так же невозможно, как морфема без фонем или предложение без слов, то далеко не все предложения содержат фразеологизмы и далеко не все тексты можно сегментировать на сверхфразовые единства.

Рассмотренная выше схема уровней является общеязыковой (см. также § 2). С точки зрения стилистики, т. е. в речи, можно было бы в порядке обсуждения предложить такую последовательность уров­ней: графический уровень, звуковой уровень, лексический уровень, синтаксический уровень, и факультативно: уровень стилистических приемов, уровень образов, уровень типов выдвижения, уровень текста.

Важно подчеркнуть интересную аналогию между единицами раз­ных уровней и математическим понятием множества. Подобно тому как в математике множество остается множеством, даже если оно содержит только один элемент, а возможны и пустые множества, так и в языке слово может состоять только из одной морфемы, а пред­ложение только из одного слова и, соответственно, текст из одного предложения.

Наиболее строгим нам представляется определение текста как „упорядоченного определенным образом множества предложений, объединенных единством коммуникативного задания". Это опре­деление приводится в содержательном докладе Г. В. Ейгера и В. JI. Юхта на научной конференции по лингвистике текста \ Оно требует только одной оговорки — подразумевается непустое мно­жество. Заметим попутно, что встречающееся иногда утверждение, что в тексте должно содержаться хотя бы два слова, совсем нело­гично: текст как единица операционная (коммуникативная) не мо­жет непосредственно сегментироваться на слова, текст сегменти­руется на предложения.

Таким образом, число единиц, образующих текст, для его опре­деления нерелевантно. Мы разделяем точку зрения М. Холлидея, считающего, что текст состоит из предложений, число которых п не может быть меньше, но может быть сколь угодно больше 1:

п^ 1

Холлидей пишет: „Текст — операционная единица языка, подобно тому как предложение есть его синтаксическая единица; текст может быть письменным или устным; он включает как специфическую разновидность литературно-художественный текст, будь то хайку²⁶или гомеровский эпос. Объектом стилистического исследования является именно текст, а не какое-нибудь сверхфразовое единство; текст — понятие функционально-семантическое и размером не опре­деляется" ²⁷.

Итак, на вопрос о том, обязательна ли письменная форма фик­сации текста, Холлидей отвечает отрицательно, и мы не можем с ним не согласиться. Действительно, не только гомеровский эпос, но и любая народная сказка или песня, даже до того как их записали фольклористы, обладали большим числом характерных текстовых свойств, чем телефонный справочник, как бы хорошо он ни был издан. Невозможно также согласиться с И. Р. Гальпериным, когда он пишет: „Текст может состоять из двух предложений (редко) и до N предложений" ²⁸.

Тексты из одного предложения, и помимо названных Холлидеем хайку, совсем не редкость.

Любопытно, что, хотя для определения понятия „текст" и для того, чтобы отличить текст от нетекста, длина во внимание не при­нимается и нерелевантна, она имеет существенное значение для классификации текстов по жанрам и литературным формам. Так, например, краткость входит обязательным компонентом в опреде­ление пословиц — почти все пословицы состоят из одного предло­жения. Роман, напротив, характеризуется как большая форма эпического жанра, отличающаяся большим по сравнению с другими жанрами объемом.

В поэзии, как известно, существенным параметром является не только метрика, но и число стихов. Причем этот количественный показатель тесно связан с содержанием.

Так, например, в античной поэзии использовалась афористиче­ская форма стихотворного поучения длиной в один стих, так назы­ваемый моностих. Широко известной формой мировой поэзии яв­ляется двустишие, воплощающее в образной форме обобщения философского, этического и другого характера. Примером может служить знаменитое двустишие Р. Фроста.

THE SPAN OF LIFE

The old dog barks backward without getting up I can remember when he was a pup.

Выше уже упоминались японские трехстишия — хайку. Пе­ренесенные на европейскую почву, они иногда могут быть не лирическими, а философскими. Этой формой широко пользовался У. X. Оден:

Needing above all

silence and warmth, we produce

brutal cold and noise.

Персидские четверостишия — рубай Омара Хайяма воскресил на английской почве Э. Фицджеральд. Рубай в восточной поэзии имеют преимущественно гедонистическое содержание.

Древняя форма японской поэзии — танка состоит из пяти строк и тридцати двух слогов.

Пять строк — обязательный признак шуточных, первоначально фольклорных стихов „лимериков", в которых более длинные первая и вторая строки рифмуются с пятой, а более короткие третья и чет­вертая — между собой. Лимерики стали широко известны во всех странах благодаря английскому поэту Э. Лиру.

There was a young lady of Niger

Who rode with a smile on a tiger;

They returned from the ride

With the lady inside

And the smile on the face of the tiger.

Число строк, число стоп и число рифм — существенные диффе­ренциальные признаки строфы. Минимальная строфа — двустишие. Но строфика знает и секстины (секстеты), септимы, октавы (октеты), ноны. Десятистишная строфа характерна для русской классиче­ской оды, в которой, как писал Тредиаковский, „описывается всегда материя благородная, важная". Одиннадцатистишной стро­фой написано «Бородино» М. Ю. Лермонтова. Таким образом, взаимосвязанность и взаимообусловленность всех аспектов художе­ственного текста в этом отношении проявляется в том, что характер и длина строфы связаны с жанром, а жанр — с содержанием.

Этот список можно было бы продолжить, но ограничимся только напоминанием о том, что сонет не только обязательно содержит 14 строк, но и число стоп и слогов в нем тоже регламентировано, так как, как правило, сонеты пишутся ямбическим пентаметром.

Итак, длина является существенным параметром для типологии внутри художественных текстов, но отделить текст от нетекста не позволяет.

Попробуем обратиться к семиотике. В семиотике термин „текст" получил более широкое толкование, чем в лингвистике. Так, по Ю. М. Лотману, искусство рассматривается как особым образом организованный язык; под языком понимается любая упорядочен­ная система, служащая средством коммуникации и пользующаяся знаками, а произведения искусства рассматриваются как сообще­ния на этом языке и называются текстами ²⁹

Текстами для Ю. М. Лотмана и его школы являются любые про­изведения искусства: поэмы, картины, симфонии, архитектурные ансамбли \ Пример интересен тем, что наглядно показывает детер­минированность понятий задачами той или иной науки, в которой они используются. Было бы очень желательно, чтобы при исполь­зовании в разных науках понятия получали бы эти разные особен­ности в соответствии со спецификой этих наук и их задач, но не противоречили бы своим определениям в других науках, а только уточнялись бы в зависимости от ситуации. В отношении термина „текст" это представляется возможным. Действительно, представи­тели семиотики, так же как и представители стилистики декодиро­вания, рассматривают текст как сообщение, передающее художест­венную информацию.

Обратимся к теории информации. Там под сообщением пони­мается информация о свойствах и состоянии одной системы, наме­ренно передаваемая другой системе. Целостное и связное сообще­ние, специальным образом организованное для передачи и хране­ния информации, называется текстом. Следовательно, текст, зако­дированный кодом языка, т. е. вербальный, и отвечающий свойст­вам канала, именуемого литературой, есть литературно-художест­венный текст, а текст, соответствующий свойствам канала симфо­нической музыки, есть симфонический текст.

Поскольку не все вербальные сообщения являются художествен­ными и не все художественные вербальными, нужно подчеркнуть, что множество литературно-художественных текстов составляет пе­ресечение множества вербальных текстов с множеством художест­венных. Следовательно, элементы интересующего нас множества (объекты толкования на старшем курсе) обладают свойствами сооб­щения (теория информации) текстов вообще (семиотика), текстов художественных (эстетика), текстов вербальных (лингвистика) и текстор литературно-художественных (поэтика).

Будучи предназначенным не только для передачи, но и для хра­нения информации, литературно-художественный текст представ­ляет собой внутренне связанное, законченное целое, обладающее идейно-художественным единством.

Подобно тому как слово выделяется в речи специфической для него отдельностью, законченностью и оформленностью³⁰, так и текст выделяется во всем множестве (или корпусе) высказываний цельно­стью своего строения, своей, употребляя выражение А. И. Смир- ницкого, цельнооформленностью. Подобно тому как определение целостности, а следовательно, и отдельности, т. е. границ слова, осуществляется применительно к тому окружению, в котором оно функционирует, так и литературный текст выделяется в своем окружении своей отдельностью и целостностью ³¹.

Внешне целостность литературного текста сигнализируется для читателя различными закрепленными в истории культуры средст­вами: публикация отдельной книгой или на отдельном листе, нали­чие отдельного названия, заголовка, указание имени автора и других выходных данных, титульный лист, оглавление и т. п. — все это внешние, конституирующие текст факторы.

Решение о законченности текста принимается его автором. Публикуя тот или иной роман, повесть, поэму и т. д., автор обяза­тельно информирует читателя о том, считает ли он сообщение закон­ченным или предполагает его продолжить, для чего существует и определенная формула: „продолжение следует". Соответствующее решение по договоренности с автором при необходимости такого сегментирования при публикации может принимать и редактор или издатель. Можно даже утверждать, что из всех выражений замысла автора именно это решение о начале и конце, т. е. целост­ности текста, является наиболее обязательным для читателя. Выше уже говорилось о том, что, в отличие от некоторых других направ­лений, стилистика декодирования обращает внимание прежде всего на то, что в тексте действительно сказано, а не на то, что, воз­можно, хотел сказать автор, поскольку автору далеко не всегда удается реализовать свой замысел. Но в вопросе цельности текста и его отдельности все зависит от автора.

Главным конституирующим фактором текста является его ком­муникативное назначение, т. е. его прагматическая сущность, поскольку текст предназначен для эмоционально-воле- вого и эстетического воздействия на тех, кому адресован, а праг­матическим в лингвистике называется функционирование языковых единиц в их отношении к участникам акта общения.

Внутренняя смысловая цельность текста и его цельнооформлен- ность, обеспечивающие выполнение текстом его основного назначе­ния передачи и хранения информации, создается его связностью логической, тематической, структурной и опять-таки прагматиче­ской. Как и на всех других уровнях языка, смысл целого не являет­ся простой суммой смыслов компонентов; только в тексте эта иди- оматичность, естественно, сложнее, чем у единиц других уро­вней.

Внутренняя целостность текста воспринимается читателем из самого текста, она обеспечивается тремя типами отношений между его единицами, а именно: отношениями парадигматическими, син­тагматическими и интегративными. Парадигматическ ие отношения — это нелинейные отношения, связывающие еди­ницы одного уровня и имеющие ассоциативный характер. Син­тагматические отношения тоже связывают единицы одного уровня, но они основаны на линейном характере текста, на последовательности единиц. Интегративные отно­шения складываются между единицами разных уровней. „Еди­ница признается различительной для данного уровня, если она может быть идентифицирована как „составная часть" единицы высшего уровня, „интегрантом" которого она становится" ¹.

Главную опору при обнаружении внутренней связности текста читатель получает от повторяющихся в тексте значений, составляю­щих его тематическую сетку. Теория тематической сетки подробнее будет рассмотрена в главе о лексической сти­листике (с. 130—137).

Здесь достаточно упомянуть о том, что повторение значений выражается в повторе сем, слов или в тематическом повторе. Связи лексического характера могут быть синонимическими, гипонимиче- скими, антонимическими, создаваться общностью эмоциональных, оценочных или функционально-стилистических коннотаций, или, наконец, общностью референтной отнесенности. В последнем случае большую роль играют местоименные связи. Повторяться могут об­разы, символы, темы, отдельные сцены и т. д. Связность, обеспечи­ваемая лексическими средствами, организуется при помощи син­таксических средств.

Подведем итоги параграфа. Литературно-художественный текст, а стилистика декодирования занимается именно художественным текстом, есть вербальное сообщение, передающее по каналу лите­ратуры или фольклора предметно-логическую, эстетическую, образ­ную, эмоциональную и оценочную информацию, объединенную в идейно-художественном содержании текста в единое сложное целое. Основная характеристика текста — коммуникативно-функ­циональная: текст служит для передачи и хранения информации и воздействия на личность получателя информации. Важнейшими свойствами всякого текста (не только художественного) являются его информативность, целостность и связность. Текст может быть письменным и устным (фольклор). Величина текста может быть очень различной и зависит от автора, жанра и других факторов. В пределах художественной литературы величина текста и его сег­ментация могут быть регламентированы применительно к литера­турному жанру. В обеспечении связности текста и его запоминаемости большую роль играют разные типы выдвижения ³², способствующие экспрессивности, эмоциональности и эстетическому эффекту. Кон­ституирующим фактором является коммуникативное задание, т. е. решение отправителя сообщения или, другими словами, прагмати­ческий аспект.