И

Брачные отношения, семья, детность

в средние века, как отмечалось, сохра­нялся традиционный (матримо­ниальный) тип демографического пове­дения, для которого характерно раннее вступление в брак (в 12 – 16 лет), особенно для женщин, ограничение свободных половых контактов. Слабо применялись контрацептивы и аборты. Против этого были и традиции, и церковь. К искусственному прерыванию беременности чаще прибегали в среде знати, где отмечалась и большая свобода нравов. С XIII – XIV вв. известны презервативы ( из бычьих пузырей).

Конечно, многодетность едва ли везде рассматривалась как гарантия благополучия. Это более характерно для трудовых низов, где мотивация в поведении больше зависела от традиций, чем от конкретной экономической целесообразности. С вытеснением барщины оброками в западноевропейской деревне (с XII – XIII вв.) экономически выгоднее для крестьян становилась малодетность, но крестьянский консерватизм сохранял традиции многодетных семей. Более жестко экономическая целесообразность действовала в рыцарской среде, в которой для нормальной службы требовались полноценные наделы-феоды, что постепенно приводило правящие слои к установлению принципа майората – передачи наследства старшему сыну. Это вело к уменьшению детности в рыцарских семьях, хотя и ненамного, ибо традиция, осуждавшая не только бездетность, но и малодетность, сказывалась и на поведении рыцарей. В итоге и в крестьянских, и в рыцарских семьях в XI – XII вв. число детей совпало (до 4 – 5 детей).

В городах, в ремесленной среде, особенно на ранних этапах, многодетность тоже была распространена, в том числе и потому, что если число подмастерьев и учеников в мастерских ограничивали цеховые уставы, то использование детей не регламентировалось. Иное дело, более высокая смертность оставляла в средневековой семье в среднем по 2,5 ребенка.

Парадокс, но на уменьшение детности в семьях влиял постепенно повышавшийся статус женщин, что можно отметить с позднего средневековья. Дело в том, что в условиях приниженного положения женщины инстинктивно стремились видеть в детях надежду и опору. Иными словами, подчиненное положение женщин в традиционных обществах тоже стимулировало высокую рождаемость. Заинтересованность женщин в детях при тогдашних трудных условиях способствовала росту численности народонаселения и даже выживаемости отдельных популяций и обществ в экстремальные периоды их истории.

Преобладание заинтересованности в многодетности повышало и роль семьи. Она оставалась традиционной. На Востоке, как отмечалось, сохранились и преобладали большие семьи, даже кланы, что и определяло более быстрый рост населения. В Европе христианская церковь в раннем средневековье вернула семью на то место, с которого в античном обществе ее вытеснила гражданская и политическая деятельность. Церковь исходила, как известно, из того, что семья – единственное приемлемое место для рождения и воспитания детей. Собственно, при отрицательном отношении церкви к сексуальным отношениям вообще, при проповеди пользы целомудрия – дети были тем единственным, что оправдывало семью в глазах облекавших себя на воздержание и безбрачие и христианских иерархов, и рядовых клириков. Такое понимание назначения семьи вполне соответствовало ментальности широких народных масс, особенно в варварских обществах. К тому же из общественной жизни средневековой Европы исчезла публичность. Строгая иерархия общества резко ограничивала число активных политических деятелей. В итоге даже в рыцарской среде интересы людей все более замыкались на семье. Тем более это относилось к политически бесправному третьему сословию.

Но урбанизация (с X – XII вв.) накладывала определенный отпечаток на городские семьи. Необходимость обеспечивать семью, не столь актуальная в деревне (была бы земля, да и ближайшие родственники помогали), требовала от горожанина обзавестись собственным делом или хотя бы приобрести квалификацию для получения приличного заработка. На это уходили годы, и городские мужчины все чаще откладывали женитьбу до более зрелого возраста. Наоборот, при наличии приданного, разумеется, в соответствии с традицией девушки выходили замуж рано, даже нередко более молодыми, чем в деревне, ибо в ремесленных и купеческих семьях занимались обычно только домашним хозяйством. Значительная разница в возрасте мужей и жен в городских семьях породила обилие вдов «бальзаковского возраста». Это хорошо прослеживается на предлагаемом графике:

И зменение доли замужних и женатых

в разных возрастных группах в Пизе в начале XV в.

(по В. Абдуллабекову).

В средневековом городском доме правила женщина. Она сыграла, пожалуй, основную роль в укреплении семьи как основы западноевропейской цивилизации в XI – XII вв. Ценность женщин вызывалась их нехваткой вследствие высокой смертности, а также из-за, часто, отсутствия приданного у младших дочерей. Кстати, наличие большого числа безбрачных женщин и мужчин в средневековых городах (нет приданного, нет средств содержать семью, нет подходящей брачной пары) вело, как подчеркивают психологи, к сексуальному напряжению. А оно, в свою очередь, – к эмоциональной раздражительности, несдержанности, склонности к беспорядкам. Возможно, именно этим можно объяснить и начало охоты на ведьм в XV в. Это могло быть и реакцией мужчин на рост влияния женщин в семьях и на сексуальные проблемы.

Но надо заметить, что христианство уже с раннего средневековья подавило поздневарварские традиции многоженства. Возможно, это способствовало постепенному наступлению превосходства Европы, так как готовило условия для создания демократического гражданского общества, а также позволяло большинству женщин иметь детей (в отличие от условий в гаремах). А это содействовало большей сбалансированности и динамичности общественного развития. Европа не знала многих потрясений, порождавшихся активностью большого числа неженатых мужчин и соперничества многих потомков за наследство отца. Хотя, как отмечалось, в средневековой Европе эти отличия от Востока только зарождались, а многие проблемы были сходными.

Семьи в средние века – это не современные супружеские пары с малыми детьми, а чаще группы родственников – кланы, которые стали распадаться на малые семьи лишь с XVIII в. Возможно, это было связано с хозяйственной неустойчивостью малых семей.

Размеры семей были связаны с этническими и географическими традициями. Так, на севере Европы уже с раннего средневековья появились, а затем распространились малые семьи (родители с детьми, которые еще не обзавелись своими семьями). Но родственные узы были достаточно прочными. Молодые семьи жили в отдельных небольших домах (по 6 – 12 кв. м.), но по соседству друг с другом и со своими родителями, нередко в общей усадьбе и даже вели совместное хозяйство, это было удобно в условиях феодализма для выполнения различного рода повинностей, обычно налагавшихся на хозяйственный двор, на всю усадьбу, что задерживало дробление больших семей. У франков, например, и в VI – VII вв., и в IX в. сохранились большие семьи до 200 человек с общим хозяйством. Хотя, как отмечалось, внутри усадьбы малые семьи уже выделялись в бытовом отношении – имели отдельные жилища. Такая же картина наблюдалась у раннесредневековых славян. Но, в отличие от германцев, где право аллода способствовало все же хозяйственной автономии малых семей уже в раннем средневековье, у славян хозяйственное единство больших семей сохранялось дольше. Однако с точки зрения демографии важно подчеркнуть, что у обоих этносов компактное проживание близких родственников способствовало многодетности.

На юге Европы традиции больших семей были больше скреплены обычаем совместного проживания под общей крышей. При образовании молодой семьи для нее обычно сооружалась пристройка, что и теперь делает старинные сельские дома в Южной Европе сложными, многоярусными сооружениями, а поселки очень плотно застроенными. Впрочем, то же было свойственно и тогда, и теперь Востоку. Это, естественно, тоже положительно влияло на многодетность, особенно в крестьянских семьях. Горожане, понятно, не имели таких возможностей в застройке.

В целом, в средние века господствовали семьи, состоявшие из ряда кровнородственных (по мужской линии) индивидуальных семей и назывались патриархальными. Такие семьи в репродуктивном отношении наиболее производительны из всех типов семей в истории. И лишь сохранявшаяся высокая смертность «погашала» их возможности.

Противоречивым было и влияние крепостничества. С одной стороны – заинтересованность в рождаемости, что отмечалось, в том числе и стимулированием ранних браков. Но, с другой стороны, там, где крепостничество было более суровым, где феодал мог вторгаться в личную жизнь крестьян, где было много дворни, возможность браков ограничивалась. Особенно это касалось многочисленных слуг, вообще лишенных возможности иметь семьи.

В средние века менялось и отношение к детям. Постепенно складывалось общественное понимание особенностей детского возраста. На Востоке, впрочем, это понимание возникло раньше. В Европе же поначалу господствовало представление о детях, как о маленьких взрослых. Такое отношение травмировало детскую психику и не способствовало ни выживаемости, ни здоровью. В XV в. положение начало меняться, но последствия этого сказались уже в новое время. В остальном же отношение к детям зависело от экономического и социального состояния семей.

В целом, средневековая семья имела больше возможностей для выживания детей, хотя состояние гигиены и медицинской помощи оставалось еще крайне низким.