К

Рождаемость и смертность. Брачность

ак отмечалось, глобальный "демографический взрыв" 50 – 60-х гг. в решающей степени опреде­лялся повсеместным падением уровня смертности, что впервые на Земле произошло в таком массовом масштабе. Но и это явление не было однозначно прямолинейным. В определенное время, когда рост населения привел к значительному общему его старению, снижение смертности тоже замедляется, а порой и приостанавливается. То есть демографическим процессам присуща саморегуляция на каждом историческом этапе развития человечества. Эта саморегуляция не допускает крайностей как в росте, так и в падении численности населения, если, конечно, не вмешиваются внешние причины (войны, катастрофы).

Можно отметить, что коэффициент смертности в развитых и развивающихся странах теперь весьма близок: 9,6% – в развитых и 11,0% – в развивающихся. Это в значительной мере объясняется различиями демографических структур в этих группах стран. В отличие от развитых, в населении развивающихся стран большую долю составляют дети и молодые, что "амортизирует" показатель смертности, снижает его. Этим объясняется примерное равенство коэффициентов смертности в Азии (10,2%) и Европы (10,7%), еще ниже он в современной Латинской Америке (8,2%). Действительную оценку смертности дает показатель средней продолжительности жизни. В экономически развитых странах в 1980 – 1985 гг. он составлял 70,6 лет, в развивающихся – 56,6 лет.

В СССР резкое снижение смертности наблюдалось в 50-е годы, когда коэффициент смертности снизился более чем в 1,5 раза (с 18% до 9,7%). Затем этот коэффициент стабилизировался на уровне в 2 – 2,5 раза ниже довоенного.

Кстати, именно с позиций соотношения рождаемости и смертности становятся понятными основные составляющие "демографического взрыва" 50 – 60-х гг. Беспрецедентный рост населения был вызван тем, что в развивающихся странах был достигнут уровень смертности, присущий развитым государствам начала XX в., а рождаемость там осталась на уровне XVII в. в Европе. И это при том, что по производительности труда и доходу на душу населения, по урожайности сельскохозяйственных культур и продуктивности скота, по грамотности населения и вообще культурному уровню большинство народов в развивающихся странах живет (по европейским меркам) примерно в XIX в., если не в более раннее время.

Быстрое снижение смертности в XX в., благодаря прогрессу медицины и социальной гигиены, привело к изменениям статистики причин смертности. Так, еще в 1926 г. в СССР преобладала смертность от туберкулеза, инфекционных, желудочно-кишечных заболеваний. И лишь 15 – 17% умирало от так называемых болезней пожилых: сердечно-сосудистых, рака и т.п. Уменьшение смертности и связанное с этим старение населения в странах современного демографического типа увеличивало смертность именно от сердечно-сосудистых болезней, свойственных людям пожилого возраста, а также профессиональных болезней и производственного травматизма.

В странах же "Третьего мира" положение осталось прежним и даже обострилось. В ряде стран рост населения стал опережать рост производства продуктов питания. В итоге от голода в 60-е годы страдало до 60% населения этих стран, что явилось причиной около половины всех смертей там. В 70 – 80-е гг. продовольственные проблемы стали решаться в ходе так называемой "зеленой революции", которая благодаря новым технологиям и агроприемам позволила резко поднять урожайность в этих странах. Но с начала 90-х годов отмечено замедление роста урожайности, и она стала вновь отставать от роста населения. Как отмечал английский журнал "Экономист", " Мальтус смеется в своей могиле", ибо его предсказание о грядущем голоде из-за переизбытка людей и отставания сельскохозяйственного производства сбываются, что подчеркивают неомальтузианцы. Остается надеяться, что современная цивилизация преодолеет и эту проблему. Но пока она есть. Тем более что успехи медицины в "Третьем мире" уменьшили смертность, в первую очередь от карантинных болезней: чумы, холеры, оспы, тифа. И если в начале XX в. в Индии от чумы умирало ежегодно 400 – 500 тыс. человек, то в начале 60-х годов во всем мире регистрировалось менее полутора тысяч случаев этой болезни.

Но борьба со смертью в этих странах наталкивается на живучесть многих традиций и предрассудков. Патриархальный консерватизм, слепое следование религиозным канонам, неверие в человеческие возможности и, отсюда, пассивность в борьбе со смертью, сохранение многих вредных для человека обычаев – все это свойственно странам с традиционным типом демографического поведения. Даже если где-то и соблюдали гигиенические нормы, то не потому, что знали об их пользе, а только из-за религиозных предписаний или обычаев. Размывание этих норм в урбанизированной среде части афро-азиатского общества разрушало и гигиенические навыки, ибо нормы цивилизованного поведения еще не успевали прививаться.

В общем, современная структура причин смерти населения стран "Третьего мира" многими чертами напоминает ту переходную структуру, которая была характерна для развитых европейских государств на рубеже XIX – XX вв. Если в Англии и США из каждых 1000 новорожденных 700 и более имеет шансы умереть от сердечно-сосудистых заболеваний, то есть болезней пожилых, то в Таиланде таких набирается лишь 70 из 1000. Соответственно увеличивается риск смерти от болезней, поражавших детей и молодежь. Например, из 112,2 тыс. людей, умерших в Мексике в 1970г. от инфекционных и паразитарных болезней, 40,3% умерло в возрасте до 1 года, 29% – в возрасте от 1 до 4 лет и еще 12,8% – от 5 до 34 лет. То есть до 35 лет умерло 82,1% от всех умерших по названной причине. А из 69,5 тыс. умерших от сердечно-сосудистых заболеваний и рака в возрасте до 35 лет умерло лишь 12,7%.

В последние десятилетия, однако, порог смертности стал повышаться и в развивающихся странах. Но там данное явление – только начало перехода к современному типу смертности. В Индии, Индонезии, Бирме средняя продолжительность жизни составляет менее 50 лет, а в ряде стран Африки (Заир, Эфиопия, Нигерия) этот показатель еще не достиг и 40 лет.

Итак, за 150 – 200 лет смертность населения значительной части земного шара отступила на 35 – 40 лет (настолько повысилась средняя продолжительность жизни). Конечно, и сегодня даже в экономически развитых странах есть люди, умирающие от тех же причин, что и жители Древнего Египта, античные греки или римляне. И сегодня есть младенцы, живущие не более нескольких дней или часов. Но смертность как явление, присущее всему человечеству, сегодня уже не та. В результате резко возросшего контроля над враждебными здоровью и жизни человека факторами биологической и социальной среды подавляющее большинство людей стало умирать не от тех причин и не в том возрасте, как прежде. Средняя продолжительность жизни увеличилась более чем вдвое. Старый тип смертности повсеместно отступает. В Европе этот процесс, наряду со снижением рождаемости, привел, как отмечалось, к старению населения, что увеличивает и нагрузку на более молодых. Например, в Англии расходы на одного ребенка в начале 50-х годов составили около 35 фунтов стерлингов в год, а на пожилого – около 70 фунтов. То есть старение населения требует определенной переориентации социальной сферы, что возможно лишь в экономически благополучном обществе.

Как уже отмечалось, старение населения связано и с сокращением рождаемости. В странах Западной Европы двумя мировыми войнами коэффициент рождаемости неуклонно снижался:

Страна	1925 – 1929	1930 – 1934	1935 –1939	1940 – 1941 гг.
Бельгия	13,9	17,6	15,5	13,8
Франция	13,5	17,2	15,1	14,7
Германия	19,1	16,3	19,4	17,4
Англия	17,6	15,8	15,9	15,9
Нидерланды	23,4	21,7	20,3	21,8
Италия	27,2	24,5	23,2	20,7

Показательно резкое падение рождаемости в ряде стран в период катастрофического кризиса 1929 – 1933 гг. Особенно оно было ощутимо в Германии, что характеризует драматизм эпохи прихода к власти Гитлера. Такая ситуация стимулировала активную демографическую политику, которая наиболее интенсивно велась в фашистских Германии и Италии из-за нацеленности на агрессивную внешнюю политику и, отсюда – потребности в "пушечном мясе". В Италии эта политика заключалась в стимулировании браков и рождаемости, запрете абортов, ограничении выезда из страны. В Германии были не только запрещены аборты, но и продажа противозачаточных средств. Вступающим в брак давались займы. Женщинам ограничивали возможности для работы и учебы, ориентируя на выполнение только материнских функций. В годы войны в Германии пропагандировались и случайные половые связи, поощрялись внебрачные беременности, особенно от солдат-отпускников. В отличие от Италии, где подобная практика в целом закончилась провалом, в дисциплинированной Германии рождаемость несколько поднялась. Но решающую роль в этом, по-видимому, сыграли стабилизация после кризиса 1929 – 1933 гг. и перевод экономики на военные рельсы, что увеличивало число рабочих мест.

После Второй мировой войны поначалу картина несколько изменилась. Отмечается компенсаторный рост рождаемости после военных потерь. Но уже с середины 50-х годов наблюдается восстановление тенденции снижения рождаемости:

Страна	1950 г.	1955 г.	1960 г.	1965 г.	1969 г.
Бельгия	16,9	16,8	16,9	16,4	14,6
Франция	20,6	18,5	17,9	17,6	16,7
Италия	19,6	18,0	18,3	19,2	17,6
Нидерланды	22,7	21,3	20,8	19,9	19,2
ФРГ	16,5	16,0	17,8	17,9	15,0
Англия	16,3	15,5	17,5	18,3	16,6
Швеция	16,4	14,8	13,7	15,9	13,5

В середине 60-х годов западноевропейский тип рождаемости докатился до тогдашних социалистических стран. При этом самая низкая рождаемость оказалась в Венгрии, где практически прекратился рост населения. Но в Юго-Восточной Европе все оставалось по-прежнему; наи­больший прирост населения был отмечен в Румынии.

В США, в целом, при преобладании европейского типа брачности и рождаемости, из-за пестроты этнического состава населения сохранился и традиционный тип ( у негров, выходцев из Латинской Америки и стран "Третьего мира"). Американским демографам удалось проследить концессиональные различия в рождаемости. Женщины-католички в 40-е годы имели в среднем 3,4 ребенка, протестантки – 2,9, что, очевидно, было связано с запретом в католичестве регулировать рождаемость, тогда как в протестантизме разрешается применение противозачаточных средств. Наименьшее число детей американцы отметили тогда в еврейских семьях – 2,4. В 60-е годы американцы проследили связь рождаемости с образовательным уровнем. У белых женщин, не имевших образования, по сравнению с женщинами, имевшими 12 лет учебы в школе, количество детей выше примерно в 2 раза (такое же, кстати, соотношение было зафиксировано и в Малайе). Сельские женщины в современных США рожают в 1,5 раза больше горожанок (в СССР в 1965 г. этот же показатель составил 1,3).

В СССР уровень рождаемости до начала 60-х годов был довольно высоким, в среднем – 25 – 26%. Но с 1963 г. он стал резко снижаться, особенно в западных областях, раньше воспринявших европейский тип брачности. В Восточной Прибалтике этот тип появился уже в середине 30-х годов. Именно к этому времени рост коренного населения в Прибалтийских республиках практически прекратился, что стало одной из причин нынешнего отношения коренного населения стран Балтии к переселенцам.

После 1969 г. рождаемость по СССР в целом перестала падать и с тех пор почти не менялась. Лишь в 90-е годы отмечено ее падение, вызванное, очевидно, социально-экономическим кризисом:

Коэффициент рождаемости и смертности в СССР:

Годы На 1000 человек Умерло детей до 1 года

родилось умерло на 1000 родившихся

1926 44,0 20,3 174

1928 44,0 23,3 182

1937 38,7 18,9 170

1939 36,5 17,3 167

1940 31,5 18,0 182

1950 26,7 9,7 81

1960 24,9 7,1 35

1970 17,4 8,2 25

1975 18,1 9,3 28

1980 18,3 10,3 ?

1985 19,4 10,6 26

Динамика прироста населения в России:

1960 г. + 15,8% 1975 г. + 5,9% 1990 г. + 2,2% 1993 г. –5,1%

1965 г. + 8,1% 1980 г. + 4,9% 1991 г. + 0,7% 1994 г. –6,2%

1970 г. + 5,9% 1985 г. + 5,3% 1992 г. –1,5% 1995 г. –5,3%

И, наконец, в 1996 г. при 533,2 тыс. родившихся умерло 933,7 тыс. чел., а в 1997 г. -"- 533,1 -"- 881,1

Как видно, при сохранении общей отрицательной динамики воспроизводства населения, в 1997 г. отмечено некоторое снижение смертности.

В Беларуси – аналогичная картина:

Годы Родилось Умерло Прирост (уменьшение)населения

1990 142167 109582 + 32585

1996 95798 133422 - 37624

1997 90229 137428 - 47199

Такая драматичная статистика объясняется, однако, не только существующим экономическим и социальным кризисом. В ней отразилось длительное нарастание изменений брачного поведения, что наглядно видно из динамики браков и разводов, показывавшей медленный, но неуклонный отход от традиционной модели семьи: в Беларуси:

Годы Количество браков и разводов на 1000 человек

1940 5,9 0,7

1950 6,9 0,2

1955 11,5 0,3

1960 11,0 0,7

1965 8,2 1,1

1970 9,3 1,9

1975 9,9 2,5

1980 10,1 3,2

1985 9,9 3,1

1990 9,7 3,4

1991 9,2 3,7

1992 7,7 3,9

1993 7,9 4,3

1994 7,3 4,3

1995 7,5 4,1

Такая же тенденция сохраняется (по предварительным данным, в 1996 – 1997 гг.). Как видно, ослабление семьи отмечается уже с 60-х годов. Соответственно, постепенно увеличивается количество матерей-одиночек (с 1970 г. – в 1,8 раза в городе, и в 2,2 раза – в деревне). То есть, падение рождаемости назревало постепенно и было связано прежде всего с распространением европейского типа брачности, а экономическое неблагополучие лишь усугубило эту ситуацию. К тому же в начале 90-х годов в брачный возраст вошли внуки рождавшихся в годы Великой Отечественной войны, когда был, естественно, спад рождаемости. То есть ко всему добавился еще и очередной послевоенный демографический спад.

Кстати, проблемы драматического спада рождаемости свойственны и лидерам современного благополучия. Так, в Швеции в 1977 г. при 91 тыс. родившихся умерло 94 тыс. Как видно, демографическая тенденция имеет свою инерцию, не связанную с сиюминутными жизненными реалиями. Так, вызывая порой драматические коллизии, европейский тип брачности и рождаемости в течение 30 – 60-х годов XX в. распространялся по всем индустриально развитым и близким к ним по уровню развития странам. При этом большинство западноевропейских стран догнали по основным показателям Францию, тогда как в начале XX в. отставали от нее лет на 100. Позднее всех развитых стран на путь снижения рождаемости встала Япония (из-за более поздней индустриализации и особенностей ментальности ее населения). Но в конце 40 – начале 50-х гг. и там наступил перелом – брачная рождаемость стала быстро снижаться, что наглядно видно из статистики изменения рождаемости на 1000 женщин (в возрасте 15 – 49 лет):

1906 – 1915 гг. – 223,4 1950 г. – 172,8

1916 – 1925 гг. – 237,5 1955 г. – 127,3

1926 – 1935 гг. – 197,8 1960 г. – 107,4

Однако, при переходе к европейскому типу семьи отмечены и положительные демографические ситуации: пока поколение прежних, многодетных семей еще в расцвете сил, а детей у них уже меньше, возрастает доля работоспособного населения. В Японии, например, в 1950 г. работоспособное население составило 50 % всех жителей страны, а в 1975 г. работоспособных было уже 60%, что в итоге увеличило доходы на душу населения на 22%.

В этом сказывается еще одна важная специфика демографических процессов. Если они протекают без катаклизмов и внимательно изучаются самим обществом, они как бы дают время адаптироваться к наступающим изменениям, приглушить возможные их отрицательные последствия.

В других странах Азии и Африке (кроме белой популяции в ЮАР) рождаемость остается приблизительно в 3 раза выше общеевропейской. Там сохранились традиции многодетности. Причина – реакция на высокую детскую и общую смертность предшествовавших поколений. Отсюда – стремление иметь побольше детей, чтобы хоть часть из них выжила. Но есть и экономическая причина. Отсталое сельское хозяйство этих стран, в котором занята подавляющая часть населения, не требует сколько-нибудь длительного производственного обучения или какого-либо специального образования. Этим объясняются ранние браки, ибо они позволяют быстро получать добавочные рабочие руки для труда в поле или в домашнем хозяйстве. Особенность аграрной экономики позволяет широко применять детский труд, что тоже способствует сохранению традиции высокойрождаемости. К тому же широкое распространение в Азии и Африке имеют родовые и патриархальные семьи, часто с общим хозяйством. Вступление в брак членов этих семей облегчается тем, что оно не требует наличия у будущего супруга самостоятельного хозяйства или заработка. Эти традиции многодетности поддерживаются общественным мнением, отражаются в нормах морали и закреплены в религиозной догматике.

Сохранение высокого уровня рождаемости в афро-азиатском регионе при снижении уровня смертности потребовало активной демографической политики по сдерживанию роста населения, без чего в ряде случаев невозможно выйти из бедности. Первой страной, официально принявшей политику ограничения рождаемости еще в 1950 г., была Индия. Ее программа включала в себя пропаганду идеи планирования семьи, обучение населения "технике" регулирования рождаемости и научные исследования в этой области. С 1965 г. в стране разрешили стерилизацию. Нередко сторонников такой политики обвиняют в неомальтузианстве. Но сдерживание темпов роста населения там действительно необходимо.

Хотя в Индии эта практика не принесла желаемого эффекта, в 1958 г. началось проведение политики планирования семьи в Пакистане, затем в странах Юго-Восточной Азии. Тогда же началось активное сдерживание рождаемости в Египте, где удалось на протяжении 60-х годов снизить рождаемость с 40% в послевоенные годы до 2,7%.

Успешной эта политика оказалась и в Китае, где упоминавшийся лозунг "Одна семья – один ребенок" сейчас является законом. При рождении второго и последующих детей семьи лишаются ряда льгот. Экономический нажим в тоталитарной стране дает результаты, и эксперты ООН планируют там снижение рождаемости к 2000 г. до 16% в год.

В целом же "цивилизованное" управление рождаемостью через повышение брачного возраста (европейский тип) или через внутрисемейное регулирование для афро-азиатского региона еще встречается в виде исключения. Но сдвиг в этом направлении есть: постепенно разрушается патриархальная замкнутость, невежество, бесправие женщин, допотопность быта, происходит урбанизация, повышается образовательный уровень населения. То есть создаются общесоциальные предпосылки для изменения демографического поведения.

Заключая рассмотрение современного состояния семейных отношений, следует заметить, что уменьшение рождаемости в настоящее время в сочетании с ростом культурного уровня и индивидуального сознания приводит к повышению ценности детей, их места в глазах родителей. В этом – предпосылки дальнейшего демографического развития человечества, когда традиционные побудительные мотивы брачности и воспроизводства изживаются.

С другой стороны, европейский тип брачности изменяет и место женщины в обществе. Рождение детей перестало быть ее главным назначением в жизни. Современные демографические процессы изменили, таким образом, жизненный цикл женщины, создали условия для уравновешивания ее места в обществе по отношению к мужчине. Хотя полного равенства мужчины и женщины нельзя, очевидно, достичь по биологическим причинам.

О тенденциях дальнейшего развития европейского типа брачности можно рассуждать на основе современных тенденций во Франции, уже традиционно опережающей остальные страны в развитии современных демографических процессов. С 1990 по 1993 г. число браков там снизилось на 4%, а за 1994 г. – еще на 6%. Соответственно не только повысился возраст вступления в первый брак (28,7 лет у мужчин и 26,6 – у женщин), но и количество женщин вне брака. Таких до 35 лет во Франции в начале 90-х годов было до 20%, после 40 лет оставалось 15%. При этом число детей, рожденных вне брака в 1993 г. увеличилось в 3 раза. Таковы тенденции.

Итак, в конце XX столетия можно констатировать, что "демографический переход" в развитых странах уже завершился, но продолжается в развивающихся ( где он начался в 20 – 30-х гг.).

Завершение этого перехода в мире и начало нового этапа стабилизации народонаселения можно будет констатировать, когда в "Третьем мире" длительность жизни достигнет 74,8 лет, а число рождений на одну женщину снизится до 2,08.