388 В.В.Сдобников, о.В.Петрова * теория перевода

можно, здесь есть небольшой меланхолический от­тенок, но не более того. В целом этот мягкий, сырой, по-весеннему теплый денек ему скорее приятен. Во втором же случае за счет замены уменьшительных «денек» и «серенький» словами «день» и «серый», нейтрального «пасмурный» оценочно-образным «хмурый», нейтрального «почерневший» словом «грязный», имеющим явную отрицательную конно-тацию, а также за счет большей лаконичности кар-тина становится неприятной, вызывающей плохое настроение.

Созданию образа в значительной степени способ­ствует композиция произведения. Последователь­ность подачи информации влияет на то, как чита­тель воспринимает события, как формируется его отношение к персонажам. Понятно, что если автор заранее готовит читателя к тому или иному поступ­ку своего героя, заранее объясняя его мотивы и даже, возможно, доказывая правомерность этого поступ­ка, то и отношение к этому герою и его поступку бу­дет иным, чем в случае, когда читатель шокирован неожиданностью и кажущейся немотивированно­стью того же самого поступка.

Вообще художественное произведение тем и от­личается от реальной жизни, что в нем информация о персонажах, их характерах и мыслях, истории их жизни, равно как и происходящие события не толь-ко придуманы автором, но и отобраны и аранжиро­ваны таким образом, чтобы они служили реализа­ции авторского замысла, т.е. созданию художе­ственного образа. Если в реальной жизни какое-то событие происходит ясным солнечным днем, то это — дело случая. Если же то же самое описано в ху­дожественном произведении, то это уже — выбор автора. Он мог вообще не упоминать погоду, если она не «работает» на образ. Он мог «заставить» све­тить солнце, чтобы подчеркнуть светлое, радостное настроение героев. Он мог выбрать дождливую по­году, чтобы создать грустное настроение или выз-

Часть V. Основы специальных теорий перевода 389

вать недоброе предчувствие, и т.д. Иными словами, в реальной жизни солнце светит, потому что оно све­тит, а в литературном произведении солнце светит потому, что этого захотел автор. В отличие от реаль­ной жизни, в художественном тексте нет случайно­стей, есть лишь средства создания образа.

При воссоздании образа средствами переводя­щего языка переводчику не нужно «придумывать» образ. За него это уже сделал автор, который уже отобрал нужные ему языковые средства, определил композицию текста, описал систему взаимодей­ствия и взаимоотношений персонажей. В переводе просто нужно все это сохранить. Однако, как мы уже видели, эта простота — только кажущаяся.

В разделе «Художественный текст» уже говори­лось о том, что в каждом языке, у каждого народа име­ется своя, только ему присущая система образного отражения мира, свои фоновые знания, приводящие к появлению тех или иных ассоциаций. Механичес­кой перенос их из одного языка в другой может не только разрушить образ, но и создать другой, проти­воречащий авторскому замыслу. Более того, в пере­водящем языке может и вовсе не оказаться тех средств, которыми пользуется автор. Все это требу­ет от переводчика тщательного анализа оригинала, выявления функции каждой единицы языка и ком­позиции в создании образов и нахождения функцио­нальных соответствий им в переводящем языке.

Показанная выше «чувствительность» литера­турного текста (а точнее — художественного образа) к фонетическим, лексическим, синтакси­ческим средствам серьезно осложняет работу пе­реводчика, поскольку нужно не просто найти лек­сическое соответствие, а еще и учесть его конно-тативное значение, возможные фонетические ассоциации, длину, сочетаемость и т.д. При пере­воде с русского языка с его развитой системой де­ривационных суффиксов (в особенности — умень­шительно-ласкательных) необходимость передать