Глава 9. Проблемы и перспективы развития практической психологии

9.1. Основные проблемы становления практической психологии

Рассматривая более детально научные основы практической психологии, мы неизбежно приходим к обсуждению системы психологических принципов, категорий и методов и их отношения к реальности. Следует напомнить, что система научных методов по сути и составляет главное содержание конкретной методологии психологической науки. Действительно, если подходить строго логически, то методология представляет собой учение о методах науки (познания, объяснения и преобразования явлений и объектов, входящих в сферу интереса данной науки). Естественно, что конкретная методология небезотносительна и небезразлична к тому знанию, которое получается с помощью этих методов и к той сфере реальности, которая изучается, объясняется и изменяется с их помощью.

Отметим однако, что прежде всего, в психологии важно различать собственно научные методы, образующие собственную целостную систему, и — ненаучные в строгом смысле этого слова -методы, которые весьма многочисленны в психологической практике и которые довольно часто применяются в нашей обыденной жизни. С помощью последних могут формироваться различные практические решения и суждения, которые мы относим к "околопсихологическому" уровню — уровню "здравого смысла". К научным психологическим методам предъявляются весьма жесткие требования [см., например, Б. Г. Ананьев. 1977], их специфика оказывается тесно связанной с общей методологической и теоретической позицией той или иной психологической дисциплины, того или иного научного направления [см. гл.___]. Мы уже указывали [Ю. М. Забродин, 1980, 1984], что система научных методов психологии с самого начала разбивается на две принципиально разные группы, различающиеся по целям их применения. Это — научно-исследовательские и научно-практические методы. Если первые ориентированы, главным образом, на добывание знания, то вторые — на применение научного знания в практике. Эти методы — применения знания — обладают своей, пока еще мало изученной спецификой, но именно они составляют основной арсенал средств работы практического психолога.

121

К сожалению, вплоть до настоящего времени, известные классификации психологических методов не делают этого важного различения, и в многочисленных работах по общей, экспериментальной и прикладной психологии с той или иной степенью подробности обсуждаются, преимущественно, методы добывания знания.

Вследствие этого, многие практические методы (в первую очередь, психодиагностические тесты) часто получают неверное освещение и интерпретацию: к ним подходят с теми же мерками и оценками, как и к методам научно-исследовательским.

Наш анализ показывает, что обе названные группы методов образуют некоторую целостную систему, которая, если можно так выразиться, —"ось движения" научного знания. Первая группа — методы добывания знания — обеспечивает, говоря словами Маркса, восхождение от конкретного к абстрактному, т.е. формирование "тела" науки или собственно формирование знания: вторая группа процедур, в общем смысле связанная с первой, обеспечивает дальнейшее (но, теперь уже конструктивное) движение знания, дальнейшее его восхождение — от абстрактного к конкретному объекту.

Анализ и дальнейшая разработка системы научно-психологических методов, по нашему мнению, должны быть подчинены общей идее единства психологической науки. С одной стороны, необходимо достаточно точно раскрыть это единство, т.е. начиная анализ от общих проблем конкретной методологии, через ее структуру можно показывать общую связь знания и метода, раскрыв взаимосвязи законов, теорий категорий и методов психологии (такая работа частично проделана Б. Ф. Ломовым. 1984). С другой стороны, следует особо рассмотреть вопросы совершенствования всей системы психологического знания. В этом аспекте мы обнаруживаем ясную необходимость построения новой, конструктивной психологии, которую можно рассматривать в виде научной базы практической психологии. Именно в этом контексте, в нашей книге шла речь о системе знания, о системе методов, о системе категорий и т. д.; совместное развитие этих систем принципиально позволяет совершенствовать структуру психологического знания, в том числе —синтезировать новые методы. И в этом же контексте хотелось бы еще раз вернуться к вопросу о "диалектике объекта и предмета психологии". Насколько можно судить по тем дискуссиям, которые ведутся сейчас в психологической науке, не сформировалось еще

122

точное представление предмета современной психологии, и поэтому достаточно слабо еще понимание системы психологических методов: как методов "контакта" с предметом (при исследовании), так и с объектом (в практической работе). Такая путаница в раскрытии взаимоотношений предмета и метода, предмета и объекта ведет к тому, что часто исследователь плохо идентифицирует и область психологического знания, в которой он находится, и способ применения этого знания в реальной жизни. Отметим, что существующее движение между предметом и объектом есть именно момент развития конструктивной психологии, и в то же время направление этого движения есть крайне важная ось, ориентируясь вдоль которой можно усмотреть и уяснить специфику собственно научно-исследовательской работы, особенности научно-практической работы, и кроме того, направленно формировать усилия по связи науки с практикой.

Названные выше проблемы прямо связываются с решением практических задач. При этом класс таких задач (с позиций конструктивной психологии) оказывается весьма широким: он включает в себя задачи, возникающие как в реальной профессиональной деятельности человека, так и на всем его жизненном пути. Растущие потребности социальной практики все острее напоминают, о том, что психологическая наука должна "повернуться к практике", соответственно, все острее становится необходимость рассмотреть возможные формы и пути внедрения психологических знаний в практику. Совершенно ясно, что все это останется благими пожеланиями до тех пор, пока мы не раскроем точно, как конкретно совершается это внедрение, в чем специфика преобразования знания и метода на каждом этапе движения знания от фундаментальной науки к практической жизни. При этом необходимо — и это будет полезной частью будущей конструктивной психологии — особо рассмотреть различные принципы, различные подходы к объекту и предмету в теоретической и собственно практической психологии. Наверное, нет нужды особо напоминать, что и принципы, и подходы есть очень важная часть психологического знания, и эта часть определяет, по нашему мнению, не только ориентацию — т.е. научную, познавательную позицию исследователя, или конструктивную позицию практического специалиста-психолога, но также определяет тот способ работы с объектом, с которым психология сталкивается

123

в реальности: как в лабораторном эксперименте, так и в жизни. Мы используем здесь не совсем привычный термин "объект науки", потому что крупные психологи, определяя конечный исследовательский результат нашей науки часто забывают о том, что ее задачей является изучение психики во всех ее проявлениях. Вместе с тем.даже при постановке методологических вопросов сознательно или неосознанно сужаются упомянутые объектные рамки психологии, и ее область ограничивается только изучением психики человека. Из этого проистекает множество разного рода "неприятностей", в том числе и в самой теоретической части нашей науки. Ко это — предмет особого разговора, и чтобы не уходить в сторону от задач, стоящих перед нами, я применяю термин "объект психологической науки", имея в виду многочисленные и разные реальные объекты, которые являются носителями психики: это могут быть животные и их сообщества — при решении экологических или эволюционных проблем, это могут быть люди и организации людей, продукты их деятельности и жизни.

В данном контексте я сознательно употребляю более общий, хотя и менее привычный термин — объект науки, который может меняться в зависимости от функции, которую выполняет наука в настоящий момент — объект познания (исследование); объект применения знаний — объект обследования (диагностика); объект изменения (прогноз); объект воздействия (управление). В каждом случае каждая функция реализуется с помощью системы методов и средств, т.е. технологии и техники (исследования, диагноза, прогноза, свободного изменения, а при воздействии управления — направленного изменения как бы "против" естественного движения т. д.). При этом объекты науки сами могут быть реальными и идеальными, а также моделями (реальными) реальных объектов деятельности при решении социально-экономических задач и т. д. Другими словами, объект "психологического внимания" может меняться, но от этого суть теоретических проблем, суть практических психологических задач может и не изменяться существенным образом.

Одна из главных задач ближайшего развития психологической науки состоит в том, чтобы показать, что само понимание объекта как объекта реальности, выбор метода работы с ним — в

124

почти исключительной мере определяется системой базовых категорий, фундаментальными принципами психологии и основными подходами, которые в ней существуют. При этом, вероятно, удастся раскрыть действительную связь различных подходов, их преемственность, их действительные различия. В свете этих задач и перспектив практики становится понятным, насколько велика роль методологии и теории, роль принципов, категорий и методов в построении знания, его систематизации, его совершенствовании, т.е. в развитии собственно научной части знания, — и как меняется роль этих же элементов методологии и теории в других функциях науки, в частности, в применении психологического знания.

Напомним, что идея развития конструктивной психологии как базы практической работы (с точки зрения общенаучной) состоит в том простом предположении, что знание о тех или иных явлениях действительности, в данном случае — знание о психических явлениях, может позволить нам управлять этими явлениями. Изменение позиции специалиста — переход от описания, понимания, объяснения явлений к управлению ими — это и есть тот внутренний момент, который вызывает к жизни развитие практической психологии, да и любой другой формы применения науки. В этом смысле оказывается весьма полезным рассмотреть естественные формы такого управления (детерминации!) поведением человека, которые сложились историческим образом в ходе развития человеческого общества, и которые для нас.для психологов, будучи выделенными явно, выступают как некоторые методологические принципы, например такие, как принцип историзма, принцип общественно-исторической детерминации, принцип классовости и т. д. Понятно, что наиболее общие формы и методы управления психической регуляцией жизнедеятельности, раскрытые и сложившиеся в истории развития человечества и человеческого общества, как бы фиксируются для научной психологии в виде ее базовых принципов. Однако не менее важно понять их происхождение из практики, — а это означает, что именно в практике они реально "работают". Другими словами, легко показать, что принципы, являющиеся "отправными точками" в научном познании, в практике существуют как развивающиеся, как действующие, как результат многолетнего опыта человечества. Эта "диалектика принципов" оказывается чрезвычайно важной в практическом отношении, поскольку она естественно связывает теорию и

125

практику.

Возвращаясь в этом контексте к различию между предметом и объектом психологии, следует отметить, что в любом случае, когда мы используем знание из некоторой области психологической науки для исследовательской, либо для практический целей, мы должны точно представлять, какое предметное содержание за ним стоит, или хотя бы — на каком предметном содержании это знание строится, т.е. понимать, как это предметное содержание относится к реальности. С рассмотренной выше точки зрения, предмет науки (или области науки: педагогической, инженерной, социальной, медицинской и других отраслей психологии) — это есть выделение, абстракция некоторых существенных с точки зрения познающего человека (существенных с точки зрения исследователя, работающего в той или иной научной области) свойств реального объекта. Ранее мы отмечали, что это есть первый шаг абстракции, но это одновременно — и самый важный шаг. Потому что так именно будет развиваться в теоретическом и практическом отношении область науки, как она определит свой предмет, какиесвойства реального объекта она будет считать существенными для себя, а какиене существенными, что она будет принимать во внимание, от чего будет отвлекаться. Можно сказать, что существующая система психологических дисциплин есть, конечно, система построения и коррекции абстрактного знания на (и об) абстрактном предмете. Это так даже несмотря на то, что само это знание, адекватно отражающее реальный мир и реального субъекта, возникает, получается во взаимодействии, вразного рода контактах с реальным объектом. В этом контексте обнаруживается довольно тонкий теоретически момент. Если наука — не схоластика, т. е. она не строится на "голой логике", — тогда такая наука обязательно, помимо развития предметных представлений самой науки, необходимо имеет дело с реальным объектом, а это означает, что в подавляющем большинстве случаев она не развивается вне контакта с реальным объектом. Психологи же до сих пор еще часто путают свое (научное)представление об объекте, т.е. предмет, и сам реальный объект. Легко понять, что для исследователя, проводящего эксперимент, испытуемый и предметное представление об испытуемом фактически одно и то же; при исследовании (в силу метода) разницы здесь особой нет и для науки здесь большой беды тоже нет. Так

126

обстоит дело в тех случаях, когда предмет сформулирован, определен достаточно точно: например, определено ясное различие между нормой и патологией в психике (что, по-нашему мнению, является собственно предметом медицинский психологии). Тогда те реальные объекты, которые остаются в пределах нормы, так же как и те, которые остаются в пределах определеннойпатологии, не являются специфически интересными для исследователя в указанном выше смысле. Следовательно: главная теоретическая и первая практическая задача медицинской психологии, как, наверное, хорошо известно, — это идентификация (возможного патологического состояния!) субъекта, а одним из главных методов ее является клиническая психодиагностика. Такая психодиагностика нужна как раз в силу практической необходимости уметьразличать норму и патологию. Последующие шаги исследования и практической работы — это уже психотерапия, т.е. различные способы коррекции идентифицированного отклонения и т. д.

Если же этот тонкий момент остался не понятым, если не ощущать различия между предметом и реальным объектом, которое не всегда лежит на поверхности как, скажем, в случае медицинской психологии, — тогда и возникают серьезные ошибки: метод клинической психодиагностики, специально и ориентированно развитый в рамках медицинской психологии, неправомерно переносится в другую область психологической науки, в другую сферу реальности, например, в область психологии труда, которая занимается преимущественно нормальным субъектом. Поясню это более подробно. Как сказанно выше, для медицинской психологии первой и важнейшей задачей является психодиагностика нарушений, опирающаяся на знание о классификации патологии, на теорию и методы построения границ между нормой и патологией, связанные с определением этой границы (между нормой и патологией), каждый раз особенной для разных целей — коррекции, терапии, которые разработаны для решения других задач, часто не срабатывают, поскольку меняется и смысл, и содержание самой практической задачи. Тем не менее, имеющийся опыт практической работы психологов самых разных направлений показывает, что мы неоднократно встречаемся с такой плохо объясняемой ситуацией, когда методы, принятые и разработанные для клинических случаев (для дифференциации нормы от патологии), используются для дифференциации собственно нормы,

127

например, для целей профотбора, для целей "личностного" исследования, в службе семьи и т. д. Отмеченное уже ранее непонимание различия между предметом и объектом как раз и приводит к тому, что мы свободно "переносим" наши представления в иные области знания; узкие, специальные знания и методы из одной области психологии переводим в другую, не обращая внимания на специфику задач и специфику различий предметного содержания этих областей^*.

Таким образом, несмотря на то, что научная психология имеет дело как с предметом, так и с реальным объектом, и этот контакт с реальным объектом осуществляется посредством эмпирических методов [см. гл. ], остается множество серьезных и мало изученных проблем. Остается несмотря на то, что этот контакт реален и достаточно часто осуществляется, и что система эмпирических методов в исследовательской части психологии развита довольно сильно.

Задача исследовательских эмпирических процедур состоит в том, чтобы корректировать теоретические знания, полученные в области психологической науки, уточнять результаты, накопленные в ее исследовательской части, и смысл этой коррекции состоит в том, чтобы сделать эти знания более близкими к истине, более адекватными реальности. Таким образом, эмпирические методы в данном случае нужны психологической науке для того, чтобы повысить истинность знания, в первую очередь, знания теоретического. Здесь находит свою конкретизацию известная формула марксизма, гласящая, что высшим критерием истины является практика: создавая особую, специфическую научную практику (в данном случае — эмпирические методы), мы используем их непосредственно для повышения истинности знания.

Иначе обстоит дело в практической психологии. Научно-практическая психология непосредственно не имеет дела с предметом, в отличие от психологии научно-исследовательской. Она всегда имеет дело с реальными объектами. Однако отмеченная ранее особенность человеческого познания состоит в том, что почти всегда мы заменяем реальный объект некоторым "предметным" пониманием его. Так, в инженерно-психологических исследованиях и разработках человек-оператор — представляется как некоторая система психических процессов, а, например, руководитель в психологии управления выступает для психолога как некоторый набор

128

способов поведения или стилей руководства (управления). Аналогично, школьник (да и любой человек), на которого мы воздействуем, формируя его личность, — рассматривается как некоторое структурное образование личностных характеристик и т. д. Другими словами, каждый раз мы видим все-таки "предмет" в "объекте" и за это расплачиваемся ошибками в практике именно потому, что практическая психология имеет дело с реальным объектом, в котором есть все — и личностная структура, и система психических свойств, функций и процессов, которая "под ней лежит", и "базисное" биологическое основание психики — реальная система нейрофизиологических процессов и система функциональных и прочих психических состояний со своей динамикой, — все это есть в реальном объекте. Поэтому то обстоятельство, что мы абстрагируемся от реальности, решая какую-то практическую задачу, и те методы, с помощью которых мы это делаем — могут выглядеть привычными с точки зрения науки, но оказываются неверными с точки зрения практики.

Таким образом, ясно, что объект и предмет — различные веши, и их смешение допустимо лишь в известной мере (хотя, конечно, и неправильно), а с точки зрения общей позиции исследователя — лишь в науке. Но если оно и допустимо в науке, то оно совершенно не допустимо в практике. В практике реальные объекты требуют понимания их реальных отношений во всем многообразии и включения их в контекст реальных задач. Понимание природыреального объекта при работе практического психолога должно опираться не только на определенное предметное представление, которое есть в психологической науке (или ее области), но и на ту реальность, в которою включен этот реальный объект.

Мы отмечали и обсуждали разные подходы к пониманию этой реальности, так, например, психика иногда дефинируется или определяется системой деятельностей, в которую включен человек — это одна позиция; в других случаях мы говорим, что человек включается в систему отношений с другими людьми, и это определяет его психику — это некоторый другой аспект и некоторое другое представление о реальности. Существует представление о том, что психика человека определяется его биологической конституцией, в том числе, строением тела и особенностями функций нервной системы, и это — третий, и тоже по-своему правильный аспект. Однако в реальности живой человек включен в целостную систему

129

многообразных реальных его отношений (общественных и производственных) самого разного ранга: с другими людьми, с миром, с обществом, государством, профессией, деятельностью и т. д. В этой сложной системе собственных отношений всякий раз развивается, действует, формируется отдельный (индивидуальный) человек.Следовательно, в отличие от задач исследования, в реальной жизни вся система отношений человека со средой, которая его окружает, должна быть теперь (уже в практической задаче) "разрезана" не по "научной плоскости", а по той, которая естественно возникает в его реальной жизни: по плоскости реальной проблемы^*. Этой проблемой могут быть трудности развития, трудности социальной адаптации, трудности профессионального совершенствования: внутриличностные конфликты и т. д. — таковы реальные проблемы, и по каждой из них будет "сплавляться" или "синтезироваться" все наличное психологическое знание. Ведь не исключена вероятность того, что трудность социальной адаптации может быть связана со множеством разнообразных причин и не только социального порядка: особенностями воспитания, особенностями его конституции и так далее. Таким образом, все то, что мы изучаем в психологии (в разных ее научных дисциплинах) должно быть синтезирование в контексте вот этой реальной трудности, на реальном человеке. Ясно, что в указанном смысле все это — огромная проблема; и тем более важно отчетливо видеть различия между тем, что мы думаем об объекте (в науке), т.е. о предметной стороне дела, и тем, что собой объект представляет в реальности, когда мы пытаемся с ним работать. Это — очень важный, очень глубокий методологический момент с точки зрения практики.

130

Наблюдаемые нами явления и характеристики реальной жизни представляют фактически главный исходный пункт определения реального объекта: объективность его существования, уникальность, динамичность (внешняя и внутренняя) и невероятная сложность. В то же время, когда мы говорим об объекте психологической науки, мы выступаем преимущественно как исследователи, воспитанные в традиционном понимании психологии, предполагая, что объектом психологической науки является человеческая психика, — и это неправильно. Объектом психологической науки, если иметь в виду действительно практические задачи, является конкретный индивид (животное или человек) т. е. индивид, включенный в систему его жизненных отношений, — и это определяет его специфику. Мы, к сожалению, а, может быть, к счастью, не можем извлечь, так сказать, из этого индивида его "психическую часть", которая действительно интересует научную психологию. И поэтому в практике возникают отмеченные ранее трудности для психолога: поэтому, когда мы "идем к объекту" исследования, мы вынуждены "собирать" не только психологическое знание, но и знания гигиенические, антропологические, социологические, педагогические и т. д. То есть, мы должны синтезировать знание на этом объекте. При этом сам синтез — еще одна невероятно трудная проблема: мы как психологи в действительности изучаем работу только одной части целого организма, одной специфической, хотя и очень сложной, высшей функции — регуляции и саморегуляции поведения и жизнедеятельности индивида. Конечно же, преимущество наше состоит в том, что мы используем наиболее важные для этих целей знания — о системе, управляющей его поведением и деятельностью, но именно эта специфика определяет и особенности, и отличия методов научно-практической психологии.