Ограничения классификации оснований власти

При всех своих достоинствах данная классификация оснований власти, на мой взгляд, имеет серьезный недостаток: в ней допущена так называемая категориальная ошибка, которая состоит в том, что разнопорядковые явления, факты или свойства относятся к одной общей категории. При этом происходит смешение системных элементов с рядовыми, частными, которые не определяют сущности рассматриваемого явления.

Поясним свою мысль следующим примером. Скажем, для успешной охоты на медведя охотнику необходимо соблюсти несколько условий: иметь при себе ружье и уметь им пользоваться; изучить по доступным материалам повадки и особенности поведения медведя в различных ситуациях; найти подходящую местность, где есть много шансов встретить грозного хищника; найти опытного егеря, желательно из числа местных жителей, и т. п.

Можно продолжить этот воображаемый список и далее, и многие из этих условий будут чрезвычайно важными для успеха всего предприятия. Но являются ли они рядоположными и равнозначными? Принадлежат ли они к одной категории? Изменится ли что-то принципиальное, если не удастся найти егеря или тот откажется сопровождать заезжего дилетанта? Возможно невыполнение некоторых условий будет иметь неприятные для охотника последствия: например, без экспертной помощи придется долго искать зверя по всей округе. Но от этого охота не перестанет быть охотой. А вот если даже при выполнении всех других условий охотник окажется лицом к лицу с медведем без оружия, то это уже будет вовсе не охота. Если в охоте убрать любое условие, кроме первого, охота даже при серьезных ограничениях сохранит свою системную суть: преследовать и убивать животных, неспособных себя защитить. Но встречу безоружного человека с медведем если и можно назвать охотой, то только не для самого охотника.

В рассмотренных основаниях власти есть та же категориальная ошибка: выделенные основания власти не являются рядоположными. Обладающий могучими мускулами хулиган может явно превосходить силой тщедушного полицейского, но должностная власть последнего обеспечивает его не только формальным положением, предполагающим обязанность хулигана изменять свое поведение по требованию полисмена. Должностная власть обеспечивает последнего и информационной властью (например, мобильной связью), и экспертной властью (знаниями и навыками, необходимыми в работе), и властью поощрения (например, готовностью оставить без внимания мелкое нарушение общественного порядка в случае повиновения), и референтной властью (красивая униформа, ореол исключительности и значимости человека, стоящего на страже порядка) и, наконец, властью силы, символы которой — оружие, резиновая дубинка и наручники — говорят сами за себя.

Иными словами, должностная власть является родовым понятием по отношению ко всем остальным властным основаниям, которыми она, как правило, автоматически обеспечивает любого субъекта должностной власти. В этом контексте и насилие, и вознаграждение, и экспертные знания и т. д. являются подчиненными видовыми понятиями. Говорить о рядоположенности должностной власти с другими властными основаниями можно только в том случае, если власть рассматривается как процесс взаимодействия двух индивидов, находящихся вне организационного контекста. Такое рассмотрение, хотя и правомерно в исследовательских целях, разумеется, носит условный характер, что следует учитывать при ознакомлении с последующим материалом.