Случай 11 дефект семейного представления

Иван и Лолита С. Ему 44 года, ей 27. Женаты 5 лет и 6 месяцев. Он работает инженером в ЗАО, она – там же лаборанткой. Имеют сына Аркадия 3,5 лет. Жена сообщила, что любит мужа, однако с первых дней знакомства серьезной проблемой для семьи стала его ревность. Муж сильно переживает из‑за мнимой неверности и легкомыслия жены. Все уверения в ее любви к нему не помогают. Желая облегчить муки ревности, она пошла на многочисленные уступки, согласилась на нередко унизительные для нее ограничения. Однако, как правило, это улучшает ситуацию ненадолго, затем ревность еще более усиливается и он требует все новых и новых доказательств ее верности и любви. В результате у нее нарастает желание порвать отношения и вернуться с сыном к матери. Это желание стало особенно сильным по мере того, как сын подрастал. «Мне стыдно перед ним, – говорит Лолита С., – он уже большой и многое понимает».

Однако в основе лежит определенный дефект семейного представления, а именно неспособность мужа представить себе, как женщина может любить «такого, как он». Его представления о причинах, по которым женщины могут любить мужчину, крайне примитивны: это яркая, «мужественная» внешность и значительные успехи в жизни. Иван С. не способен ярко представить себе, например, чувства женщины, которая кого‑то «за муки полюбила», или женщину, для которой важнее всего в мужчине то, что он восхищается ею; или же любовь, основанную на заботливости, желании помочь, жалости; ему непонятны многие и многие другие виды и оттенки любви. Здесь важно подчеркнуть, что он не может себе этого представить ни в своей семье, ни в других. Для него не существует никаких представлений о любви женщины, кроме его собственного, примитивного. Все остальные он воспринимает как нереальные, «книжные». Речь идет, таким образом, о семейном представлении, которое по той или иной причине не сформировалось и является неполным, а по сути своей дефектным. Оно лежит в основе вышеописанной «круговой последовательности» (муж не может поверить в чувства жены, отсюда его неуверенность и все ее последствия). Тот же дефект представления создает дефект коммуникации: жена стремится выразить и передать свое чувство, однако муж (в роли реципиента) не в состоянии ее понять. Наконец, дефект представления «связывает» комплекс неполноценности мужа с его ревностью. Если бы он мог представить себе иные виды любви и поверить в них, то его комплекс неполноценности не имел бы столь большого значения, однако он способен представить себе, что любить можно только за те качества, которых у него как раз и нет.

Итак, психологическая коррекция данного дефекта семейного представления является предпосылкой успешной коррекции любыми другими методами (осознание «круговой последовательности», коррекция дефекта коммуникации, нейтрализация нежелательного влияния комплекса неполноценности).

Пути развития внутреннего образа семьи Развитие представлений семьи о себе и семейная психотерапия

Традиционная семейная психотерапия была нацелена на решение определенных семейных проблем. Когда стоящая за симптомом проблема была решена, психотерапевт считал свою задачу выполненной. Важнейшей тенденцией современной семейной психотерапии является смещение акцента: от самого содержания – к процессу его постижения, от помощи семье в решении определенной (лежащей в основе симптомов) проблемы – к помощи в обучении решению проблем.

В основе этой тенденции – представление о том, что, решив какую‑то, пусть даже важную, проблему, психотерапевт тем самым отнимает у семьи возможность учиться самой решать аналогичные и она оказывается беззащитной перед следующей проблемой. Семья с развитыми представлениями о себе лучше, чем семья с примитивным самосознанием, умеет видеть свою проблему, осуществлять мысленные эксперименты в поисках ее решения. Следовательно, задачей семейного психотерапевта нередко является стимулирование процесса активизации семейных представлений.

Эта задача не простая: способность продуцировать развернутые картины возникает при наличии благоприятных для этого условий, и не «сама собой» и не сразу, без усилий – люди учатся этому так же, как и многим другим вещам. Общее развитие представлений происходит на протяжении всей жизни семьи: когда человек учится осознавать происходящее в семье, понимать взаимосвязь различных сторон ее жизни, взаимоотношения, чувства всех ее членов. Происходит это, во‑первых, благодаря социализации (ребенок учится этому у родителей в ходе повседневного общения и переносит полученные навыки в семью, которую создает сам); во‑вторых, благодаря культуре и средствам массовой информации (о том, как «по‑разному несчастливы» несчастливые семьи, человек узнает из художественной литературы и кинофильмов; в последние годы все большую популярность приобретают литература о семье и публицистика, в которой поднимаются и обсуждаются самые различные семейные проблемы); в‑третьих, благодаря межличностному общению, «межличностной сети», в которую включена семья (Bowen M., 1966, 1971). Все это на протяжении многих лет жизни семьи питает представления семьи о себе самой, делает их все более емкими, многосторонними, конкретными.

Немалую роль в развитии представлений семьи о себе играют и особенности самой семьи.

1. Развитие процессов коммуникации. Чем интенсивнее и эффективнее члены семьи обсуждают жизнь своей семьи, чем интенсивнее обмениваются эмоциональным опытом, тем более многосторонни их представления о своей семье. В случае интернального локуса контроля члены семьи верят, что от их усилий зависит дальнейшая жизнь семьи, они стараются понимать ее и направлять. Семья с экстернальным локусом контроля, напротив, «плывет по течению». В обоих случаях имеет место своеобразный замкнутый круг: чем более развито представление о семье, тем эффективнее коммуникация (члены семьи лучше понимают друг друга, шире круг тем, которые они могут обсуждать), тем вероятнее интернальный локус контроля, тем лучше воспринимаются сведения о жизни различных семей, идущие через средства массовой информации. И наоборот, чем менее развито представление о семье, тем менее эффективны коммуникации в ней, тем скорее локус контроля приобретает характер экстернального. В этом случае меньше предпосылок для развития представления о себе.

2. Чрезмерно выраженная «нормативность» жизни семьи и взаимоотношений в ней. Отношения в такой семье построены на словах «должен», «обязан». Не важно, что тот или иной член семьи чувствует или думает, – важно, как он обязан поступить в данной ситуации. Ответ на вопрос «как решить проблему?» члены такой семьи ищут не в осознании своих потребностей, а в морали или в религии, и он автоматически заменяется вопросом «как мы обязаны решить проблему?» В этом случае ни у кого нет стимула представлять себе будущие обстоятельства, чувства и мысли членов семьи.

3. Устойчивость уклада семьи. Речь может идти о семье с неизменным образом жизни в небольшом городе, где сегодня происходит то же, что вчера, а завтра будет то же, что сегодня.

4. Низкий уровень семейной и психологической культуры. Семья формировалась в таких условиях, что просто негде было учиться думать о семейных взаимоотношениях и чувствах друг друга, так как отношения построены на соотношении сил между членами семьи и всегда «прав сильнейший».

Таким образом, представление семьи о себе – это сложное образование, формирующееся на протяжении длительного времени под влиянием самых различных факторов.

Вот почему, столкнувшись с примитивным семейным представлением, психотерапевт вряд ли может рассчитывать на быстрые успехи в развитии самосознания семьи. В ряде случаев это ставит его перед необходимостью сузить свои задачи: отказаться от глобальной задачи – научить семью решать ее проблемы – и ограничиться более частной – помочь решить конкретную проблему.

В этом случае психотерапевту не приходится заниматься развитием представлений семьи о себе – достаточно того, что он сам имеет верную картину ее жизни.

Именно в этом направлении шел Сальвадор Минухин, работая с семьями из трущоб, где примитивизм представления о своей семейной жизни был действительно довольно трудноразрешимой проблемой. Психотерапевт в таких семьях отказывался опираться на представления семьи о себе. Вместо этого он присоединялся к семье, поселялся вместе с ней и непосредственно наблюдал то, о чем члены семьи навряд ли могли рассказать. Кроме того, он пытался изменить взаимоотношения в семье, непосредственно используя директивы. Точно так же, «помимо» самосознания семьи, нередко работали семейные психотерапевты миланской школы. Многие из применяемых ими приемов действуют независимо от представлений семьи о себе, помимо них. Нередко такой подход обеспечивает быстрые и убедительные результаты в решении определенной проблемы, однако не дает никаких гарантий, что семья справится с аналогичными проблемами в дальнейшем.

Каковы же пути развития внутреннего образа семьи?