Мировая национально-этническая проблема.

В глобальном смысле национально-этническая проблема может стать и уже становится одной из самых болезненных. Некото­рые ученые говорят о реальном глобальном этническом кри­зисе, охватившем нашу планету. Неконтролируемые нацио­нальные эмоции, которые в зависимости от конкретных обсто­ятельств приобретают формы обоснованного национального самоутверждения или агрессивного национализма, приводят к драматическим коллизиям практически на всех континен­тах, но особенно на «периферии» мировой цивилизации.

Неотъемлемой частью глобального этнического кризиса стали в последние годы противоречия на территории бывшего СССР, прежде успешно подавлявшиеся союзным центром и загонявшиеся вглубь. Речь идет не только о межнациональ­ных распрях, но и о противостоянии внутри отдельных наций, разобщенных по региональному или клановому при­знакам, о территориальных спорах, сепаратизме, автономистких движениях и т. п.

В растущем потоке публикаций, посвященных проблеме обострения межэтнического (и межрелигиозного) соперничества, все чаще встречают­ся работы географического характера, свидетельствующие о том, что тысячи нитей связывают этнос с территорией.

Реальная жизнь свидетельствует, что меж­национальные конфликты не возникают по какой-либо жест­кой схеме, поскольку на них, как правило, влияет огромное количество факторов, имеющих свою собственную природу эволюции и саморегуляции. К тому же, одни и те же факторы в различных регионах и при различных обстоятельствах про­являются по-разному. По этой причине проблема типологии конфликтообразующих факторов носит в значительной мере схематичный характер.

Некоторые из факторов общего порядка, «провоцирующих» вспышки этнонационализма и кризисных явлений в этнической сфере (неуправляемое демографическое развитие, «старение» на­ций, ассимиляционные процессы, экологический фактор) от­личаются ярко выраженной географической спецификой; дру­гие содержат явный политико-, социально- или экономико-географический аспект. Это обстоятельство дает основание для вывода о том, что заниматься исследованием межнациональных конфликтов без привлечения географов вряд ли кор­ректно.

Принцип тождественности государственных и нацио­нальных границ. Совершенно очевидно, что механический перенос ложного синонима «национальный интерес» — «госу­дарственный интерес» на словосочетание «государственные границы» — «национальные границы» способен привести к непредсказуемым межэтническим коллизиям.

Обратимся к этногеографической карте Европы. На терри­тории 32 европейских стран проживает 87 национальных меньшинств. При этом многие из них дисперсно «распыле­ны». Так, немцы за пределами Германии живут в Бельгии, Дании, Франции, Польше, России, Румынии, Италии, Чехии, Сербии и т. д.

Можно себе представить, к каким последствиям привела бы попытка отдельных народов осуществить на практике принцип тождественности национальных и государствен­ных границ. Между тем это и происходит в реальной жизни. Например, распад бывшей Югославии и провозгла­шение независимости и суверенитета Словенией, Хорватией и другими субъектами старой федерации наглядно иллю­стрирует роль принципа тождественности государственных и национальных, границ в возникновении межэтнических конфликтов.

Движение наций к самоопределению и стремление к образованию супернаций. В масштабе всего человечества национальный вопрос встает в противоборстве двух общих тенденций: 1) движения наций к самоопределению и незави­симости и 2) стремления к образованию крупных полиэтни­ческих общностей, к формированию мощных супернаций, где органично были бы соединены этносы, различные традиции и культуры.

Обе эти тенденции объективны, обе реализуются в воле и поступках миллионов людей. Нельзя какую-то одну из них признать преобладающей или более перспективной, посколь­ку обе они имеют одну и ту же цель: преодоление всех форм национально-этнического неравенства или, иначе говоря, де­мократизацию межнациональных отношений.

Конфликты, отражающие тенденцию движения наций к самоопределению, ассоциируются, например, с не­прекращающимися партизанскими войнами курдов против иранских и иракских властей, длительными распрями между этническими группами в Бурунди, Руанде, Кении, Зимбабве; борьбой западносахарцев против Марокко и эритрейцев про­тив центрального правительства в Эфиопии (последняя закон­чилась в 1993 г. провозглашением суверенного государства Эритрея); сепаратистскими движениями неарабоязычных племен на юге Судана и тамилов в Шри-Ланке. Национально-этнические коллизии, связанные с сепаратизмом, характерны также для нынешней Индии, представляющей собой один из крупнейших конгломератов различных этносов.

Другая тенденция, имеющая целью создание супернаций, менее распространена в современном мире. Например, некото­рые лидеры арабского мира пытаются образовать единый арабский «неохалифат». Но стремление к образованию круп­ных полиэтнических общностей присуще и народам многона­циональных государств, при этом оно далеко не всегда «про­воцирует» вспышки этнонационализма. В этой связи упомя­нем США, где многое делается для предупреждения этничес­кой и расовой вражды, и где начались процессы националь­ной консолидации.

«Старение» наций и дестабилизация межэтнических отношений. К числу факторов, способных дестабилизиро­вать межэтнические отношения, относится процесс «старе­ния» отдельных этносов, в частности западноевропейских. Факт прогрессирующего «старения» последних не нуждается в особых доказательствах. Это обусловлено главным образом снижением рождаемости и увеличением средней продолжи­тельности жизни. (Особенно неблагоприятная обстановка складывается в Германии, Дании, Австрии, Бельгии, Италии, где коэффициент фертильности минимальный, что грозит со­кращению численности населения этих стран через 50 лет примерно наполовину.)

В сознании многих западноевропейцев сегодня поселяется страх перед перспективой угасания, поглощения чужеродны­ми этносами. Последнее, разумеется, пока гипотетично, но в условиях нынешних демографических изменений в Европе большую, чем прежде, актуальность приобретают вопросы, связанные с межгосударственной миграцией населения и ра­бочей силы. Еще один источник напряженности в межнациональных отношениях — беженцы и эмигранты.

В условиях депопуляции населения Европейского региона миграционные контингенты пришлого населения, обладаю­щего значительно более высокой рождаемостью, вносят зна­чительные изменения в его национальную структуру. Например, в семьях выходцев из Индии, проживающих в Англии, число детей более чем в 2 раза выше соответствующего пока­зателя для коренного населения. Это означает, что доля детей мигрантов, родившихся на территории европейских стран, значительно выше доли последних в населении принимаю­щих стран. Особую проблему создают смешанные браки и связанные с ними вопросы гражданства.

Именно с этим ассоциируются наблюдающиеся стихийные вспышки ненависти к «цветным» переселенцам, темпы асси­миляции которых отстают от темпов нарастания иммиграци­онных волн. Речь идет прежде всего о таких этноменьшинствах, как арабы, индо-пакистанцы, турки, уроженцы стран Африки и Карибского бассейна. В средствах массовой информации часто пишут о конфликтных ситуациях, складываю­щихся между националистически настроенными молодыми людьми ФРГ, Великобритании и других западноевропейских государств и «цветными» переселенцами, что подтверждает тезис о теснейшей связи современной демографической ситуа­ции в Европе с проблемой дестабилизации межэтнических отношений.

Определенная напряженность, вызванная депопуляционными процессами, стала ощущаться также в отдельных странах Восточной Европы: в Венгрии, Болгарии и др. Естественная убыль населения России приведет к общему его «старению», а это, в свою очередь, внесет элементы напряженности на рынок труда. Уже сегодня костяк трудовых коллективов на многих предприятиях формируется из представителей «даль­них этносов».

«Старение» европейских наций не является исключением. Новый мировой рекорд по темпам «старения» нации устанав­ливает Япония. Конечно, существующее здесь жесткое зако­нодательство относительно миграции не грозит Японии деста­билизацией межэтнических отношений. Однако и здесь может встать вопрос об иммиграции рабочей силы, и тогда проблема межэтнических отношений не заставит себя ждать.

Ассимиляция и депопуляция этноменьшинств. Процес­сы ассимиляции и депопуляции этноменьшинств проявляют­ся в наши дни в самых различных формах и связаны с утра­той малыми этносами своего языка, культуры, религии, наци­онального самосознания, а также с кровосмесительными бра­ками, низкой рождаемостью, высокой смертностью и соответ­ственно с «отрицательным» естественным приростом населе­ния.

Совершенно очевидно, что ассимиляционные процессы от­личаются чрезвычайным многообразием характера, темпов и форм и потому их оценка не может быть однозначной. В науке четко различаются понятия естественной и насильст­венной ассимиляции. Первое из них ассоциируется, напри­мер, с многочисленными иммигрантами в США и странах Западной Европы, где довольно быстро «растворяются» этни­ческие группы европейского происхождения в белом англо­язычном большинстве. Такого рода этнические ассимиляционные процессы происходят, как правило, безболезненно и не ведут к заметным социальным конфликтам. Старое понятие связывается с целенаправленной политикой государства на поглощение, уменьшение функциональной роли других этносов.

Наиболее значительные масштабы ассимиляционные про­цессы приобрели в полиэтнических странах: Индии, Индоне­зии, США, странах Тропической Африки и др. При этом не существует прямо пропорциональной связи между ассимиля­ционными процессами и межэтническим соперничеством за землю, за жилье в городах, за ключевые позиции в экономи­ке, политическое господство и т. п.

Экология и этнические распри. Этноэкологические кон­фликты чаще всего рассматриваются в литературе под между­народным, а не межэтническим углом зрения. Но понятия «национальный интерес» и «государственный интерес», как уже отмечалось, по смыслу их применения очень часто совпа­дают. Большинство международных экологических конфлик­тов в сущности являются межнациональными. Действитель­но, претензии скандинавских государств — Норвегии, Шве­ции, Дании, Финляндии и Исландии к ФРГ и Великобрита­нии, заводы которых в Руре, Бирмингеме и других местах служат источниками кислотных дождей, можно рассматри­вать и сквозь призму межнациональных отношений, равно, как и бесконечные споры между США и Канадой по поводу трансграничных перемещений дымовых облаков. Не только международный, но и межнациональный характер имела ава­рия на Чернобыльской АЭС, так как образовавшиеся радиоак­тивные осадки были обнаружены на севере Европы (в Норвегии и Швеции), на крайнем западе (в Великобритании) и на юго-западе (во Франции).

Роль экологического фактора в эскалации межэтнической борьбы прослеживается на примере полиэтнических обществ стран Тропической Африки, где конфликты носят не между­народный, а внутригосударственный межэтнический харак­тер. Здесь жизненный уклад и жизнеустройство этносов под­час полностью строятся вокруг какого-либо элемента природ­ной среды. Например, в Эфиопии народность галла представ­ляет собой пример скотоводческого этноса, ануак (живущие по берегам рек) — этноса рыболовов, меджанджир — этноса земледельцев и т. п. С одной стороны, такое этническое разнообразие народов-соседей способствует обмену продукцией между ними, с другой — порождает конфликты, особенно из-за пресной воды, пастбищных угодий, источников древесного топлива.

Нетрудно также установить определенную связь между эко­логическими проблемами и возникновением межэтнических коллизий на территории бывшего СССР. Наглядные тому при­меры — межэтнические столкновения в Фергане, Оше, слож­ная природно-экологическая ситуация в бассейнах Амударьи и Сырдарьи.

Россия и глобальный этнический кризис. Неотъемлемая часть глобального этнического кризиса — межнациональные конфликты на постсоветской территории. Это не международ­ные конфликты в традиционном смысле этого понятия, по­скольку зарождались не в международной сфере, а в рамках единого государства. В то же время, строго говоря, сегодня они уже не являются внутренними, потому что с распадом СССР произошла их фактическая интернационализация. В СССР проживало свыше 100 народов, поражавших своим разнообразием — языками и религией, уровнем развития и историческим наследием, культурной ориентацией, числен­ностью населения и размерами занимаемой территории. Эти особенности сочетались до последнего времени весьма причуд­ливо. Так, православие исповедуют и грузины, имеющие древнюю историю, уникальный алфавит, неповторимую куль­туру, и чуваши — тихий крестьянский народ на Волге, гово­рящий на языке тюркской группы. В Прибалтике можно встретить ревностных католиков-литовцев со сравнительно высокой рождаемостью и близких финнам лютеран-эстонцев с крайне низкой рождаемостью и т. д.

Многие люди старшего поколения выросли в убеждении, что народы СССР обладали полным равноправием и суверени­тетом и что за годы советской власти они достигли «невидан­ного расцвета». К большому сожалению, это не соответствует действительности. В годы перестройки выяснилось, что наци­онально-государственное устройство страны нуждается в со­вершенствовании, правовой статус национальных автономий оказался не вполне справедливым, права народов, репрессиро­ванных во время сталинского произвола, требуют восстанов­ления. По существу нерешенными оказались и вопросы защи­ты национальной самобытности малочисленных народов, а также народностей, не имеющих или проживающих вне гра­ниц своих национально-территориальных образований.

Обострились и межнациональные распри на территории самой Российской Федерации. Однако с точки зре­ния национальных интересов России, ее территориальной це­лостности и обороноспособности важное значение имеют и приграничные конфликты (Таджикистан, Нагорный Карабах, Грузия и др.)