Глава I. Явление мультикультурализма в условиях тенденции к глобальной цивилизации

1.1. Понятие мультикультурализма в научном дискурсе

В XXI веке, в условиях глобализации и стирания границ, по всему миру происходит обострение межкультурных коммуникационных процессов внутри общества, связанных с религиозными и межэтническими взаимоотношениями, которые порой заканчиваются откровенными столкновениями. Эта проблема истинно всемирного масштаба, и в качестве примера можем вспомнить недавний шок от фильма «Невинность мусульман» не только в исламских странах, но и в странах Европы, где проходили массовые беспорядки в качестве реакции на его появление. Также на память приходят А. Брейвик и его радикальный неонацизм, полыхающие пригороды Парижа в октябре 2005 года. Тогда потомки эмигрантов во втором, третьем поколении, обладая местным гражданством и правами, по каким-то причинам начинают войну против своего же государства и граждан, берут в руки оружие и стреляют в неповинных людей. Все это не может уже не привлекать внимания и в сложившейся ситуации, вполне объяснимо почему во многих странах возрастает популярность националистических партий.

Проблема мультикультурализма - довольно сложная, так как, с одной стороны существует позиция на сохранение традиций и культурного кода малых народов и общин, а также право каждого человека на исповедание любой религии, на свою картину мира и веру. С другой же стороны, имеется острейшая потребность в построении однородного гражданского общества. Опыт показывает, что изоляция эмигрантов по этническому признаку слабо способствует интеграции и восприятию ценностей принявшей страны, но позволяет возникновение местечковых, порой опасных и враждебных субкультур. Внутри на какой-то момент этих маленьких сообществ, зачастую во главе стоят формальные или неформальные лидеры, устанавливающие свои правила общежития, зачастую противоречащие законам той территории, на которой они находятся, и таким образом, формировались небольшие анклавы. Их образ жизни, нравы и дальнейшие планы являлись не только большой загадкой для власти и правоохранительных органов, но также и вызывали в лучшем случае недоумение у коренного населения, а порой и ксенофобию. До какого-то момента на это можно было не обращать внимания, но по мере разрастания общин пришло осознание того, что в одном большом государстве имеются еще маленькие, со своим укладом, усобицами, и их голос уже невозможно игнорировать. Отсюда и возникают общественные споры. Но проблема гораздо более обширна, чем могло бы показаться на первый взгляд.

Как таковой, четкой формулировки термина «мультикультурализм» нет. Доподлинно известно лишь одно, что появился он в 60-е года ХХ века в Канаде, которая является англо-французской страной и именно в эти годы возникла реальная опасность квебекского сепаратизма, вотчины франкоговорящего населения. Квебек и его провинции официально настаивали на отделении от Канады, с последующим провозглашением независимости и созданием франкофонного государства. Премьер-министр страны Брайан Малруни сделал максимум возможного для того, чтобы не допустить отпадения этих территорий и разрастания волнений в обществе, не стал решать вопрос введением войск, но начал гибкую и дружелюбную политику, в результате которой впоследствии появилось конституционное соглашение, которым признавалась «особенность» Квебека и его провинций. Подобная политика и была названа «мультикультурной».

Следует отметить, что чем больше проблема становится актуальней, тем больше и жарче ведутся споры, что же понимать под «мультикультурализмом». Изначально под ним понимались определенные толерантные взаимоотношения между различными этносами.¹¹ По сути, перестали использовать слова «этнос» и «национальность», и для описания внутриобщественных контактных процессов, а также, чтобы подчеркнуть разнородность и культурное разнообразие, стали использовать слово «мульти». Постепенно понятие мультикультурализма расширилось и включило в себя как права конкретной личности, так и отдельных миноритарных групп: национальных, сексуальных, религиозных и прочих меньшиств с различными признаками исключительности, и аспекты их совместного мирного существования в обществе.¹² Таким образом, нынешняя философия мультикультурализма старается увязать правовую концепцию справедливости с правами малочисленных сообществ.

В современном научном дискурсе представлены несколько наиболее распространенных принципов мультикультурализма.

Канадский политический философ Чарльз Тейлор, считающийся основоположником мультикультурной теории и явным последователем школы Георга Гегеля, критикует коммунитаризм и делает акцент на самодостаточности каждой культуры внутри своей структуры, но при этом каждый индивид, сознавая это или нет, принадлежит к той или иной культурной группе.¹³ Мультикультурализм в его понимании работает не только как охранительный инструмент созидания общества, но и даже обязан приветствовать защиту собственного своеобразия. Какими бы ни были особенности конкретного меньшинства, считает Ч. Тейлор, они достойны восхищения и уважения вне зависимости от частного или общего субъективного восприятия и понимания. Если же нечто не доступно осознанию или даже шокирует представителей иного культурного сообщества, это не означает, что должны существовать доминирующие или дискриминируемые по причинам недопонимания одной группы другой. По его теории, нет культур лучше или хуже, все они равнозначны в своей приоритетности для формирования общества, и различные уклады не позволяют предвзятого или критичного отношения, тем паче, при межкультурных взаимоотношениях. Каждое сообщество автономно, тождественно любому другому, но подчиняется моральному требованию к сближению с иными, существующими в конкретной системе.

У теории Ч. Тейлора есть заметные недостатки, которые выявляются спустя более чем полвека действия политики мультикультурализма в странах Европы. Дело в том, что многие эксперты, и политики вторят им¹⁴, считают, что одного «морального требования» одних общин взаимодействовать с другими для некоторых культурных групп не только не достаточно, но и чересчур мало. Это не работает, и несет вполне реальную опасность для формирования общей нации, в которую и должны быть интегрированы все субкультуры вне зависимости от культурных различий.

Довольно известна и теория Уилла Кимлика, канадского политического философа. Она базируется на либеральных основах, и фундаментом его теории, равенства прав и равенства возможностей.¹⁵ Автор видит успех любого мультикультурализма, который трактует как сумму «требований разнообразных социокультурных групп, добивающихся установления реального равенства прав и возможностей»¹⁶. Признавая право в европейских странах закрепленным и нормативным, тем не менее, в реальности он обнаруживает сложности в реализации его в совокупности с возможностями. Иными словами, заявленное равенство прав на деле может оставаться лишь таковым, то есть не имеющим возможности реализации по факту. У. Кимлика говорит о том, под принцип равенства прав в западном обществе подразумевает одну группу людей, а именно, взрослых белых мужчин, принадлежащих к европейской культуре. Они поддерживают базовые ценности, которые воспринимаются как «здоровые». Остальные же культурные и социальные группы неизбежно подвергаются различным формам как культурной, так и политической дискриминации. То есть принцип равенства прав формирует отдельную, приоритетную в осуществлении этих прав группу, определяющую нормы, тогда как иные группы оказываются в положении игнорируемых, неинтересных, а иногда, и признаются маргинальными, с точки зрения норм права.

У. Кимлика объясняет все возрастающий интерес к проблеме мультикультурализма в обострении проблемы, которая принимает все большие масштабы. Он также видит тенденцию к подъему этнонационалистических настроений в странах Восточной Европы, причину которого объясняет в падении социалистического режима, в разрушении идеалов коммунизма, а так же в противостоянии между местным населением, беженцами и иммигрантами. Приводя примеры опыта Западных стран, таких как Бельгия по отношению к Фландрии, Испании и Каталонии, а также Великобритании и Шотландии, он констатирует, что не происходит преодоления этнокультурных трений. У. Кимлика видит, что причины подобных проблем в западном обществе лежат в основе модели восприятия «гражданства как прав», в рамках которой предполагается достигнуть гражданской интеграции и создание некоего сознания гражданской и политической общности, и признает ее неэффективной. Более того, он видит, что действительная реакция на подобную модель и логично подводит к выводу о существовании групповых прав, он называет это «дифференцированным гражданством», которое нередко противостоит общей правовой модели. В крайних случаях это провоцирует маргинализацию, радикализацию меньшинств, обостряет вопросы, связанные с национальным самосознанием малочисленных культурных групп, и в результате, они начинают заботиться о защите собственной идентичности, и происходит обратная реакция, а именно, отказ от какой либо интеграции.

Также У. Кимлика видит проблему в том, что современные демократии постулируют экономическую модель, имеющую в своем базисе принцип экономической справедливости, и обнаруживает в ней причины для социальных катаклизмов маргинализированных частей общества. Он подводит к тому, что «кроме модели перераспределения существует еще и модель признания»¹⁷. Будучи сторонником и защитником либеральных ценностей, он приходит к выводу о том, что неверно сводить маргинализацию культурных групп к уровню экономического благополучия. И в этом контексте приводится пример каталонцев и квебекцев как людей приличного достатка, но при этом, определяет их как носителей более «низкой культуры». Таким образом, считает он, повышенный интерес к модели признания ведет к решению проблемы статуса отдельных групп, возвращая в точку «дифференциального гражданства».

У. Кимлика видит себя последователем «либерального культурализма». В своей концепции он исходит из того, что мультикультурализм должен строиться на базовых либеральных ценностях, то есть, в случае если некие культурные меньшинства разделяют и поддерживают либеральные ценности, то в таком случае они должны поощряться общепринятыми и признанными правами гражданства. В случае если этого не происходит, то такие ценности не должны быть разрешены в обществе, стоящем на либеральных основах.

В доктрине «либерального культурализма» первым тезисом выступает принцип наделения меньшинств особыми правами в случае, если их жизненно важные интересы полностью совместимы с либеральными принципами равенства и свободы. У. Кимлика указывает на то, что не существует возможности выбора конкретного языка и культуры, и поэтому в либеральном государстве должна проводиться политика, нацеленная на создание меньшинствам таких условий, при которых компенсируется потребность в интеграции, а основные ценности культур подлежат поддержанию.¹⁸

Существенными проблемами подобного подхода, по У. Кимлика, можно назвать, по своей сути, антилиберальные установки меньшинств, которые можно поделить на две группы, а именно, на ограничения, действующие внутри конкретной общины, и на такие, которые имеют целью защиты общины от внешнего влияния. У. Кимлика определяет их как «внутренние ограничения» и «внешние защиты» и считает их довольно деструктивными. Первые он относит к тем, которые направлены против членов внутри группы и способны лишить их свободы выбора, которые вполне могут привести к насилию внутри нее, вторые же видит как направленные против общества как такового, и они способны привести к межгрупповым конфликтам и столкновениям. Рецептом регуляции таких правил внутри маноритарных групп он предлагает в их «уравнении социального бытия», однако в целом он не допускает какие-либо особые ограничения внутри любых из малых сообществ как качествам, в корне противоречащих либерализму и его ценностям.

Таким образом, «либеральный культурализм», по У. Кимлике, нормативно закрепляет групповые права, которые защищают и гарантируют свободу индивида внутри малого общества и способствуют созданию взаимоотношений межгруппового равенства, но при условии, что эти свободы и права отвечают базисным либеральным ценностям.

Следующей известной концепцией мультикультурализма можно назвать «мягкий» мультикультурализм Чандрана Кукатаса, англо-американского политолога и современного исследователя и критика мультикультурализма. Он исследует мультикультурализм в контексте миграции так как видит причины усиления процессов межкультурной коммуникации в этой плоскости, поэтому он немного сужает исследуемое явление. Ч. Кукатас говорит о том, что усиление миграционной динамики запускает механизмы осмысления «своей» культуры и ценностей, которые ранее воспринимались само собой разумеющимися, не требующими обсуждения и защиты¹⁹. В обществе возникают заметные дискуссии в области прав и обязанностей человека, прав и обязанностей государства, о степени возможности государства вмешиваться и контролировать частную жизнь гражданина, обсуждаются обычаи, нормы поведения, внешний вид в обывательской системе «хорошо - плохо».

Ч. Кукатас определяет две возможности реакции государства на межкультурные столкновения: «мягкий» мультикультурализм, заключающийся в ассимиляторстве и изоляционизме, а также «жесткий» мультикультурализм, который приравнивает к апартеиду, последователем которого он считает Уилла Кимлика. Изоляционизмом как политика позволяет сохранение привилегий и социальной структуры, тем не менее, быть эффективной она не может, так как обмен культурными ценностями и взаимодействие культурных кодов происходит не в самой большей степени благодаря миграции. Альтернативой изоляционизму Ч. Кукатас называет ассимиляцию, которая также исторически распространялась и на коренные народы в том числе. Необходимые условия для успеха этой политики следующие: допуск в страну иммигрантов, готовых участвовать в экономической, культурной и социальной жизни принимающего их государства, а так же приобщение к культуре, и принятие ценностей, прав и свобод. Однако не всегда ассимилянты могут выражать желание интегрироваться, могут даже противиться ему, к тому же подобный подход не исключает возможности воздействия иммигрантской культуры на культуру того общества, которое приняло их на своей территории, в итоге подобная политика может быть провальной.

В контексте сравнения Ч. Кукатас сопоставляет ассимиляцию и апартеид, имеющий целью сделать невозможными взаимодействие разных культур, устанавливающий ограничения и отселение представителей малочисленных обществ. Особо подчеркивается, что апартеид требует постоянного давления и репрессий в отношении меньшинств, а следовательно не может быть выбран в качестве постоянно действующей политики государства.

«Жесткий» мультикультурализм, по Ч. Кукатасу, требует поддержки иммигрантской культуры, тогда как «мягкий» мультикультурализм восходит к реальности и здравому смыслу и созидает, формирует общее культурное пространство, провозглашается культура большинства. При этом особо отмечается, что отношение государства к культурам разнообразных меньшинств декларируются как ровное. Государством поддерживается «общая» для всех, «интегральная большая» культура, и такой подход Ч. Кукатас называет «классическим либерализмом», так как в подобных условиях никому не предоставляется привилегий, допускаются любые различия.²⁰ Правда самому исследователю подобная политика в чистом виде представляется идеальной и утопичной и малореальной, так как довольно сложно представить себе столь не сочувствующий каким-либо группам политический строй.

Ч. Кукатас призывает к построению «открытого общества»²¹, даже скорее к такой «открытой» общественной философии, в результате которой решаются тонкие вопросы ксенофобии и не допускается дискриминация в любых ее проявлениях.

У мультикультурализма есть как сторонники, так и критики, среди которых особенно выделяется Брайан Берри.²² Он выступает оппонентом М. Уолцера, У. Кимлики и Ч. Тейлора. Так, например, он спорит с Ч. Кимликой в части целесообразности допуска на территории «принимающего» либерального государства нелиберальных элементов и сообществ, и высказывается против какого - либо либерализма в отношении защиты их прав. Он говорит, что если существует конфликт между либеральными ценностями и самобытностью некоей группы, он выступает на позиции защиты первых. При этом Б. Бэрри особо выделяет в качестве особой общественной ценности права и интересы каждого индивида. Его позицию называют эгалитаристской, так как он неоднократно подчеркивает природное равенство людей. По Б. Бэрри, основной задачей государства является обеспечение гарантий равенства возможностей для всех, при этом главной идеей такой политики должна стать забота о каждом человеке.

Б. Бэрри критикует идеи государственности и национализма весьма активно. Он заявляет, что такие категории как «национальная родина», «кровь», «почва» в контексте попытке классификации и в стратегии объяснения некоторых культурологических особенностей являются ни чем иным как рудиментарными точками зрения и совершенно не актуальны в современных реалиях. Более того, он считает их деструктивными и вредными, так как не видит ни одного удовлетворяющего подтверждения критикуемым положениям. Взаимоотношения нации и государства в его представлении должны строиться на морали космополитичных основ - равенства, существенности индивида и универсальности.

Под универсальностью Б. Бэрри понимает приоритетность прав гражданства. Он утверждает, что в национальном государстве политические решения принимаются в угоду «государствообразующего большинства», что непременно ведет к дискриминации меньшинств, однако в том случае, если в большинстве нет единства, то политика зависит от голосов меньшинств, что в данной ситуации наоборот, приводит к дискриминации большинства. Б. Бэрри выступает против защиты государством любых групповых интересов, что само собой должно привести к устранению нарушений в области любых прав. Мультикультурализм в условиях национализма, по Б. Бэрри, делит людей на два сорта. Он выступает категорически против определения нации, исходя из этнического состава, и подчеркивает, что первичными должны стать потребности каждого гражданина, что в корне решит проблемы, связанные с интересами иных групп. В этих же условиях, утверждает он, любые особенности маноритарных групп будут поддерживаться их участниками на добровольной основе.

Таким образом, мультикультурализм как термин можно рассматривать в двух подходах. Первый выделяют как описательный, и в его контексте мультикультурализм – это «общественный феномен сосуществования многих различных этнических, культурных, конфессиональных групп в одном и том же социальном пространстве»²³. Иными словами, явление неразрывно связано с историческими процессами и комплексом случайностей и закономерностей в каждом государстве.

Второй подход называют нормативным и выделяют в нем две возможные версии:

- «Слабая» имеет социальный подтекст и подразумевает государственную политику, которая опирается на признанном праве культивации любых культурных различий, но при этом привлекает их к участию в общем правовом и социальном пространстве. Она подчеркивает равенство обязанностей и прав для любых культурных групп.

- «Сильная» же определяется как политическая активная теория и практика, направленная в равной степени на сохранность культурных идентичностей и различий, и должна применять специальные программы для поддержания и защиты любого многообразия.

При проведении сравнительного анализа этих двух версий, или разновидностей, становится очевидным, что «слабый» вариант мультикультурализма лишь позволяет некоторые культурные особенности (вроде открыто не демонстрируемых религии и праздников в семейном кругу), тогда как «сильный» поощряет и охраняет их.