2.1.5. Специфика социальной реальности

На протяжении всей истории человечества совместное существование лю­дей являлось предметом познания, результаты которого прямо или косвенно сказывались на характере деятельности человека, отношениях между людьми, формах самоорганизации и регуляции жизни социума. С возникновением фи­лософии представления об обществе стали неотъемлемым компонентом фило­софского знания, оставаясь, однако, длительное время на периферии внимания профессиональных философов. Вплоть до середины XIX столетия социальная философия (как, впрочем, и философия истории, во многом способствовавшая ее становлению) находилась в процессе перманентного самоопределения, свя­занного с поиском собственного предметного ареала в рамках как общефило­софского знания, так и комплекса формирующихся социально-гуманитарных наук. Произошедшая в XIX веке институционализация этих наук, приведшая к созданию социологии, политологии, культурологии, социальной психологии и др., способствовала кристаллизации предмета, структуры, проблемного поля и социокультурных функций социальной философии, ставшей в XX столетии одним из основных компонентов философского знания.

Специфика социальной философии как формы познания общества и его феноменов определяется наличием у нее (как и у философии в целом) двух интенций, подмеченных еще в древности: эпистемной, выражающейся в стремлении к достижению истинного знания, и софийной, воплощающейся в ценностно-императивных и оценочных суждениях о сущности и значении про­исходящего в мире. Существованием этих ориентации определяется своеоб­разие философского знания одновременно и как специфически научного, и как мировоззренческого, выходящего за рамки установленных дисциплинарных канонов, следование которым является обязательным для социально-гумани­тарных наук. Применительно к социальной философии отметим: в отличие от последних для нее естественно и позитивно сосуществование различных (за­частую, казалось бы, несовместимых) парадигм, исследовательских программ и теоретических моделей общества.

Потребностью в решении двух основных задач социальной философии и определяется ее место в системе обществознания. Напомним, что к Аристо­телю и комментатору его сочинений Андронику Родосскому восходит традиция выделения «физического» познания (основанного на регистрации, описании, обобщении явлений, воспринимаемых непосредственно) и «метафизическо­го», предполагающего выход за пределы эмпирической конкретики и обраще­ние к сущности происходящего в мире — к предельным основаниям бытия.

В изучении общества первый путь, представляющий собой путь познания общественных событий («события» людей), явлений, их индивидуализации или генерализации, доходящей до открытия эмпирических закономерностей, выступает прерогативой социально-гуманитарных наук и создаваемых ими концептуальных моделей отдельных сфер и феноменов общественной жиз­ни. Речь идет о различных политологических, культурологических, экономи­ческих и других дисциплинарных концепциях. Второй путь заключается в по­знании общественного бытия как такового и составляет предмет социальной метафизики. Она ориентирована на раскрытие глубинных закономерностей и ценностных параметров общественной жизни — того, что скрыто под на­пластованиями социально-исторических событий, что стоит за видимой хао­тичностью или размеренностью, за ставшей привычной и будничной чередой социальных явлений.

Эти знания метафизического, или метатеоретического, уровня составля­ют первую принципиальную особенность социальной философии как учения об обществе. Именно метафизическое осмысление позволяет раскрыть сущ­ность общества как реальности особого типа, объективно-субъективной по своему характеру: с одной стороны, в обществе действуют люди и функцио­нируют социальные институты, реализующие осознанные интересы и цели, с другой — между ними складываются определенные отношения, приобрет­шие объективированный, а потому нормативный характер, влияющие на де­ятельность людей.

Социальная философия обращается к метафизическому осмыслению обще­ства не как к самоцели (история выявила: редукция философии к метафизике и придание последней самодовлеющего характера оказали негативное влияние и на саму философию, и на конкретно-научное знание), а как к средству более глубокого и конкретного понимания общественной жизни. Последнее предпо­лагает принципиальное единство и взаимосвязь философии и обществоведения и на теоретико-содержательном, и на методологическом уровнях. Поэтому вто­рая фундаментальная особенность социальной философии заключается в гар­монизации отношений между «метафизическим» и «физическим» знанием об обществе, представленным в фактическом материале, эмпирических обобще­ниях и дисциплинарных (историографических, политико-экономических и др.) социально-гуманитарных концепциях — т.н. теориях среднего уровня, через ко­торые социально-метафизические проекты обретают конкретное содержание, коррелируя с реалиями общественно-исторической практики. От характера указанных отношений, таким образом, зависит предметность и эвристичность социально-философских конструкций, а также метатеоретическая осмыслен­ность концептуальных построений конкретных социально-гуманитарных наук.

Эта особенность социальной философии отчетливо проявляется в интер­претации общества как системы и выработке (совместно с конкретными соци­ально-гуманитарными науками) теоретических моделей социума.

В литературе существуют разнообразные определения общества. В част­ности, общество определяется как

выделившаяся из природы и взаимодействующая с ней реальность, харак­теризующаяся системной организацией и спецификой объективных законов развития;

система («мир») человеческой деятельности, а также ее объективное ус­ловие и результат;

система взаимодействий между людьми, обеспеченная их коллективным образом жизни и способствующая координации усилий в достижении постав­ленных целей;

система социальных коммуникаций между людьми, реализующими свои интересы на основе существующих общих ценностей культуры;

система отношений между социальными группами с характерными для них корпоративными интересами;

система отношений между большими (макросоциальными) группами — классами, этносоциальными общностями — и выражающими их коренные интересы учреждениями;

система функционирующих социальных институтов, обеспечивающих ста­бильное развитие социума;

система взаимосвязанных и взаимодополнительных сфер (экономической, политической, социальной и духовной), в каждой из которых реализуются со­ответствующие потребности и интересы общества.

Каждое из определений репрезентативно и характеризует общество с определенных концептуальных позиций, задавая конкретную его интерпрета­цию. Многообразие этих интерпретаций обусловливается сложным характе­ром системной организации общества, в которой в качестве образующих ее элементов могут быть выделены различные феномены (индивиды, социальные группы, институты и учреждения) с характерными для них социальными дей­ствиями, функциональными особенностями, типами коммуникативного взаи­модействия, специфическими отношениями и т.д. В различных интерпретаци­ях акценты расставляются по-разному в зависимости от того, что претендует на роль ведущего феномена — социальное действие (индивидуально-деятель-ностное начало общества, связанное с субъективной стороной социальной реальности) или структурно-функциональные институты и общности — уни­версальные начала социума, в которых проявляются надличностные законо­мерности, выражающие объективную сторону социальной реальности.

При наличии многообразия определений общества как системы можно выделить две основные методологические стратегии его исследования — тео­ретико-методологический индивидуализм («социальный атомизм», «социо­логический номинализм», «сингуляризм») и теоретико-методологический универсализм («коммунализм», «социологический реализм», «тотализм»). В зависимости от принятой стратегии и от того, что принимается в качестве системообразующего элемента общества, можно указать на несколько фунда­ментальных концепций социума.

Концепция социальной стратификации, соответствующая стратегии методологического универсализма, исходит из признания конституирующей роли социокультурных общностей и их мобильности. В философии эта кон­цепция понимается в двух смыслах. В узком смысле она рассматривается в качестве оппонента марксистско-ленинской концепции классов, призванной преодолеть «жесткость» деления общества на классы по отношению к соб­ственности на средства производства. В широком — концепция социальной стратификации, включающая в качестве версий марксистскую и неомарксист­скую теории классов, акцентирует внимание на структуре общества как форме связи между социальными группами, обеспечивающей целостность и стабиль­ность развития общества.

Последнее обстоятельство рельефно проявляется в функционалистской версии концепции социальной стратификации К. Дэвиса и Д. Мура, обосно­вывающих ее позитивное влияние на социодинамику. Согласно этим авто­рам, поскольку общество неоднородно, то всегда существует дефицит людей, которые могут быть привлечены к исполнению важных для общества функ­циональных (должностных) обязанностей. Для привлечения надо их стиму­лировать. Поэтому выгоды и их распределение соответственно престижу и уважению с необходимостью порождают институционализацию неравенства в обществе, требуя, однако, устанавливать и соблюдать меру стратификации: слабая ведет к снижению творческого потенциала общества, а избыточная — к появлению явных аутсайдеров и социальной конфронтации.

В дескриптивных и императивных версиях концепции (М. Вебер, П.А. Со­рокин, Т. Парсонс) интересы нормального функционирования общества также предполагают его стратификацию, связывая воедино карьерный успех челове­ка и соответствующее выполнение им своих функций со стабильным сущест­вованием общества.

Т. Парсонс, впрочем, вышел далеко за рамки стратификационного подхода, став одним из основателей школы структурного функционализма и предложив собственную оригинальную модель социума.

В ранних работах он исходит из того, что именно единичное социальное действие, структура которого включает актора (действующее лицо), цели деятельности, а также социальную ситуацию, представленную средствами и условиями, нормами и ценностями, посредством которых выбираются цели и средства, является системообразующим элементом общества. Поэтому обще­ство можно понять как систему социальных действий субъектов — каждый из них выполняет определенные социальные роли, положенные ему в соответс­твии с тем статусом, который он имеет в обществе. Здесь значение субъектив­ной стороны социальной реальности очевидно, ибо, как подчеркивает Т. Пар­сонс, «если что-либо и является существенным для концепции социального действия, так это его нормативная ориентация».

В дальнейшем Т. Парсонс начинает использовать в интерпретации об­щества парадигму социологического универсализма, ориентированную не столько на изучение мотивов и смыслов индивидуальных социальных дей­ствий, сколько на функционирование обезличенных структурных компонентов общества — его подсистем. Используя системные представления биологии, он сформулировал четыре функциональных требования, предъявляемых к со­циальным системам:

1. адаптация (к физическому окружению);

2. целедостижение (получение удовлетворения);

3. интеграция (поддержание бесконфликтности и гармонии внутри систе­мы),

4. воспроизводство структуры и снятие напряжений, латентность системы (поддержание образцов, сохранение нормативных предписаний и обеспечение следования им).

В обществе эти четыре функции социальной системы, известные под аббре­виатурой AGIL (адаптация — целедостижение — интеграция — латентность), обеспечиваются соответствующими подсистемами (экономика—политика— право—социализация), каждая из которых имеет специализированный ха­рактер. Вместе с тем, они дополняют друг друга как части единого социально­го организма, позволяя, во избежание возможных противоречий, соизмерять социальные действия акторов. Это достигается с помощью символических посредников — «средств обмена», в качестве которых выступают деньги (А), власть (G), влияние (I) и ценностные приверженности, обеспечивающие об­щественное признание и доставляющие удовлетворение от занятия любимым делом (L). В итоге получается равновесие социальной системы и стабильное, бесконфликтное существование общества в целом.

Универсалистская стратегия проступает и в марксистской концепции общества как реляционной системы. Исходным для ее понимания является сформулированное К. Марксом материалистическое понимание истории: «не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание». Иными словами, материальная жизнь общества (прежде всего, способ производства и те экономические отношения, которые складываются между людьми в процессе производства, распределения, обме­на и потребления материальных благ) в принципе определяет его духовную жизнь — всю совокупность общественных взглядов, желаний и настроений людей. Прекрасно понимая роль субъективной стороны социальной реальнос­ти, о чем свидетельствует его замечание «история — не что иное, как деятель­ность преследующего свои цели человека», К- Маркс фокусирует внимание на том, что является главным (с его точки зрения) в обществе, — системе общественных отношений, ибо общество прежде всего «выражает сумму тех связей и отношений, в которых индивиды находятся друг к другу».

Основу общества составляют производственно-экономические отношения, которые К- Маркс называет также материальными и базисными. Материаль­ными они являются, поскольку складываются между людьми с объективной необходимостью, наличествуя вне и независимо от их воли и желания — чтобы существовать, люди, ведя коллективный образ жизни, должны вступать в от­ношения производственной кооперации, хотя могут и не осознавать их харак­тер. Базисными они Ешступают, поскольку определяют экономический строй общества, а также порождают и существенным образом влияют на соответ­ствующую ему надстройку. К ней относятся возникающие на данном базисе и обусловленные им политические, правовые, нравственные, художественные, религиозные, философские и другие отношения, а также соответствующие, им учреждения (государство, политические партии, церкви и т.д.) и идеи. Эти «надстроечные» отношения К- Маркс называет также идеологическими, ибо складываются они на основе обязательного осознания их характера людьми.

Такова системная организация общества в интерпретации К. Маркса. Над­стройка не пассивна по отношению к базису, но, тем не менее, принципиально определяется им. Не случайно в одной из работ Маркс отмечает: «Производ­ственные отношения в своей совокупности образуют то, что называют обще­ственными отношениями, обществом...».

Стратегия методологического индивидуализма легла в основу концепции социума как продукта общественной рационализации известного немецко­го социолога и социального философа М. Вебера, который также исходит из интерпретации общества как субъективно-объективной реальности. Однако в этом процессе для него определяющим в понимании того, что собой пред­ставляет современное общество, выступает характер социальных действий индивидов. Понять его — значит, объяснить происходящее в обществе. Сис­темообразующим элементом в теоретической модели общества М. Вебера, таким образом, становится социальное действие. Оно, в отличие от обычных действий человека, обладает двумя обязательными признаками — «субъек­тивным смыслом», который придает человек своему поведению и который мотивирует поступки человека, и «ориентацией на других», предполагающей возможную ответную реакцию на предпринятое социальное действие.

М. Вебер выделяет четыре основных типа социальных действий индивидов, встречающиеся в современном обществе:

1. аффективное — основано на актуальных аффектах и чувствах и опреде­ляется эмоционально-волевыми факторами;

2. традиционное — побуждается традициями, обычаями, привычками, не является достаточно осмысленным, имеет характер социального автоматиз­ма;

3. ценностно-рациональное — характеризуется сознательным следовани­ем системе ценностей, принятой в обществе (или социальной группе), незави­симо от реальных своих последствий;

4. целерациональное — определяется сознательной постановкой прак­тически значимой цели и расчетливым подбором необходимых и достаточных для ее достижения средств. Критерием подбора является успех совершенного действия.

В традиционных (доиндустриальных) обществах господствовали первые три типа. Целерациональное социальное действие становится специфическим для западной цивилизации с XVII—XVIII веков. Приобретая универсальный характер, оно ведет к радикальной рационализации всей общественной жиз­ни и «расколдовыванию мира», т.е. устранению ориентации на следование традиционным ценностям как предрассудкам. Формально-рациональным на­чалом конституируется и определяется существование всех сфер общества и деятельности людей, в том числе хозяйственно-экономической (строгая каль­куляция как условие достижения результата), политико-правовых отношений (бюрократия как принцип отлаженного социального управления), образа мышления (жизненный успех как мировоззренческая ориентация).

Стремление преодолеть оппозицию теоретико-методологических индиви­дуализма и универсализма характерно для интерпретации общества в кон­цепции коммуникативного действия немецкого философа Ю. Хабермаса, на которого оказали заметное влияние концепции социального действия, выдви­нутые М. Вебером и Т. Парсонсом. Ю. Хабермас выделяет тоже 4 типа соци­ального действия, рассматривая, подобном. Веберу, общество как результат их рационализации и объективации. Однако в отличие от М. Вебера Ю. Ха­бермас характеризует современное западное общество — общество модер­на — как диалектически противоречивое целое, в котором его компонентам соответствуют разные типы социального действия и их рационализация.

В частности, общество модерна состоит из системы и «жизненного мира» А они, в свою очередь, тоже гетерогенны. Система включает в себя подсис­темы хозяйственной и государственно-управленческой деятельности, между которыми существует постоянная борьба за влияние. «Жизненный мир» (ко­торый можно уподобить гражданскому обществу) также пронизан борьбой между индивидуальной и коллективной формами общежития (стремящимися ангажировать индивидов политическими ассоциациями, негосударственными СМИ, религиозными объединениями и др.). Постоянное социальное напряже­ние сопутствует и отношениям между системой и «жизненным миром»: систе­ма путем монетаризации и бюрократизации пытается влиять на гражданское общество, которое, естественно, не остается пассивным и предпринимает от­ветные действия. Следовательно, современное либерально-демократическое общество Запада (а именно его имеет в виду Ю. Хабермас) внутренне проти­воречиво, сохраняя свою целостность за счет существования гибкой системы «сдержек и противовесов».

Ю. Хабермас подчеркивает важную роль как системы, обеспечивающей устойчивость и стабильное развитие общества, так и «жизненного мира», инициирующего его модернизацию. Эта разновекторность тенденций разви­тия общества опирается на различные типы социального действия. Система востребует телеологическое действие (аналог целерационального — 4-го в терминологии М. Вебера). А весьма неоднородный и склонный к социальным инновациям «жизненный мир» предлагает опору на коммуникативное дейс­твие, нацеленное на достижение взаимопонимания и согласия относительно ситуации, в которой приходится действовать.

Итог, в теоретической модели Ю. Хабермаса общество эпохи модерна предстает как самоорганизующееся гетерогенное целое, в котором составля­ющие его части — система и «жизненный мир» — оказываются необходи­мыми компонентами, обеспечивающими устойчивое развитие социума. В этой модели видится один из возможных механизмов разрешения противоречий, естественных для современного демократического общества, она демонстри­рует принципиальную комплементарность (дополнительность) государства, составляющего «ядро системы» и гражданского общества.

Рассмотренные теоретические модели общества соответствуют разным стратегиям исследования социальной реальности, обладают разным уровнем концептуализации и в качестве системообразующих элементов берут разные основания (представляющиеся значимыми авторам концепций) В результате мы получаем плюралистическую картину общества, в которой каждая из мо­делей являет взгляд на общество с определенных концептуальных позиций; это позволяет глубже и всесторонне постигать его сущность, — а она прояв­ляется именно в многообразии аспектов его существования.