2. Особенности поэзии Роберта Фроста и ее перевода

Поэзия Фроста стояла в стороне от творчества главных поэтов-современников - Элиота, Паунда, Стивенса. Его поэтика была далека от поэтики модернизма. Многие читатели в Америке считали Фроста автором простых, реалистичных стихов о сельской жизни и жителях. Но лучшие его стихи сочетают глубину и сложность метафизики с красотой и правдой откровения, становятся “мгновениями истины и гармонии на фоне хаоса”.

Признанным достижением поэзии Фроста является отражение интонаций и ритмов живой речи. В этом он продолжает традицию Вордсворта, утверждавшего, что поэт - это всего лишь обычный человек, который говорит с обычными людьми. Следует отметить, что в стихах фроста эта натуральность поэтической дикции достигается не с помощью свободного стиха или механического добавления и опущения слогов. Более того, как отмечал поэт, для него писать свободным стихом - то же самое, что играть в теннис без сетки. Дать ключ к естественности звучания стиха Фроста может его теория о «звучании смысла».

В письме Джону Т. Бартлету (4 июля 1913 г.) Фрост пишет: «Лучший способ испытать абстрактное звучание смысла - это слушать голоса за закрытой дверью, из-за которой некоторые слова до тебя не долетают, но по тону голоса можно понять, о чем говорят люди... Это и есть абстрактная живая речь. Это чистый звук - чистая форма. Тот, кого это занимает больше, чем сам предмет речи, является художником... А тот, кто хочет стать поэтом, должен научиться мастерски укладывать звучание смысла с его неупорядоченным ритмом в строку стихотворного размера.»[22] На регулярное повторение ударений стихотворного размера накладываются акценты, которые определяются смыслом фразы. Причем эти смысловые акценты и интонационные ходы узнаваемы всеми носителями языка. Также тон голоса, с которым произносится слово, расширяет его коннотативное и денотативное значение. Как говорил Фрост, лексикон ругательств достаточно ограничен, хотя с их помощью люди выражают бесконечное число оттенков значений, которые зависят лишь от тона и ситуации. Любимым примером Фроста было многообразие смыслов, которые может выражать междометие «О!»:

«Возьмем, например, междометие «О!». В стихах американских поэтов оно произносится практически всегда одним и тем же возвышенным тоном, выражающим восхищение: «О душа!», «О холмы!» - «О что-угодно!» Обычно поэты так пишут. Но подумайте только, насколько «О!» богато другими значениями: презрительное «о», заинтересованное «о», удивленное «о», сомневающееся «о»…» (Robert Frost, " A Visit in Franconia," Interviews with Robert Frost, p. 13. - перевод наш)

В переводе, конечно, невозможно сохранить интонационные оттенки речи, присущие жителям Новой Англии, поскольку мы переносим текст в другое языковое пространство, однако в переводе можно добиться естественности звучания русской речи. Приведем примеры подобного удачного перевода. Первый пример - финальные строки стихотворения Фроста «Домашние похороны» («Home burial»), которое по силе экспрессии и мастерству построения диалога напоминает греческую трагедию:

oh, you think the talk is all. I must go -

Somewhere out of this house. How can I make you -"

"If - you - do!" She was opening the door wider.

"Where do you mean to go? First tell me that.

I'll follow and bring you back by force. I [will]! -"

- Эх ты... В словах ли дело? Я пошла -

Я не могу быть здесь. Когда б ты понял...

- Раз так - ступай! - Она открыла дверь. -

Куда ты собралась? Скажи! Постой!

Я силой возвращу тебя. Силком!

(Перевод Андрея Сергеева)

Следущий пример, отрывок из достаточно вольного перевода Геннадия Шульпякова стихотворения Фроста «Тысяча воротничков» («A Hundred Collars», в котором передается речь простоватого и добродушого героя стихотворения:

"Oh,

Because I want their dollar. I don't want

Anything they've not got. I never dun.

I'm there, and they can pay me if they like.

I go nowhere on purpose: I happen by.

Да бросьте!

Неужели я последний доллар выну

Из ихнего кармана? Ведь не хочешь -

Так не плати. А я - я ехал мимо

И заглянул к ним как бы между делом.

(Перевод Генадия Шульпякова)

Для понимания и адекватного перевода стихов Фроста очень важно уловить его особый поэтический тон. Как отметил Иосиф Бродский: «Главная трудность перевода с английского на русский: отсутствие культурной подготовки читателя. Например, то, что в английском языке называется "недоговоренностью", можно восстановить и по-русски. Но русский читатель не в состоянии оценить эту недоговоренность по достоинству. По одной простой причине - он не воспитан в культуре недоговоренности. Он не воспитан в культуре сдержанности, глуховатой иронии».[2]

Перевод стихотворений Фроста представляет особые трудности в силу их внешней простоты, отсутствия ярких метафор, эффектных формальных приёмов. Уистан Оден в своем эссе о Роберте Фросте пишет: «Фрост редко использует метафоры. В его поэзии (если взять ее целиком, со всеми литературными и историческими аллюзиями) нет ничего такого, что было бы непонятно подростку. Поэтический голос Фроста - голос умудренного разума: он отчетлив и трезв»[13]. Созвучно мнению Одена и замечание Бродского: «Фрост, в отличие от русских поэтов, никогда не выплескивает себя на рояль»[2].

Стоическое отношение к жизни, глуховатая ирония, колоссальная сдержанность - эти черты поэзии Фроста часто оставались не отраженными в переводах, авторы которых оказались под влиянием стереотипного образа Роберта Фроста как национального поэта, добродушного фермера-янки.

Таким образом, отличительными особенностями поэзии Фроста, которые нужно учитывать при переводе, является естественность интонаций живой речи и характерный сдержанный тон. Также следует принимать во внимание культурный контекст и своеобразие мироощущения поэта.

3.